Последствия.

Утро Ларисы началось не с будильника. Женщина не спала с четырех утра, притом найти причину этому не удавалось. Около получаса ушло на рассматривание белого потолка и дизайнерской люстры, после чего всё же пришлось встать с кровати и, подцепив полотенце и халат, покинуть комнату. После сна, светлые, практически белые пряди волос устраивают на голове беспорядок, отчего привычная горячо любимая чашка утреннего кофе откладывается на потом, уступая место укладке волос. Отточенные до автоматизма утренние процедуры с каждым разом занимали все меньше времени, однако с новой прической женщина все еще привыкала управляться. Смириться с обновленной длиной было не так легко, как ей представлялась. Глядя в большое зеркало напротив, женщину настигали воспоминания о вечере, в котором сконцентрировался, казалось, весь разрушительный эффект от проклятой синей жидкости, которая руками любезной бывшей смотрительницы попала в её организм. Благо, большая женская любовь к стилю помогла найти оптимальное решение, и теперь, идеально подкрученные светлые пряди, практически касаясь широких плеч только украшали бледное лицо, делая его еще более выразительным и изысканным. Лариса заметила, что в утреннем графике остаются лишние тридцать минут, и чаще всего, их она проводила за просмотром новостной ленты, либо не жалела времени качественно и плодотворно распланировать свой день в ежедневнике. Но сегодня, ничем из этого заниматься не хотелось. Было принято решение отправиться на работу раньше. И хотя, благодаря излишней пунктуальности, женщина и так оказывалась на рабочем месте достаточно рано, сегодня, все рекорды были побиты. На столько, что Невермор всё еще был погружен в глубокий ночной сон. Дорогие сердцу изгои не привыкли вставать в такую рань. Уимс заметила, как большинство просыпаются впритык к завтраку или вовсе его пропускают в томном желании поспать подольше. Академия выглядела совершенно пустой, что в глубине души отдавало одним из её самых больших, глубоко потаенных страхов. Кабинет встретил женщину морозным утренним холодом, заставляя почти сразу покрыться мурашками. Пришлось разжечь камин, чтобы согреться. Лариса поставила сумку на стол, выложила на него ежедневник с ноутбуком и не желая терять своего драгоценного времени, принялась разбирать бумаги, оставленные вчерашним вечером на столе. Некоторые письма надо открыть и прочитать, другие – перенаправить. Рука снова потянулась к сумке, дабы вытащить из неё кейс с любимой ручкой, и не осталось незамеченным то, что ключи от кабинета так и лежали в ней. Она их не доставала. Директриса тут же нахмурилась. И как она попала в кабинет? Кажется, он и не был заперт. Неужели, вчера Лариса забыла это сделать? Конечно, память в последнее время её слегка подводила, но не на столько же, чтобы оставить собственный кабинет открытым? Глаза метнулись к массивным дверям, лицо все еще оставалось озадаченным. Что-то поменялось. Но что?       — Ворон, — шёпотом произнесла Лариса, осознав, какие перемены настигли кабинет. Чучело стояло на своём старом месте, откуда около месяца тому назад, благодаря её собственным усилиям, "улетел" предыдущий. Определенно, женщина собиралась самостоятельно вернуть его на рабочее место, ведь с годами глаз привык, что каждую сторону её рабочего стола «охраняет» пернатая черная парочка, но в этот раз, кто-то явно её опередил. И Лариса уже начинала раздражаться, что без её ведома кто-то посетил директорский кабинет. Взгляд упал и на мельком выглядывающий из-под подставки листок. Со всей своей осторожностью, приподняв чучело, она вынула его оттуда, предоставляя взору содержание записки: "Больше нравилось, когда их было два." Чёрная бумага, белые чернила и каллиграфический почерк не оставляли лишних сомнений внутри. Это и удивляло. В конец концов, выписанные в правом нижнем углу инициалы «У.А» лишь подтвердили её догадки. Женщина улыбнулась и прикусила щеку с внутренней стороны. Ей было приятно. И как бы ей этого не хотелось отрицать это отозвавшееся внутри легкое трепетание, отвертеться было сложно. Лариса читает людей с лёгкостью, но до конца понять Уэнсдей не удавалось. Даже несмотря на то, что эта девушка, с первого дня пребывания в академии сталкивалась с обстоятельствами, не позволяющими сохранять постоянную хладнокровность к людям близкого окружения. Лариса припоминала, как вначале семестра в её кабинет запорхнула радостная Энид за расписанием, и конечно-же похвасталась, что равнодушный камень Уэнсдей Аддамс наконец её обняла, после долгих и безуспешных попыток сделать это раннее. Отрицать нельзя, женщина искренне порадовалась тогда. Невольно вспомнился и недавний диалог в лабораторном классе, когда Уэнсдей со всем возможным нажимом в голосе и взгляде доказывала свою причастность к её смерти. Тогда, данный разговор вовсе не укладывался в голове, уж слишком не походило на Аддамс подобное проявление чувств. Однако Лариса внутри ликовала. Радовало, что в девушке что-то проснулось, что она всё же может переосмыслить, перечувствовать и взять ответственность за своё прошлое, хоть и в сопровождении непривычного ей чувства вины. Лариса была уверена в том, что первым проснувшимся ощущением внутри этой особы станет небольшое сожаление, возможно даже первая любовь, которую она всеми возможными способами постарается убить в себе, но никак не вина. Вина – удел слишком чувствующих этот мир людей. И это никак не вяжется с Уэнсдей Аддамс. Естественно Лариса ни в чем не винила её. И даже не думала о том, что смерть её – дело рук младшей Аддамс. Она по большей части винила себя. Винила за то, что она — взрослый человек, у которого в запасе достаточно опыта и ума, чтобы суметь предугадать движущуюся опасность как на неё с Уэнсдей, так и на академию. Этим она и занимается свою осознанную жизнь, вот только что в тот раз пошло не так? Ах да, первый же нормис, которому она наконец доверилась, оказалась преступницей. Очень символично. А вот Уэнсдей ей оставалось лишь благодарить за смелость и стойкость в те нелегкие дни. Более того, Лариса знала о случае в склепе Крэгстоуна, когда Аддамс была на такой же грани жизни и смерти, как и она сама. Она не смогла защитить Уэнсдей. Возможно, все бы сложилось иначе, будь она тогда рядом. Из своих размышлений ее вывел резко вошедший в кабинет дворник, который в спешке чуть не распластался на полу, зацепив порог ногой, а соус из его большого сэндвича чуть не залил дорогой винтажный ковер. Он отдышался, и наконец заговорил:       — Директриса Уимс, Вам нужно на это взглянуть! — воскликнул он, возбужденно махая свободной рукой в сторону окна. Они вышли к воротам академии, что освещали лишь фонари, так как солнце этим ранним зимним утром даже не намекало на своё скорое появление.       — Это уже третий за последнюю неделю, — он указал на мертвое животное тельце на земле, похожее на черного маленького лиса. — Сначала была бабочка, потом черная змея, — он параллельно загибал пальцы, кивая головой. — Теперь вот… Увиденное заставило Ларису оцепенеть, и даже на момент потерять дар речи, но затем, вернувшись в здравомыслие, продолжить разговор:       — Почему Вы об этом молчали? — руки женщины уперлись в бока, а взгляд в момент стал суровым и твердым.       — Я…я думал, случайность, ну мало ли, кто ласты откинуть по пути может, — глаза мужчины забегали под строгим директорским взором.       — В следующий раз найдите более достойное оправдание. Это не выглядит как неудачная шутка, это серьезно, — недоумевала она. — Закопайте его за пределами академии. И ещё раз умолчите подобное, уволю. Лариса казалась достаточно недовольной и резкой, что конечно же, позволял её статус, но внутрь, помимо недовольства подчиненным, закралось чувство неутолимой тревоги и напряжения. Что это, черт возьми? Угрозы? Женщина вернулась кабинет и устало плюхнулась в кресло. Утро так хорошо началось, а уже было надломлено внезапным инцидентом, которому было сложно найти здравое объяснение. Если это угроза – кому? И не столько настораживал сам факт происходящего, сколько выбор цветовой гаммы мертвых туш под воротами. Кончики пальцев, которые уже начали порхать над клавиатурой ноутбука вздрогнули от собственной туманной догадки, перебивая всю надежду на рабочий день без нежданных сюрпризов. Она обязательно свяжется с шерифом. И сделала бы это прямо сейчас, не потревожь её покой резко пришедшее на телефон уведомление. "Мы вчера похоронили сына. Вы нормально по ночам спите, директор?" Это был отец Эллиота. Женщина шумно выдохнула, уткнувшись лбом в ладонь. Лариса всегда была добра и снисходительна к этой жизни, а вот жизнь к ней, как показывает практика, не всегда. Сначала, своеобразным началом послужили молодые годы, которые она проводила в постоянной тени своей лучшей подруги. Тебе нравится этот парень, Лариса? Нет, он будет моим. Хочешь быть первым пилотом? Будешь вторым, я справлюсь с этим лучше тебя, но ты моя любимая подруга, не сердись, Лариса! Хочешь семейного счастья? Нет, оставь это мне. И Лариса принимает это. Она вынослива уже тогда. Она терпит, терпит, а затем поворачивает всю свою жизнь на 360 градусов. Уимс наконец-то находит то, в чем никто не сумеет оспорить её первенство. Лариса прикипает к своему делу как горячее молоко ко дну кастрюли. Она осела здесь навсегда, она приняла, что это и есть то, ради чего она живет. То, как успешно женщина долгие годы вела и оберегала сотни подобных себе, и то, как в один момент её жизнь пошла по наклонной после того "теплого приёма" в оранжерее, превышали внутри все положенные лимиты её выдержки. И что за плоды она теперь пожинает? Работать в это субботнее утро перехотелось вовсе. Женщина смахнула в сторону письменную ручку и, подцепив со спинки кресла свой пиджак, отправилась перевести дух за пределы кабинета. Благо, время до начала официального рабочего дня позволяло совершить небольшую прогулку. Женщина вышла на большой открытый балкон, выстроенный узорчатыми незастекленными арками, где вид открывался на внутренний пятиугольный двор, однако быстро подметила, что не одна решила избавить себя от давящих стен собственной обители.       — Ты чего здесь? — Лариса нахмурилась. Увидеть Аддамс в учебном крыле, еще и ранним утром, в планы не входило.        — Встречный вопрос, — девушка стояла, упираясь локтями о каменную перекладину, и узнав по голосу директрису, не стала поворачиваться.       — Я пришла на зов величия и гордыни, — кивнула Лариса, приподняв уголки губ.        — Спасибо за комплимент, — послышалось в ответ. Лариса подошла ближе, умещаясь по соседству с юной девушкой, перехватывая на себя положение её рук, и точно так же облокотилась на ограждение.       — А если серьезно? Уэнсдей в ответ лишь пожала плечами. Вероятно, в истинные причины её утренних, а возможно ночных, перетекающих в утро скитаний погружать директрису не хотелось.       — Мы так и не говорили о том, что произошло в конце первого семестра, — продолжила Лариса, поежившись от прохладного зимнего воздуха.       — Смысл, если всё было зря? — практически перебила девушка. — Ничего не изменилось, директриса Уимс. Всё. Было. Зря, — процедила она и резко отшатнулась назад, теперь чеканя шаги из одной стороны в другую. — Если только не стало ещё хуже. И как давно это у Вас? — Уэнсдей замерла на месте, глядя на директрису исподлобья. Лариса вопросительно подняла бровь, не понимая, что имеет ввиду девушка.        — То, из-за чего Вы однажды чуть ли не оставили меня спать на улице. Хотя, я была не против, и всё же, — девушка вернулась к ограждению, схватившись за него рукой.        — Не думаю, что это лучшая тема для обсуждения, Аддамс, — женщина отвела взгляд.       — В самый раз. Так как давно? — Уэнсдей продолжила настаивать на своем.       — У нас допрос?       — Воспринимайте так, если угодно. Сами начали этот разговор.       — Впервые это началось до приезда учеников, Уэнсдей. Этой информации будет достаточно?       — Вы поэтому не смогли скрыть смерть Эллиота, как это было с Роуэном?       — Это не единственная тому причина, Уэнсдей. Так что… — Лариса на момент замолчала, глядя вниз на засохшее дерево посреди фонтана. — Как говорил Эдгар Алан По, я схожу с ума с длинными интервалами ужасного здравомыслия, — женщина нервно улыбнулась, стараясь не вдумываться в весь навалившийся на неё поток сложностей.       — Эта цитата про алкоголизм, — усмехнулась Уэнсдей. — Никогда не думала, что скажу это, но вы слишком сильная, что бы так просто сдаваться, директриса Уимс.       — Твое здравомыслие сегодня впечатляет. Ты не заболела? — женщина свела брови к переносице и прижала холодную ладонь ко лбу девушки, подмечая, что та, на удивление, достойно перетерпела это легкое прикосновение к себе. Уэнсдей закатила глаза, но в словах своих была слишком права, чтобы вернуть их обратно. — Если ты всё еще чувствуешь себя ви… — на вздохе произнесла Лариса, однако та быстро прервала женщину:       — Нет. Больше нет. Лучи восходящего утреннего солнца уже накрыли черные крыши академии, падая и на стекла окон, а от них отражаясь еле заметным оранжевым бликом на лице Уэнсдей, отчего она поморщилась, скрываясь подальше на несколько шагов. Лариса осталась на месте, хлопая покрытыми на ветру изморозью длинными ресницами. Она перевела взгляд на наручные позолоченные часы, обращая внимание на то, что рабочий день уже пять минут, как начался.       — И Вам пора, — точно подметила девушка.       — Да, — женщина прочистила горло, и уже собиралась вернуться к работе. — Кстати, мне тоже больше нравилось, когда их было два, — подходя к выходу, произнесла женщина. Оставить без внимания утреннюю причину маленькой радости так и не удалось, о чем еще раз напомнила черная бумажка, которую она спрятала за банковской карточкой в чехле своего телефона. Как лишнее напоминание об этом смягчающем душу жесте со стороны одной из студенток академии.

* * *

Когда после полудня позвонила Диана Миллер с сообщением о внезапно появившемся свободном окне, Лариса незамедлительно уведомила об этом Уэнсдей. Конечно же Аддамс противилась, всячески отнекиваясь от сеанса с психологом и рыча что-то под нос, однако теперь молча сидела в машине, поглядывая в окно.       — У меня есть некоторые дела в участке. Сразу после сеанса поедем туда. Так что, надеюсь, ты не сбежишь по середине сессии, — Уимс повернулась к Уэнсдей корпусом, встречаясь с той глазами и дежурно улыбаясь.       — Вы погубили все мои планы. Могу ли я поинтересоваться причиной визита в участок? — Аддамс отвернулась к окну, отстегивая ремень безопасности.       — Узнаешь, если того будет требовать ситуация. Через пять минут начнётся сеанс, — напомнила женщина и выудила из сумочки телефон. — Я буду во Флюгере. Аддамс молча вышла из машины, не удосужившись даже взглянуть на своего постоянного «водителя». Уимс же прекрасно понимала, что девчонка просто-напросто не привыкла, когда что-то идёт не по ее плану. А Диана Миллер явно не входила в список её дел на сегодня. Заказав капучино и вишневый чизкейк, Лариса села за самый дальний столик, дабы находиться подальше от глаз других посетителей. Из чехла она вытащила ноутбук и принялась доделывать утреннюю работу, которой сегодня было особенно много. Писем на почте скопилось около двадцати, и на каждое нужно было дать ответ; некоторые документы нужно было отредактировать и поменять расписание занятий. На удивление, звонка о побеге от миссис Миллер так и не случилось, а наручные часы показывали, что большая часть сеанса уже прошла, потому Лариса выдохнула с облегчением. Эта маленькая бестия по-видимому впервые серьёзно отнеслась к её словам, вот только на долго ли?       — Она такая скучная, — послышалось напротив буквально через пару минут и Уимс подняла глаза. Она совершенно не заметила, как Уэнсдей подошла. — До невыносимости. Даже Кинботт так под кожу не лезла.       — Тем не менее, другого психолога у нас нет, а тебя обязал суд, — директриса опустила крышку ноутбука и убрала его обратно в чехол. — Скажешь что-то ещё? Помимо того, что миссис Миллер жутко скучная?       — Вы вроде бы хотели посетить участок, — Уэнсдей потянулась за стаканчиком с напитком. — Кошмар, и как Вы только пьёте эту бурду?       — С великим удовольствием и душевным трепетанием, — Уимс поспешила вернуть свой кофе и поставив его на стол, встала с места. — Пошли. Любезный мистер Кропп быстро щелкал мышкой по экрану, открывая нужную папку. Ларисе просто необходимо было узнать, кто занимается подбрасыванием мертвых животных туш под ворота академии.       — Вот, — он повернул компьютерный экран к женщине, а та в свою очередь облокотилась руками о стол, всматриваясь в съёмку. Человек в тёмном одеянии, больше походящий на тень, с особой злостью в движениях широко замахнулся рукой, лишая жизни невинного насекомого, который вскоре был успешно приколот к воротной арке. Глаза женщины, раннее сосредоточенные на видеосъемке невольно вздрогнули от увиденного, а по лицу пробежался холодок из-за просочившегося сквозь дверную раму сквозняка.       — Теперь запись через два дня, — скомандовала она. Та же тень подошла к воротам, оглядываясь вокруг. На плече красовалась черная сумка среднего размера, которую незнакомец открыл и небрежно вышвырнул оттуда уже мертвое животное тельце.       — Благодарю, — сказала Лариса и выпрямилась. Мистер Кропп нервно улыбнулся, разворачивая экран к себе и шумно отхлебнул из большой желтой кружки остывший кофе.       — Будем писать заявление? — он заинтересованно потер руками, а затем потянулся за нужным бланком.       — Нет, Аддамс, это тебя уже не касается... — послышалось со стороны кабинета Галпина. Лариса, узнав знакомый девичий голос, быстрым шагом двинулась в сторону очередного шума.       — В лесу опять убивают, а у Вас всё еще нет улик? Серьёзно? — стиснув зубы прошипела девушка.       — Мисс Аддамс, что Вы тут устроили? — Лариса подошла к девушке сзади, обхватив её плечи и прижала спиной к себе. — Шериф Галпин, прошу прощения за это недоразумение, — произнесла женщина.       — Просите прощения за то, что они ничего не расследуют? — воскликнула Уэнсдей, дергая плечами, но хватка женских рук, облаченных в бархат, стала лишь крепче.       — Я уже начинаю привыкать к этим обвинениям, знаете ли, — усмехнулся Донован. — Однако, Аддамс, на месте преступления нет больше ничего, кроме помятой травы и генетического материала погибшего, — мужчина показательно приземлился в кресло, придвигаясь к столу движением длинных ног. — Если данная информация тебя успокоит, в чем я очень сомневаюсь, лицо парня было истерзано практически до неузнаваемости. Глазные яблоки отсутствовали. На этом всё, — мужчина повысил тон голоса и переменился в лице, глядя на Аддамс с большим негодованием и даже презрением.       — И вы не считаете это странным? — девушка смирилась, что была буквально вжата в тело директрисы, так что смогла лишь точно так же повысить тон и укоризненно, с осуждением смотреть в глаза Галпина.       — Нет, не считаю. У каждой убийцы свой "фетиш", знаешь ли, — ухмыльнулся мужчина.       —  Что за бред Вы несете? — девушка практически вышла из себя, всё же отшатнувшись от Ларисы и примкнув руками к рабочему столу.       — Так, ладно, — прервала их директриса. — Уэнсдей, нам пора, — она развернула девушку, держа её за плечо и повела к машине. Ехали они как обычно в тишине. Голова женщины была забита массой вопросов, ответов на которые она пока так и не смогла найти. Запись с камер не дала ни единой зацепки, а гарантии, что это снова не повторится никто не обещал. Мистер Кропп лишь обнадежил, что ближайшие несколько ночей за обстановкой проследит патрульный, но что дальше?       — Зачем хайду глаза жертвы? Кого они собрались воскрешать на этот раз? — вдруг произнесла Аддамс. Удивительно, что она первая нарушала молчание.       — Понятия не имею, — Уимс крепче сжала руль, всматриваясь в дорогу. Всё это определенно связано между собой, но только как? — И я не меньше твоего хочу в этом разобраться. Только, кажется, стоит еще раз напомнить, что не при каких обстоятельствах ты в это лезть не должна! Что ты устроила у Галпина? — наконец встав на светофоре, женщина обратила на неё взгляд.       — Что Вы делали у его помощника? — огрызнулась девушка.       — Я не обязана посвящать тебя в свои дневные дела, Уэнсдей.       — Боитесь, раскрыв очередную серию убийств, превзойду Вас?       — Смешно, — женщина закатила глаза. — Скорее, что в тебя снова воткнут нож.       — Откуда Вы знаете? — повернула голову Уэнсдей.        — По-твоему, я, как директор академии должна была игнорировать эту новость? — Уимс поджала губы, и завидев, что ремень Уэнсдей перекосился, поправила его. Та смотрела в окно, совершенно игнорируя любезный жест. — Где сейчас Книга Теней? — поинтересовалась Лариса.       — В надежном месте. Или мне стоило отдать её нормисам, чтобы они хотя бы теперь оправданно рубили деньги за посещение этого жалкого подобия парка?       — Нет, — Женщина кивнула, задумываясь о том, что дневник Кессиди Аддамс, найденный в библиотеке Белладонны тоже стоило бы либо вернуть на своё место, либо отдать Уэнсдей.  

* * *

К вечеру, когда нервное, мешающее сконцентрироваться на бумажной работе напряжение пришлось спрятать подальше, женщина, уткнувшись в листы, сидела за столом, то и дело, перебирая одну бумажку за другой. Со стороны коридора послышались быстрые шаги, которые по мере приближения к кабинету, становились лишь громче. Лариса подняла голову, заведомо зная, что сейчас её рабочую тишину прервут. Она ожидала увидеть кого-то из преподавателей, однако вскоре, разноцветные волосы девушки-оборотня завиднелись в дверном проёме. Сначала Энид что-то пробурчала в другую сторону, но вскоре выпрямилась и развернулась лицом к директрисе, пряча в ладони небольшой нервный смешок. В глазах её виднелась толика тревоги и неуверенности. Она поджала губы и прищурила глаза. Придерживая левой рукой всё еще скрывающегося за дверью второго гостя, девушка произнесла:       — Директриса Уимс, нужна Ваша помощь! — она толкнула дверь вперед, открывая взор на своего парня, который еле стоял на ногах, то и дело расшатываясь на месте и улыбаясь во все тридцать два.       — Это ещё что такое? — Уимс подскочила с места и недоуменно взглянула на Аякса, уже испугавшись, что тот нетрезв или что похуже.  Парень шаткой походкой подкрался к дивану, падая не него, перед этим убрав со своей шеи повисшую блондинку, которая всеми силами пыталась его удержать на ногах. Он распластался по всей диванной поверхности, свесив ногу вниз и напевая неразборчивую детскую песенку под нос. Энид лишь нависала над ним, стараясь сделать хоть что-нибудь, что привело бы его обратно в чувства, но безуспешно. Лариса подошла к Аяксу, предусмотрительно отодвинув Синклер в сторону и склонилась над ним, всё еще не понимая, что за скверная, неподдающаяся никакому объяснению бредовая атака завладела подростковым разумом.       — Пииип! — он бесцеремонно щелкнул директрису по носу, широко улыбаясь. Уимс резко отпрянула и несколько раз недоуменно хлопнула длинными ресницами. Она уже собиралась возмутиться, однако покрасневшая как помидор волчица, которая уже чуть ли не плакала от настигшего стыда за своего парня, ерзая глазами во все стороны подала голос:       — Простите его, пожалуйста, директриса Уимс! Он…он не в себе!       — Я вижу, — женщина негодующе развела руками. Уже через минуту в дверях появилась Уэнсдей, которая осталась у входа, наблюдая за всем этим похожим на цирк инцидентом.       —  Уэнсдей! Я звонила тебе, – блондинка, громко топая в пол, подлетела к подруге и взглянула в свой розовый айфон. — Двенадцать раз! Двенадцать раз, Уэнсдей! Где тебя носило?       — Что с ним? — девушка проигнорировала эмоциональную соседку и кивнула в сторону парня. Она все же подошла ближе, глядя на Аякса с долей опаски. Лариса заметно напряглась, стараясь адекватно расценивать ситуацию и не делать поспешных выводов. Энид же растерялась, чувствуя на себе два серьезных непонимающих женских взора, тем временем Аякс безуспешно старался поднять своё расслабленно лежащее на обтянутом дорогой кожей диване.       — Аякс, ляг уже! — Энид легко пнула его в грудь, возвращая на место. — Они с Бьянкой играли в покер, — девушка заикалась и нервничала, но старалась доступным языком и кратко все растолковать. — У них был уговор, проигрывает Бьянка – Аякс на всю ночь превращает её в камень, проигрывает Аякс – Бьянка его запоёт, — девушка ярко жестикулировала руками, не видя грани в своих эмоциях. Она на столько разнервничалась за своего парня, что казалось, покрылась испариной, пока вела свой рассказ. — Кажется, она слегка переборщила… — девчонка моргнула и её руки как плети упали вниз, а губы скривились в нервной улыбке.       — Слегка? — опешила женщина.       — Несите попкорн, — вмешалась Уэнсдей, мотнув головой со всего этого недоразумения, как и стоявшая вблизи Лариса, которую данная ситуация слегка позабавила, но менее серьезной от этого стать не позволила.       — Что делать, директриса Уимс? — Энид жалобно покосилась на женщину, тем временем Аякс все же поднялся на ноги, эйфорично шатаясь и разворачиваясь к трем фигурам, которые уже молча затаились в ожидании нового порыва его взбалмошного состояния. Парень, облизнув тонкие губы, всматривался то в Ларису, то в Уэнсдей, перескакивая глазами с одной, на другую. Тело его не слушалось, самовольно начиная пританцовывать, а глаза в миг распахнулись, пылая вдохновением и кульминацией его бредового состояния.       — Лариса Уимс и Мортиша Аддамс! Моя…моя любимая волчица всё о Вас рассказала! — он подмигнул обеим стоящим напротив женским фигурам. — Если вы понимаете, о чем я, — продолжал парнишка, прижав пальцы рук друг к другу в жесте поцелуя. — Я устал. — грустно выдохнул он, переменившись в лице и глядя теперь в стену, будто жизнь утратила весь свой многогранный смысл.       — Аякс, Боже, замолчи наконец! Прекрати, прошу! — пропищала волчица и закрыла рукой ему рот, а сама надеялась, что ни от одной, ни от второй ей не влетит по лбу, или что похуже. — Простите, простите его. Блин! Идиот, ты просто идиот, Аякс! — в нервозе продолжала пищать блондинка.       — Я сделаю вид, что ничего не слышала. И не видела, — Ларисе развернулась спиной к студентам, набирая в телефоне знакомый номер и пытаясь сдержать смешок от только что услышанной, до абсурда бредовой трепни несмышлёного парня - горгоны. Уэнсдей тем временем ушла в совершенную прострацию и с широко распахнутыми глазами смотрела куда-то в пол, переваривая это недоразумение.       — Уэнсдей, спокойно! Вдох – выдох! — Энид не знала куда себя деть. То ли продолжать сдерживать словесные порывы своего парня, пока тот не выдал еще чего-нибудь похлеще, то ли метнуться к подруге, которую, казалось, чуть ли не настиг инфаркт после таких красноречивых откровений. — Он полоумный, не слушай его!       — Эй! — парнишка вырвался из цепкой хватки волчицы. — Кто тут еще полоумный!   Энид несчастно вздохнула, зарываясь лицом в ладони и уже потеряв надежду на то, что репутация её парня в глазах директрисы и любимой всем сердцем подруги все же останется более-менее адекватной, однако за буйством её эмоций, сама не заметила, как девичьи, аккуратно выкрашенные в яркие оттенки лака ногти превратились в звериные когти, чуть ли не поцарапавшие её лицо. За окном послышался протяжный звонкий вой, вынуждающий резко подскочить с места и с дрожью в голосе произнести:       — Кажется, мне пора, — девушка вытянула перед собой руки, наблюдая, как медленно они покрываются волчьей шерстью.       — Полнолуние, — Лариса отодвинула штору, выглядывая в окно. —  Беги, дорогая, — Лариса развернулась, зажав между плечом и ухом телефон. — Мы как-нибудь управимся, — женщина успокаивающе улыбнулась, провожая взглядом волчицу до двери.       — Ну и что теперь делать с этим идиотом? — Уэнсдей подошла к дивану.       — Можешь станцевать ламбаду на углях, — послышалось снизу.       — Для пущего драматичного эффекта возьми в руки смычок и виолончель, а если захочешь убить всех наповал – восторженно улыбнись, — подхватила Лариса, нервно постукивая пальцами по столу, и дожидаясь, пока ей ответят на звонок.       — Не знала, что это заразно, — девушка закатила глаза.       — Мистер Торп! У нас проблема, — произнесла Лариса, когда с другого конца трубки наконец послышался мужской голос. — Зайдите, пожалуйста, в мой кабинет. Как можно скорее, — Женщина быстро сбросила звонок, и сорвалась к дивану, — Аддамс! Держи шапку! — она заметила, как руки парня поползли вверх к голове, намереваясь то ли снять, то ли поправить головной убор, однако это было не так важно, ведь вряд ли кто-то из присутствующих здесь собирался провести вечер в виде окаменелой человеческой статуи. Уэнсдей шустро отреагировала, понимая, что деваться ей теперь некуда и прижала шапку к его ушам. Директриса тем временем попыталась усмирить пронырливые руки Аякса, который то и дело дергался из стороны в сторону.       — Ну, что тут у нас? — удивительно, что Торп отозвался на столько быстро. — Мистер Петрополис! Как неожиданно, — мужчина подошел ближе, разглядывая паренька как экспонат в музее. Нет. Скорее, как пациента психбольницы, однако проблему это особо не решало.       — Вы всех людей приветствуете заученными фразами? — Уэнсдей вспомнила их первый диалог в начале семестра.       — Не время пререкаться, мисс Аддамс, — улыбнулся он, присев на корточки напротив парня. Аякс в это время неуклюже расшатывался, сидя на диване и разглядывая Винсента так, словно впервые в жизни увидел человеческое мужское лицо. Профессиональный и достаточно проницательный взгляд на ситуацию со стороны опытного медиума обнадежил, что паниковать больше не стоит и данный феномен легко испепеляется некоторыми необходимыми манипуляциями. Он снял со своей шеи кулон и расположил его напротив глаз Аякса, слегка расшатывая. После того, как мужчина проговорил шепотом неразборчивую фразу, парень наконец пришел в себя, оглядываясь по сторонам и узнавая несколько человеческих фигур напротив.       — С возвращением, — мистер Торп театрально пожал парню руку, делая взгляд притворно серьезным. У Ларисы, тем временем, не осталось сил на воспитательные беседы. Потому она устало села за рабочий стол, наконец расслабляя гудящие по всему телу мышцы. Однако всё же пригрозила взглядом бедному, попавшему под влияние сирены Аяксу, который, в свою очередь, сам непонимающе и стыдливо на неё смотрел, вжимаясь всем телом в кресло. Однако долго сердиться на подростковую выходку Ларисе не удалось, вспоминая собственные студенческие годы, потому женщина всё же смягчила взгляд и напоследок, мягко улыбнувшись, произнесла:         — Иди, Аякс. Винсент наградил Петрополиса "воспитательным" пинком под зад, и тот, наконец ушёл.       — Уэнсдей, ты тоже можешь идти, — Лариса указала девушке ладонью на дверь, кивнув головой. — И спасибо за помощь, — ей женщина тоже дежурно улыбнулась, а Уэнсдей, в свою очередь, молча покинула кабинет.       — Ну и денёк, — Лариса мотнула головой, подперев рукой щеку.       — Знаете ли, мисс Уимс, горгон из гипноза я ещё не вытаскивал, — усмехнулся мужчина. — Как Ваше самочувствие?       — Устало, — выдохнула директриса. — А если Вы насчёт тех приступов, Мистер Торп, они уже не тревожат. По крайней мере, длина моих волос больше стремительно не уменьшается, — женщина накрутила витую белую прядку на палец, наблюдая за тем, как красиво она переливается на свету.       — А раны? Они зажили?       — Почти, — Лариса сняла бархатные перчатки и показала Винсенту руки тыльной стороной. На бледной коже красовалось несколько, почти заживших царапин, которые теперь можно было заметить лишь если близко присматриваться. И это радовало.       — Что-ж, это уже показатель того, что Вы... — мужчина был прерван жужжанием сбоку и писком телефонного уведомления. — Ой, — он отодвинулся на другой край дивана и аккуратно достал зажатый между спинкой и сиденьем чёрный гаджет. — Это Ваш?       — Нет. Кажется, это телефон Уэнсдей. Давайте сюда, — женщина протянула руку за устройством. — Отдам ей чуть позже, — Лариса аккуратно положила телефон рядом со своим ноутбуком и снова перевела взгляд на Винсента.       — Ну а как дела у Невермора? Справляетесь? Женщина грузно выдохнула, смотря вверх на один из многочисленных символов её академии в собственном кабинете. Ей определенно нужен был сейчас взгляд на происходящее со стороны кого-то еще, поэтому еще раз подумав, женщина все-таки заговорила:       — Я сегодня ездила к шерифу. Какой-то индивидуум занимается подбрасыванием под ворота академии мертвых животных, — Уимс собрала руки в замок и облокотилась локтями о столешницу. — Меня это, мягко говоря, выбило из колеи. Сейчас насекомые, лис, а что дальше? Конь, может жирафы пойдут? — выдохнула Лариса под громкий звук очередного уведомления.       — Думаете, это касается кого-то из учеников? — мужчина провел рукой по подбородку, притупив взгляд.       — Понятия не имею. Но подозреваю, это связано с убийством в лесу.       — Вы об Эллиоте?       — Именно. К слову, мне сегодня писали его родители, — женщина поджала губы и потерла виски. — Они мягко говоря не в духе.       — Может это их рук дело?       — Я уже ни в чём не уверенна, мистер Торп, — Лариса заправила за ухо прядь волос и опустила крышку ноутбука, завершая тем самым свой рабочий день. Телефон, лежащий вблизи, издал очередной писк, заставляя бросить на экран черного гаджета случайный, короткий взгляд. Женщина тут же нахмурилась.       — Что случилось? — сразу спросил Винсент. Неизвестный. "Дата 01.22.23 будет славно смотреться на твоем надгробье" Неизвестный. "Как думаешь, много людей соберётся на твоих похоронах в этот вторник?" Неизвестный. "Например, директор Уимс. Как сходили в участок?"       — Твою ж мать, — случайно выругалась женщина и тут же вскочила с места, собирая со стола необходимые вещи в сумку.       — Что случилось? — повторил Торп громче.   Уимс начала вертеться в поисках пальто, но её в этом опередил Винсент, услужливо набрасывая его на плечи директрисы, и всё еще не до конца понимая этих молниеносных сборов женщины.       — До неё тоже добрались, — женщина покрутила телефоном Аддамс в своих руках, бросив его в сумку, пока в своей голове, женщина старалась выстроить короткий план последующих действий.       — В таком случае, нужно позаботиться о её безопасности, — задумался мужчина.       — Этим я и занимаюсь, — буркнула женщина в ответ, игнорируя Винсента, который положил на её плечо руку, пытаясь проявить хоть малейшее соучастие.       — Не переживайте, здесь всё будет хорошо, мисс Уимс, — он улыбнулся, пытаясь успокоить взвинченность директрисы, но попытки его казались безуспешными. Уимс молниеносно, практически срываясь на бег направлялась в крыло, где находились общежития. Голова гудела. Вариантов, как огородить Аддамс от опасности было предательски малое количество. Девчонку можно было отправить домой. Но шанс, что там её быстро найдут равнялся практически ста процентам, и это могло стать большой угрозой как для неё, так и для её семьи, даже учитывая всю влиятельность и силу старших носителей фамилии Аддамс. Женщина распахнула двери комнаты, выискивая глазами Уэнсдей. Энид внутри она не нашла, позже вспомнив, что сегодня полнолуние. Уэнсдей она обнаружила в гардеробной, пока та искала листы для печатной машинки в многочисленных коробках.       — Аддамс, собирай вещи. Мы уезжаем.