Сгорим вместе?

Вечеринка была еще в самом разгаре. Аня почувствовала легкую дереализацию – будто она во временной петле, заново проживает последние часы. Раскольникова остановилась, обхватила себя руками и погладила по бокам. Затем мягко пощипала руки. Нет, все уже позади, на ней другая одежда, у нее другая цель… Немного успокоив себя, девушка поспешила к уборной. Чем быстрее она закончит, тем раньше сможет уйти отсюда раз и навсегда. Протиснувшись сквозь толпу танцующих, Аня остановилась перед дверьми в клубный туалет. Внутри начала подниматься паника, ледяной волной облизав грудную клетку. Все будет в порядке, его там нет. Гречкин скорее всего сейчас в больнице, все его люди с ним, ей нечего бояться. Это всего лишь комната, из нее есть выход. Не дав себе больше времени на сомнения, Раскольникова дернула ручку двери. Туалет выглядел немного более грязным чем когда они уходили. Силой воли она заставила себя не смотреть в тот угол, где сначала была зажата сама, а потом валялся Гречкин. Хотя от ее глаз не укрылись красно-коричневые, грязноватые разводы – места, куда упали капли крови Кирилла. Блин. Сосредоточься. Аня заглянула под раковину, посмотрела на полу, в кабинках. С каждой неудачной попыткой ее самообладание давало трещину. Здесь нет ее вещей! Так, нужно подумать логически. Стараясь унять подступающий ужас, ее мозг начал проигрывать возможные варианты. Во-первых, нужно спросить у охраны, вдруг им отнесли внезапную находку. Да. Пока что так. Только вот… Девушка прямо чувствовала, как ее интуиция кричит сигнал тревоги. Что-то было не так… Почему все еще не вызвали полицию, почему все веселятся так, будто ничего не произошло, почему вечеринку не разогнали… В воздухе повисла какая-то искусственная атмосфера, будто все это – декорации, развешенные чьей-то внимательной рукой. Анна привыкла доверять своей чуйке, поэтому решила перестраховаться на всякий случай. Выйдя из уборной, она подошла к первому поодаль стоящему человеку. – Эй, привет. Можешь спросить у вон того охранника, не находили ли они в туалете сумочку и разбитый телефон? – девушка явно была пьяна, поэтому уставелась на нее непонимающими глазами. – Я куплю тебе выпить. Такое дополнение сняло все вопросы. – Да без проблем. – она икнула и направилась к стоящему в углу в форме охраны качку. Через минуту девушка вернулась, растерянно разводя руками. – Он сказал, мои родственники уже его забрали. Ну то есть твои. Сказал, они ждут у второго… Ик… черного входа. Она была права. Ну не могло быть все так просто с Гречкиным. Все тело напряглось, мозг лихорадочно обдумывал план действий. Он не сдал их полиции, не натравил (пока что) своих ребят… Значит хочет поговорить. Неужели после Сережи он еще может все это проворачивать…. И почему сразу не заявил…. Внутри все съежилось от одной мысли, как она снова встречается с Кириллом. Коленки задрожали, ее начало мутить. – Подожди, а он не сказал кто именно. “Брат”? – Мммгм. Неее, он говорил мой папа меня ждет… То есть твой тебя. Ну и попала ты подруга, родаки прознали. Жееесть. – она сочувственно похлопала Раскольникову по плечу. – Знаешь, оставь бухло себе. Тебе нужнее. Аня осталась одна, если, конечно, так можно выразиться находясь в толпе людей. “Папа”…. Значит это не Кирилл, Гречкин старший. Ее немного отпустило. Кто угодно, только не Кирилл. Что ж, возможно здесь получится построить хоть какой-то диалог, хотя из того, что она слышала о миллиардере… Вероятность была очень маленькой. Она буквально для него песчинка, никто. Ладно. Образ защищающего ее Сергея, беспокойное выражение лица Игоря… Ради них она обязана уладить этот вопрос. Ты просто должна быть сильной, у тебя нет выбора. С такими мыслями Аня проталкивалась сквозь толпу к черному входу. Выйдя на улицу, девушка сделала глубокий вдох. Прохладный ночной ветер заполнил легкие. После спертого прокуренного клубного воздуха, была ощущение, что мозг раздулся от количества поступившего кислорода. Странно, но это придало ей уверенности и помогло собраться, ведь в ее поле зрения уже попала тонированная машина премиум класса, поджидающая чуть поодаль. Не медля ни минуты, Раскольникова направилась к ней. Выглядит конечно все так, будто меня сейчас украдут и продадут на органы – она посмеялась такой возможности, хотя очевидно ее нельзя полностью исключать. Девушка аж вздрогнула: дверь автомобиля резко открылась прямо перед ее носом, стоило ей только приблизиться. – Анна Михайловна, я так понимаю? Пожалуйста садитесь. – раздался голос изнутри салона. Стоило девушке сесть в машину, как та тронулась. – Стойте, куда мы едем? – она не на шутка испугалась, сердце забилось чаще. Скорее всего это такой прием, лишить ее ориентации, обескуражить и показать, что именно он контролирует ситуацию. Состояние беспомощности. Аня обернулась к до селе не показывавшему себя собеседнику. Сбоку от нее сидел мужчина лет пятидесяти. Деловой дорогой костюм, уложенные волосы с проседью, очки. От него так и веяло ледяным холодом и опасностью. Это не огненный Кирилл, импульсивный и агрессивный. Перед ней само воплощение черной власти и сухого расчета. Мужчина не смотрел на нее, он пролистывал какую-то записную книжку… В салоне было темно, свет мог проникнуть только через окна, с улицы, поэтому Аня не сразу поняла, что это за ‘блокнот’. Фонарь бликом нарушил мрак и ей удалось разглядеть собственный паспорт в руках Гречкина. Стало дурно. Точно, поскольку она изначально собиралась на тусовку, то конечно же взяла с собой паспорт… Теперь она не выкрутится. Такая находка дает ему безграничное преимущество. Раскольникова сглотнула. Ее вопрос был проигнорирован, поэтому она решила не задавать его во второй раз. Вместо этого девушка выбрала прямолинейность. – Чего вы хотите? – она постаралась, чтобы голос звучал как можно увереннее. – Сразу к делу. Хорошо. – он все еще не отрывал глаз от паспорта. – Тогда я тоже буду говорить прямо. А вот теперь стальной, лишенный любых чувств взгляд был обращен прямо на нее. – Мне известно абсолютно, подчеркиваю, абсолютно все, что произошло на том сборище. Заранее уточню, Анна Михайловна, лично к вам у меня никаких претензий нет. Мой сын перестарался, но что поделать, возраст такой… – он говорил об этом так легко, так непринужденно, что Раскольникова поняла – картина мира этого человека искажена настолько, что ждать от него чего-то логичного тоже самое, что ожидать от рыбы прямохождения. – Но. То, что сделал этот молодой человек, Сергей Разумовский – недопустимо, непозволительно и такое я не прощаю. Хах, он так спокойно отнесся к тому, что его сын пытался меня изнасиловать, но стоило кому-то вмешаться как все, это человек ужасный враг семьи Гречкиных. Аня решила молча ждать продолжения. – Конечно же я бы мог разобраться со всем при помощи буквы закона, но понимаете… Это означает какое-никакое, но расследование, такая тягомотина… Журналисты… Могут всплыть некоторые неприятные детали касательно Кирюши… В таких ситуациях я решаю проблемы без привлечения властей. Хотя конечно же вы должны понимать, что мне не составит труда засадить вашего друга в места не столь отдаленные и крайне надолго. – он замолчал, давая девушке возможность осмыслить сказанное. Сомнений не было, это не просто слова – это ее новая реальность. – И его сообщника конечно тоже. – Чего вы хотите от меня? – Естественно вам непонятно. Я ведь только что сказал, что к вам у меня нет никаких вопросов. И тут я вынужден попросить прощение, поймите, это никак вас лично не касается, просто удачное стечение обстоятельств, которым я хочу воспользоваться. Судя по той информации, которую мне предоставили на вас троих, Сергей сейчас занимается разработкой социальной сети. Его главный и очень важный проект. – он саркастично хмыкнул. – Конечно же я бы мог просто не дать кому-то проинвестировать это Вместе, но уверен, такие люди как это парень найдут лазейки. А ради своего сына и репутации семьи Гречкиных, мне нужно его растоптать. Понимаете? Так, чтобы реабилитация была просто на просто невозможна. И тут на сцену выходите вы. Вы, появившаяся в жизни Сергея совсем недавно, но уже ставшая его парнтером, разбирающаяся в программировании и имеющая доступ к проекту Разумовского. А еще у вас есть собственное детище – Дриммграм. Так почему бы нам не помочь друг другу? Честно, в этот момент Ане захотелось выпрыгнуть из едущей машины. Что угодно, чтобы избежать продолжения этого разговора. Но Гречкин старший неумолимо добивал свою жертву. – Надеюсь, вы осознаете, что выбора у вас нет. ¬Но я поясню, к каким последствиям может привести отказ. С семьей вы не общаетесь, поэтому надавить через них на вас не получится, но у вас все еще есть самое ценное – ваша жизнь. И от вашего ответа зависит поедем ли мы сейчас к вашему дому и вы спокойно уснете в своей кроватке или мы отправимся на мусорную свалку, и вы останетесь там… навсегда. Девушка почувствовала, как слеза стекает у нее по щеке. Нижняя губа задрожала. Нет, ей нельзя здесь плакать. Чуть сильнее подняв голову, чтобы не дать слезам вытекать из глаз, она черство проговорила. – Что от меня требуется. Решение было принято. Оно мертвым грузом обрушилось на Раскольникову, придавливая ее к земле, меняя ее жизнь навсегда. – Вот и хорошо. Не стоит расстраиваться дорогая. Даже бывалые мужики ломались, чего стоило ожидать от вас. К тому же думаю, Сергей поймет. Он кажется хорошим парнем. Она больше не могла сдерживаться. Отвернувшись к своему окну так, чтобы ее лица не было видно, Аня молча плакала. Вина, беспомощность, страх, унижение, несправедливость… видимо теперь это ее пожизненные спутники. – План очень простой. Вам нужно скопировать и описать основной код Вместе. Насколько я знаю, он уникален и именно благодаря нему стартап Сергея так выделяется на фоне остальных конкурентов. – Что будет потом? – голос будто не принадлежал ей. Глухой, как из-под земли, он звучал так, словно она уже лежала на той свалке. – Патент. Он все продумал. Не важно, кто изобрел. В мире интеллектуального права патент делает тебя богом. Это действительно лишит Сережу всего… Как… Как жестоко! Бесчеловечно… – Мы оформим патент первыми. Вот и все. Просто, красиво и беспощадно. Не находите? Урок для всех. Он явно наслаждался своей идеей. Смаковал момент, питался ее ужасом. – Знаю, патент будет оформлен на мой холдинг, но мы не занимаемся айти технологиями. Кстати, видимо зря… А не пропадать же такому самородку. Я дам вам, как пострадавшей, в качестве компенсации право пользования. Просто встройте его как-нибудь там в Дримграмм и используйте. Конечно же я возьму процент акций… Но это будет не скоро. Также я обещаю вам инвестирование в ваш проект. Что скажете, выгодные условия. Естественно все это возможно при удачном ‘низвержении’ Разумовского. Очевидно. Машина остановилась. – Ах, мы уже приехали. Больше вас не задерживаю. Ему было все равно, ответит она что-то или нет. Он был абсолютно непоколебим и не сомневался: она согласна. Дверь со стороны девушки открыли. Водитель протянул ей сумочку, телефон. Она развернулась, забрала паспорт, вышла из машины. Ночь сегодня просто отвратительная. И видимо мне так и не суждено уснуть.