Нарисуй мне любовь

Утро в квартире выдалось тихим. Сквозь полупрозрачные шторы в комнату просачивался мягкий свет. Лео медленно открыл глаза. Голова больше не болела, в теле ощущалась приятная тяжесть — будто он только что выбрался из глубокого, исцеляющего сна. Так хорошо он не спал уже очень давно. Он потянулся, зарываясь лицом в подушку, на миг забыв, где находится. Но запах — ненавязчивый аромат кофе и тишина чужого дома напомнили. Вспышкой вернулась ночь: промокшая одежда, Винсент, горячий чай, бархатный голос в полутьме, и легкое прикосновение прохладных пальцев к коже. Лео сел, натянул одеяло до груди и поерзал пятками по простыне. Внезапно стало не по себе оттого, как уютно ему здесь. Слишком уютно. Стыдно даже — снова пришёл без приглашения. И остался. Опять. Он выбрался из-под одеяла, всё ещё в слишком большой рубашке Винсента и босиком прошёл по коридору. В дверях кухни замер, Винсента не было. Зато за столом с кружкой кофе и развернутой газетой сидел Альберто в, небрежно расстёгнутой на груди, рубашке. Увидев Лео, он поднял глаза и тут же улыбнулся. — Доброе утро, Санторо. Или, точнее, добрый день. С возвращением к живым. — Сеньор Тотти? — Лео моргнул ошарашенно. — А где сеньор Моретти? — Уехал на встречу и велел проследить, чтобы ты не сбежал без завтрака. Хотя, глядя на часы… — он бросил взгляд на настенные часы и усмехнулся. Стрелки показывали час дня. — Проходи, садись. Как ты себя чувствуешь? — Лучше, спасибо, — Лео потер шею и неловко опустился на стул напротив, запахивая рубашку потуже. — А вы… давно здесь? — Почти с ночи. Привёз врача, пока ты валялся в горячке. Лео смутился и отвёл взгляд. Альберто, напротив, спокойно наблюдал за ним. Всё-таки он был рад, что привёл этого мальчика к Винсенту. Он еще не знал к чему все приведет, но был уверен, что все сделал правильно. — Мне неловко… — пробормотал Лео. — Что вам пришлось приехать, и сеньор Моретти волновался. Я не просил… — А он и не ждал, что ты попросишь, — перебил Альберто, разливая кофе. — Винсент вообще редко делает что-то просто так. Только, если человек ему действительно дорог, — он взглянул на Лео, заметив, как у того вспыхнули уши, и мягко улыбнулся. Поставил перед ним чашку. — Не спеши, горячо. На пары ты всё равно опоздал. Не волнуйся, я позвонил твоему ректору. Сегодня ты свободен. Лео выдохнул с облегчением. Между ними повисла тишина — не неловкая, а ленивая, утренняя, как бывает между людьми, которые ещё не решили, кем они станут друг другу. Прошло ещё минут пятнадцать. Щёлкнул замок, и в прихожей раздались шаги. Через пару секунд в кухонный проём заглянул Винсент, немного взъерошенный, в пальто и с бумажным пакетом в руках. Щёки румяные от ветра, волосы влажные от дождя. — Проснулся? — бросил он с порога, завидев Лео. — А ты, я смотрю, скупил пол — лавки, — хмыкнул Альберто. — Он ничего не ел с вечера, — спокойно ответил Винсент, ставя пакет на стол. — Я взял йогурты, фрукты, немного выпечки. А, и чай… Наверное, нужно было взять ромашковый, — пробормотал он уже себе под нос, выкладывая киви, бананы, круассаны и баночку мёда. Альберто молча наблюдал за тем, как Винсент с осторожностью и заботливой педантичностью выкладывает еду на стол. Видеть было достаточно, чтобы всё понять. Он допил кофе и, не проронив ни слова, встал из-за стола. — Что ж. Я, пожалуй, пойду, — сказал, выходя из кухни. — Я тебя провожу, — Винсент вышел следом. Они вышли в коридор. Альберто медленно застёгивал пальто, не торопясь уходить. На секунду между ними повисла тишина. Но оба знали, что дальше будут не просто дежурные фразы. — Ты ничего мне не хочешь сказать? — спросил Альберто. — Интервью прошло хорошо, я даже никого не обматерил. — Я не об этом, Винсент. Я о вас с Лео. — Не понимаю твоего вопроса. Альберто чуть склонил голову, прищурившись, будто оценивал картину в музее: с виду все просто, но если приглядеться, всплывают скрытые детали. И Альберто видел их в Винсенте. Он напоминал ему Андреа. Тот так же заботился о Винсенте, оберегал, холил и лелеял. — Не понимаешь? — переспросил Альберто мягко, даже чуть насмешливо. — Ты, Винсент Моретти, и не понимаешь, когда о тебе говорят в контексте чувств? Ну давай, удиви меня еще раз. — Винсент отвел взгляд. — Знаешь, иногда, ты ведешь себя как двенадцатилетний, который не еще сам не понял, что влюбился. Винсент сдержанно вздохнул. — Мы не… Между нами ничего нет. — Конечно. Он просто спал в твоей постели, в твоей рубашке… — Альберто… — почти простонал Винсент. — Признай Винсент, что он не безразличен тебе. Ты смотришь на него иначе, не так как смотрел на остальных. В тебе снова появилась мягкость. Эта нежность. Я думал, что она умерла вместе с Андреа. — Она и умерла. — глухо сказал Винсент. Он опустил взгляд, тихо вздохнул, прикрыв глаза. Молчание. Тонкое, хрупкое. Пора было признать. — Да, он мне нравится. Но я боюсь, Альберто. Боюсь, что если позволю себе влюбиться в него — сломаю. Он слишком настоящий, слишком молод. Чистый. А я слишком... другой. Боюсь, что не смогу оправдать надежд, боюсь разочаровать. А главное — боюсь потерять его снова, — выдохнул Винсент. — Его? — не понял Альберто, нахмурившись. — Андреа… Винсент замолчал. Легкое движение челюстью, взгляд в сторону. Он должен был это сказать. — Ты, Винс, всегда все усложняешь. Но в этот раз ты усложняешь потому, что тебе не все равно. Это многое меняет. Ты же понимаешь, Лео — не Андреа. Как бы тебе, нам не хотелось вернуть его — это невозможно. Я сам обманулся, увидев Лео впервые. Повелся на схожесть, привел его к тебе в надежде, что он сможет помочь тебе вернуться к жизни и вижу, что оказался прав. Он живой, юный, еще не испорченный. Настоящий. Упрямый, дерзкий, растерянный. — Я ничего не обещал, — глухо произнес Винсент. — Ни ему, ни себе. И он не Андреа. — Он не Андреа, — мягко повторил Альберто. — И никогда им не станет. И в этом ценность. Ты не должен видеть в нем отражение прошлого, пусть он станет для тебя кем-то новым. И если тебе страшно — значит все по-настоящему. Я давно не видел, как горят твои глаза. Не упусти возможность снова быть счастливым, Винсент. Ты это заслужил. Не можешь полюбить его, как Андреа, полюби его, как Лео. Я не прошу тебя ничего решать прямо сейчас. Просто...не пугайся, и не прячься за сарказм. Ты и так полжизни там прятался. Молчание. Тишина. — Спасибо, что пришел, — тихо сказал Винсент. Альберто положил руку ему на плечо и задержал взгляд. — Ты же знаешь, я всегда рядом. И да, я рад, что он смог заставить тебя вспомнить, каково это жить не только ради себя. Все, я ухожу. А ты иди, он там сидит, будто боится сделать вдох без твоего разрешения. Он ушел, оставив за собой легкий запах кофе, сигарет и щемящее послевкусие правды. А Винсент еще долго стоял в пустом коридоре, прислушиваясь к собственному сердцу, которое билось, кажется, уже не только ради него самого.