Нарисуй мне любовь

Когда Винсент вернулся в кухню, Лео все так же сидел за столом, кутаясь в его рубашку, будто и правда боялся сделать лишнее движение. Ткань спадала с плеч, обнажая острую линию ключиц. Казалось, еще чуть-чуть и она соскользнет на пол. Когда Винсент проходил мимо, то уловил тонкий запах своего шампуня, впитавшийся во влажные волосы Лео, и это ощущение было таким личным, что внутри что-то болезненно сжалось. На столе дымилась чашка с кофе, рядышком — апельсины и поджаренный хлеб. Запахи утреннего тепла и тихой домашней жизни. Всего того, что он, Винсент, почти забыл. — Мне, наверное, пора, — тихо сказал Лео, словно извиняясь. — Почему? — голос Винсента был спокойным, но внутри что-то дрогнуло. — Ты можешь остаться еще на день или сколько захочешь. Лео медленно поднял глаза. В них было колебание. — Спасибо. Правда. Но мне нужно домой. Переодеться… и вообще, не хочется навязываться. — Ты не навязываешься, — Винсент подошел ближе. Ладонь легла на край стола, так близко, что ткань рубашки на Лео чуть шевельнулась от движения воздуха. Молчание. Лео чуть улыбнулся смущенно, будто извиняясь. — Все равно мне нужно идти. — Я хотя бы отвезу тебя. — Нет, не надо. Я в порядке. Честно. — Лео поднялся со стула. Винсент смотрел, как он уходит в ванную, и ловил каждый звук, доносившийся из-за закрытых дверей. Все казалось обрывками утренней жизни, которую он готов был проживать снова и снова. Когда Лео вернулся, Винсент уже стоял у двери, сжимая в руках его рюкзак чуть крепче, чем нужно было. — Спасибо вам за все, — сказал Лео, стараясь не встречаться взглядом. — Лео… — Винсент сделал полшага вперед, но не договорил, только тихо добавил: — Береги себя. Лео кивнул, забрал рюкзак и шагнул мимо Винсента. Дверь закрылась мягко. Винсент остался в прихожей, уставившись в пустоту. На столе в кухне остывал кофе. В воздухе все еще витал запах чужого шампуня. *** Лео открыл дверь ключом как можно тише, надеясь проскользнуть в свою комнату незамеченным. Но уже в прихожей услышал шаги. — Вернулся? — Матео возник в дверном проеме кухни с чашкой в руке и приподнятой бровью. Явно собирался отчитывать. — И где, позволь спросить, ты был? — И тебе привет, — бросил Лео, стягивая кеды и вешая куртку на крючок в прихожей. Он старался не встречаться с Матео взглядом, боялся, что тот мог что-то заподозрить, а отвечать на неудобные вопросы сейчас Лео не был готов. Для начала он сам хотел понять, что происходит. Разобраться в своих чувствах и в том, зачем он «стащил» рубашку Винсента? Она все еще хранила его запах. Даже через толстовку Лео ощущал его, и от этого внутри теплело… и одновременно становилось неловко. — Где ты был? И почему сбежал с вечеринки? — Матео сделал глоток кофе и, прищурившись, смерил друга взглядом. — Я не сбежал, просто ушел. Я же говорил, что это все не мое, — практически не соврал Лео. — Но мог бы предупредить, что уходишь, а то исчез даже не простившись. И на звонки не отвечал, я волновался. Я уже думал обратиться в полицию, вдруг ты в фонтане утонул или чего хуже, — брови Матео сошлись над переносицей, а в голосе проступила обида. — Извини. Я правда, не подумал. Матео шагнул ближе, заглядывая в лицо друга. — У тебя все хорошо? Выглядишь неважно. — Да, все хорошо, — быстро ответил Лео и скрылся в комнате. Закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Сердце колотилось в груди, но не от страха, а от странного, тихого удовольствия. Лео стянул толстовку и провел ладонью по мягкой ткани. Он не крал, просто…взял, одолжил на время. Взял, чтобы помнить: утро, кофе и глубокие карие глаза напротив. Весь день, до самого вечера, Лео провел в своей комнате, лежа на кровати и глядя в потолок. Он снова и снова прокручивал в голове утро: как Винсент вошел в кухню, как в воздухе висел запах апельсинов, как чужая ладонь легла на стол рядом с ним, отчего собственное сердце чуть не выпрыгнуло из груди от волнения. Мысль о том, что он ушел, была одновременно правильной и невыносимой. Ему хотелось вернуться, просто сесть на тот же стул, даже если никто не скажет и слова. Сидеть в тишине, наблюдая, как Винсент неторопливо передвигается по комнате, как рисует, как иногда бросает на него короткие взгляды, думая, что Лео их не замечает. Замечает. И это нравилось куда сильнее, чем он готов был признать. Лео повернул голову. Рубашка лежала рядом, сложенная в аккуратный, почти квадратный сверток. Он пару раз брал ее в руки, проводил пальцами по ткани, вдыхал запах, чувствуя, как приятно сводит в паху и табун мурашек несется вниз по позвоночнику. Он понимал, что это глупо смотрится со стороны, но ничего не мог с собой поделать. Запах жаренного чеснока и томатов тянулся из кухни, но Лео так и не выходил из комнаты. Он практически ничего не ел с утра и к вечеру изрядно проголодался, но выходить из спальни не решался, слишком боялся снова нарваться на расспросы. И лишь когда Матео громко постучал в дверь и позвал к ужину, Лео соизволил появиться в дверях кухни. В помятой футболке и с растрепанными волосами он выглядел так, словно ночевал в курятнике. Матео смерил его удивленным взглядом и продолжил раскладывать макароны по тарелкам. — Ну наконец- то, я думал, ты решил там с голоду помереть, — проворчал он. Лео сел за стол, опустил взгляд в тарелку. Матео сел напротив. На мгновение в кухне повисла неловка пауза. Первым не выдержал Мати. — Зря ты вчера ушел, было весело. Тони так напился, что пришлось буквально выносить его на руках. Он сегодня даже на пары не явился. И ты, кстати, тоже, — и Мати покосился на Лео. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Я же сказал — ушел потому, что было скучно, — пробубнил Лео, подцепив вилкой пасту, не поднимая глаз. — Вы посмотрите — он говорит. А то я подумал, что напротив сидит статуя и я говорю сам с собой, — съерничал Матео. — Мог бы и позвонить. — Телефон разрядился. — Ну да, как же, — не поверил Мати. — Я звонил тебе раз десять, и каждый раз слушал голосовую почту. Лео почувствовал, как покраснели уши. Он не удосужился даже проверить свой телефон. — Извини, я наверное, не слышал. Матео отложил вилку. — Лео, у тебя проблемы? Во что ты вляпался? — Матео, отстань! Ни во что я не вляпался. И я не обязан перед тобой отчитываться — где и с кем был, — голос Лео сорвался. Матео замолчал, прикусил губу и закивал. Но взгляд его был внимательным. — Ладно. Хорошо, — сказал он, поднимаясь из-за стола. Обида застыла в глазах и чувствовалась в голосе. — Вот и поговорили. Я думал мы с тобой друзья, — он запнулся и нахмурился. — Мы всегда друг другу все рассказывали. А сейчас ты даже не смотришь на меня. Знаешь, Лео, мне все равно с кем и где ты был. Нет, мне не все равно. Потому что я люблю тебя, как брата и волнуюсь за тебя, идиот. И я не заслужил, чтобы со мной так разговаривали. Спокойной ночи. Лео замер, чувствуя, как ком подступает к горлу. В голове всплыло, как Винсент смотрел на него у двери слишком близко, слишком громко. Он понимал, что рассказать — значить обнажить свои чувства, с которыми он еще и сам толком не разобрался. А надо ли это Матео? Надо ли ему знать, что он влюбился в мужчину вдвое старше него? Что если он осудит, не примет? — Мати, — кротко позвал Лео. — Прости, это…сложно. Я и сам не до конца понимаю, что происходит. Правильно ли это? Ты прав, похоже я вляпался по самые уши. И мне страшно. Матео сел на место. Протянул руки и взял ладони Лео в свои. — Ты можешь мне рассказать, — спокойно сказал он. — Эту тайну я унесу с собой в могилу. Лео вздохнул так тяжело, будто ему на плечи взвалили все грехи мира. — Похоже, я влюбился, — выдохнул. — Чего, прости? Лео впервые за день поднял на друга взгляд. Таким перепуганным Матео его еще не видел. Даже перед экзаменом по истории древнего мира Лео не выглядел так прискорбно. — Да, ты не ослышался — я влюбился. — Ну так это же здорово! Чего тогда ты трясешься, как перед первой брачной ночью? — Ты дурак? Какая ночь, о чем ты думаешь? Господи, — Лео закатил глаза. — За это нужно выпить, — Матео вскочил из-за стола и кинулся к холодильнику. — Это Винсент Моретти, — выпалил Лео вдогонку. Матео замер возле открытой дверцы. Медленно обернулся. — Охренеть! Так ты… Подожди. Ты что, был у него прошлой ночью? Лео закивал. — Нет, нет. Ничего не было, — и Лео вкратце рассказал, как он оказался у Винсента. Матео молча выслушал, дернул уголком губ и плеснул себе в кружку еще пива. — Ладно. Тогда главный вопрос: что ты намерен делать? — он сделал глоток и прищурился. — Я не знаю, — обреченно вздохнул Лео. — Это… неправильно. Он почти вдвое старше меня. У нас ничего не может быть. Может я вообще ему не нравлюсь. — Серьезно? — Матео со стуком поставил кружку на стол. — Ты себя слышишь? Чувак, да он возился с тобой, как с хрустальной вазой. Купил фруктов пол-лавки, лекарства и мед. Позвал друга, чтобы тот стерег твою задницу до утра. Что это по-твоему, благотворительность? — Может он просто хороший человек, — выдохнул Лео. — Хороший человек, ага, — Матео закатил глаза. — Ну сам посуди, на кой ему трястись над тобой полночи, будь ты для него пустым местом? Лео молчал. В груди кольнуло от слов друга. Но это была не обида, скорее осознание того, что Матео говорил слова, которые он, Лео, сам боялся произнести. — Ты так говоришь, будто знаешь его тысячу лет, — тихо отозвался он. — Мне и пары часов твоего рассказа хватило, — хмыкнул Матти. — А тебе, похоже, хватило одной ночи, чтобы вляпаться по самые уши. Лео дернулся, уши запылали. — Матти, это не смешно. — А я и не смеюсь, — друг посмотрел прямо, без привычной усмешки. — Я просто пытаюсь донести до тебя: может, все не так уж и «неправильно»? — Ты не понимаешь… — выдохнул Лео. Он поднял глаза и впервые позволил другу увидеть, как они блестят. — Я сам не понимаю. Это чувство такое сильное, что пугает. Оно накатывает, будто… будто меня смывает с берега, и я ничего не могу с этим сделать. Матео наклонился вперед, оперся локтями о стол. — Это и есть любовь, придурок. — Да какая, к черту, любовь! — Лео сорвался, нервно откинулся на спинку стула. — Мы с ним из разных миров. Он взрослый, опытный… а я… Я же не знаю, чего хочу от жизни. А что если я ошибаюсь? Что если все придумал? — он осекся, глотая ком в горле. — Я не выдержу, если он оттолкнет меня. Матео вздохнул, протянул руку и сжал его плечо. — Знаешь, я видел тебя разным: уставшим, злым, даже пьяным вдрызг. Но никогда еще вот таким. В тебе появился внутренний свет и это не от макарон. Лео тихо усмехнулся, но глаза предательски защипало. — Я правда влюбился, — признался он шепотом, словно боялся, что стены могут услышать. — И мне до чертиков страшно. — Ну вот, ты сказал это вслух. Первый шаг сделан, — Матео выдохнул с облегчением. Лео закрыл глаза ладонями, пытаясь скрыть и улыбку, и слезы. — Господи, да какой из меня влюбленный? Я же полный идиот. — Может, — кивнул Матео. — Но знаешь, такой вариант идиота мне нравится куда больше. Уже лежа в постели Лео прокручивал в голове их с Матео разговор. Его признание эхом звучало в ушах, будто он выкрикнул что-то слишком личное в пустую аудиторию. «Я влюбился». Он сказал это вслух. Сначала другу, а теперь эти слова будто выжгли клеймо внутри. Почему-то было страшно. Лео перевернулся на спину и уставился в потолок. Сердце то замирало, то учащало бег, когда он думал о Винсенте. Вспоминал его голос, его ладонь рядом на столе, его взгляд в дверях, слишком грустный. Он протянул руку к рубашке и прижал ее к груди. Запах ударил в голову — теплый, домашний, чужой и такой мучительно желанный. Лео закрыл глаза и понял — он больше не сможет это скрывать от самого себя.