Нарисуй мне любовь

Винсент зажег последнюю свечу и отошел на шаг, оценивая стол. Все выглядело слишком идеально, и он это знал. В этот раз он не хотел равнодушия, не хотел делать вид, что это «просто ужин», он хотел, чтобы Лео понял — его ждали. Винсент не помнил, когда в последний раз он так тщательно подходил к организации ужина. Наверное — никогда, это было впервые. Свечи, скатерть, салфетки — все было подобрано со вкусом, даже посуда — и та соответствовала цвету. Винсент еще раз проверил пластинку, поставил иглу снова на ту же композицию, что начиналась мягким стаккато, медленным, как первый вздох, и дом наполнился теплой музыкой. Она приникала в каждый его уголок, делая атмосферу еще мягче и уютнее. Винсент поймал себя на том, что слишком часто смотрит на дверь. «Не веди, себя как подросток», — мысленно усмехнулся он, но сердце все равно ускорилось, когда в дверь тихо постучали. Винсент в два шага пересек комнату и открыл дверь. Лео стоял на пороге чуть смущенный, с мягкой улыбкой, как будто сам удивился, что пришел. — Привет, — тихо сказал он. — Входи, — ответил Винсент. Его голос звучал спокойно, но глаза выдавали нетерпение. Лео снял куртку, оглядел комнату, и во взгляде мелькнуло чувство, похожее на трепет. — Ты…устроил это все ради меня? — он кивнул на свечи и сервированный стол. — Я хотел, чтобы тебе было приятно, — ответил Винсент. На мгновение Лео растерялся. Но только на мгновение. Они сели за стол. Сначала говорили о мелочах: о выставке, о Матти (Лео рассказывал забавные истории), говорили о предстоящих праздниках. Лео поделился планами и тем, что хочет поехать домой на пару дней, проведать родителей. Казалось, что разговор ничего не значит, но каждый смех, каждый пойманный взгляд делал их ближе. Под столом их колени пару раз случайно соприкоснулись. Лео чуть отдернул ногу, но потом вернул ее обратно, позволив им соприкоснуться снова. На этот раз не случайно. В какой-то момент Лео оторвался от бокала, неловко заправляя прядь волос за ухо. — Вчера… — начала он, опустив глаза и поерзав на стуле. — Вчера… Спасибо, что не давил, не принуждал. Для меня это было впервые, — он выдохнул, прокашлялся и отпил вина. — Правда, я… чувствую себя глупо сейчас. Наверное, я испугался. Да, я испугался. Винсент поставил бокал на стол. — Лео, — мягко, но уверенно. — Ничего не должно быть раньше, чем ты сам этого захочешь. Я рядом не для того, чтобы торопить тебя. Я готов ждать столько, сколько будет нужно. Для меня главное — твой комфорт. Понимаешь? Эти слова будто испустили из Лео воздух. Тревога отошла, и осталось тихое доверие. Лео поднял взгляд — открытый, уязвимый. — А ты…хотел? — едва слышно. — Да, — так же спокойно, без стыда. Музыка лилась мягко. Пламя свечей отражалось на лице Лео, делая его еще более мягким, живым, еще более желанным. Лео протянул руку неуверенно, но абсолютно искреннее, и положил ладонь на руку Винсента. Сам. Добровольно. Это прикосновение одновременно было ничем и всем. Тихое, едва заметное, но такое весомое, как откровение, как признание. Винсент на мгновение прикрыл глаза, чтобы почувствовать, а потом тихо сказал: — Я рад, что ты здесь. Лео улыбнулся уже смелее, тепло. Они продолжили есть, перекидываясь фразами, короткими взглядами. Их колени продолжали соприкасаться под столом. Лео ловил себя на том, что иногда задерживал дыхание и отвлекался от еды, когда Винсент начинал говорить. Его голос — мягкий, словно бархат, глубокий и тихий, заполнял все пространство. И Лео нравилось как отзывалось его тело — едва ощутимой дрожью в тот момент, когда Винсент задерживал на нем взгляд. — У тебя так спокойно, — сказал Лео. — Даже время течет незаметно. — Я очень рад, что тебе хорошо здесь. Для меня это очень важно, — признался Винсент. Постепенно музыка сменилась на более тихую, свечи мерцали ровно. Разговор стих, но не потому, что не было о чем говорить, а потому, что и молчать им было комфортно. Лишь время от времени они перекидывались парой-тройкой фраз, пока Винсент не предложил: — Может перейдем в гостиную? Лео согласился без лишних вопросов. Они переместились на диван, прихватив с собой бокалы с вином. Лео сел сначала осторожно, оставив между ними заметное расстояние, но оно продержалось недолго. Винсент чувствовал его присутствие кожей — тепло, дыхание, то, как Лео чуть напрягся, а потом позволил себе расслабиться. — Удобно? — спросил Винсент тихо. — Да, — ответил Лео и тут же добавил, будто боясь, что это прозвучало слишком сухо: — Очень. Музыка текла фоном, не требуя внимания. Лео подтянул ноги, сел боком, обняв подушку, и открыто посмотрел на Винсента. Винсент поставил бокал на низкий столик, протянул руку, медленно, давая Лео время отступить, если тому будет некомфортно, и коснулся его щеки. Лео не отстранился. Наоборот, сам наклонился ближе и прижался щекой к теплой ладони, словно маленький котенок, ищущий ласки. Винсент задохнулся от такой нежности. Он смотрел и не мог насмотреться на такого Лео — мягкий, нежный, робкий, но в то же время смелый. Его хотелось оберегать. Его хотелось до зубной боли, до зуда во всем теле. Лео ластился к руке Винсента, а тот сгорал от желания взять его здесь и сейчас. — Лео, — на выдохе. — Я ведь не железный. Ты знаешь, как нравишься мне, и я буквально сдерживаю себя. — Я знаю, — прошептал тот, смотря на Винсента из-под опущенных ресниц. Лео и сам не понимал, что с ним происходит. Может это вино так на него подействовало? А может сам Винсент? Было неважно. Лео хотел этого мужчину. — Ты можешь сказать «стоп» в любой момент, — напомнил Винсент почти шепотом. — Спасибо, что напомнил, — ответил Лео. — Но сейчас не нужно. Эти слова стали отправной точкой. Винсент наклонился и накрыл губы Лео своими. Поцелуй вышел медленным, осторожным. Лео сначала замер, словно прислушивался к себе, а потом ответил — неуверенно, но искренне, приоткрыв губы. Винсент почувствовал это движение, такое маленькое, но такое решающее, и внутри что-то сорвалось, будто долго натянутая струна наконец зазвучала. Он не стал сразу углублять поцелуй, лишь мягко касался губами, пробуя, изучая. Ловил каждый вздох. Потом отстранился на долю секунды. Глаза Лео были закрыты, на ресницах блестела влага, щеки покрывал румянец. — Посмотри на меня, — тихо попросил Винсент. Лео открыл глаза. В них не было страха, только волнение и то самое желание, которое невозможно спутать ни с чем. Он больше не отводил взгляд, не пытался спрятаться. Он смотрел открыто, не боясь, что Винсент увидит то, чего не следовало. Теперь Лео знал чего хочет и что имеет право хотеть. Винсент провел кончиками пальцев вдоль линии подбородка, медленно, будто запоминал. Лео вздохнул рвано и облизнул все еще влажные губы. — Я не перестану говорить о твоей красоте, — тихо проговорил Винсент. — Ты не представляешь, что делаешь со мной, и сколько сейчас мне стоит усилий сдерживать себя. — А ты не сдерживай, — выдохнул Лео. Винсент задохнулся от такой смелости. — Я боюсь, что если начну, то не смогу остановиться. — И не нужно, — глаза в глаза. Винсент подался вперед, снова поцеловал, на этот раз уверенно, с жадностью. В поцелуе было желание, и Винсент чувствовал, как Лео тает, когда его ладонь легла ему на поясницу. Он притянул Лео к себе, и тот, почти не задумываясь, сел верхом. Винсент провел ладонями по его спине, не спеша поднимая рубашку, позволяя Лео остановить его в любой момент, но Лео не остановил. Наоборот, поднял руки, помогая снять одежду. На коже проступили мурашки от прикосновения воздуха, а затем от рук Винсента, скользящих от плеч вниз. Губы Винсента скользили по шее, по ключицам — медленно, мягко, отзываясь остро в каждой клеточке тела Лео. Джинсы уже давно стали тесными, мешали, ткань больно терлась о плоть, хотелось снять их, почувствовать свободу. Лео чуть выгнулся, прижимаясь сильнее, без стыда, не задумываясь о том, как выглядит сейчас. Он уже не боялся показать, что хочет. — Пойдем, — прошептал Винсент между поцелуями, касаясь губами щеки Лео, — в спальню. Лео кивнул, просто, без слов. Они поднялись. Винсент не отпускал руку Лео, ведя его за собой.