Нарисуй мне любовь

Они медленно шли по парку. Вечер оседал между деревьями. Фонари зажигались один за другим, и дорожки тонули в мягком свете. К вечеру воздух стал прохладнее, наполнился запахом опалой листвы и сырой земли. Где-то неподалеку смеялись дети, гуляли собаки, а кто-то сидел прямо траве, будто хотел уловить еще хоть минуту уходящего дня. Лео шел рядом, засунув руки в карманы куртки, иногда задевая Винсента плечом. И каждый такой случайный контакт отзывался в Винсенте теплом. Оказывается, сколько нужно человеку, чтобы чувствовать себя счастливым? Вот такие прогулки по парку, чтобы ни о чем не думать, никуда не торопиться и, чтобы кто-то случайно касался твоего плеча или не случайно. — Ты голоден? — спросил Винсент, когда они вышли на широкую аллею по обе стороны которой росли кипарисы. — Тут неподалеку есть хороший ресторан. Можем зайти. Лео замедлил шаг и посмотрел на него, будто прикидывая что-то в голове. — Ммм… — протянул он и улыбнулся. — Вообще-то да, я голоден. Но в ресторан не хочу. — Не хочешь? А куда тогда? — Винсент приподнял бровь. — Можем вернуться домой и заказать доставку. Лео отрицательно закачал головой. — Неа. Я знаю одно место. Ничего особенного, но еда у них… — и он мечтательно прикрыл глаза. — Мы с Матти часто туда ходим, практически каждый день. И снова Матти. Это имя всплывало слишком часто за последние несколько часов. В рассказах, в улыбках Лео, когда он говорил о привычных маршрутах, как будто кто-то невидимый третий шагал рядом, молча, но настойчиво наблюдая. И Винсенту это не нравилось. Не потому, что он считал Матти угрозой, нет, а потому, что тот был частью жизни Лео, той жизни, в которой не существовало Винсента. Мозгами он понимал, что не имеет права что-либо требовать от Лео или запретить ему общаться с друзьями, видеться с ними. Это будет нечестно с его стороны и неправильно по отношению к Лео. Он не его собственность и не вещь. Хотя, кого он обманывает? Винсенту очень бы хотелось, чтобы Лео был рядом постоянно: видеть его, слышать, чувствовать, держать в своих объятиях, целовать и никому не позволять прикасаться. Потому что это его сокровище, его драгоценный дар. Винсент кивнул, не подавая виду, что его задел сам факт, что Лео собирается показать ему место, куда он ходил со своим другом. — И где же это ваше место? — как можно спокойнее спросил Винсент. Но неприятное чувство все же осталось внутри. — Здесь недалеко, — признался Лео. — Нужно проехать пару остановок на трамвае. — На трамвае? — удивился Винсент. — Да. А что такое? Не нравится ездить на трамвае, сеньор художник? — хитро прищурился Лео. Винсент улыбнулся такой дерзости Лео, но ответил не сразу, будто обдумывал — пошутить или ответить серьёзно. — Почему же. Я тоже когда-то был студентом и не мог позволить себе ни такси, ни тем более личного водителя. — Правда? — Лео не сдержал улыбки. — И каково это было в твое время? — Утомительно, — признался Винсент. — Холодно зимой, душно летом, и слишком много людей. — Кажется, ничего не изменилось, — с ноткой грусти признался Лео и тут же сразу: — Если хочешь, можно и не на трамвае. Винсент приблизился к нему и заглянул в глаза. Протянул руку, убирая непослушные пряди волос. — Сегодня утром я обещал, что сделаю все, что ты захочешь и свое обещание я сдержу. Показывай, где там подают лучшую еду в Риме. Лео тут же оживился. — Ты не пожалеешь, — и ухватив Винсента за руку потянул к выходу из парка. *** Трамвай подошел с протяжным звоном. Старый, с желтым светом внутри. Двери открылись, выпуская поток людей, и почти сразу закрылись, как только Винсент и Лео вошли внутрь. Трамвай дернулся и поехал, рельсы запели под колесами. Они встали у окна лицом друг к другу, возможно, слишком близко для обычных людей и просто знакомых. А может их выдавали взгляды? И это не осталось незамеченным. На них смотрели. Кто-то украдкой, кто-то особенно не скрываясь. Некоторые смотрели с любопытством, но были и те, кто не скрывал презрения. Лео прошептал: — На нас смотрят. Винсент скользнул взглядом по вагону и пожал плечами. — Ну и пусть. Мы не можем запретить им смотреть. — Тебя это не смущает? — Абсолютно, — спокойно ответил Винсент. — А хочешь, — и он перешел на шепот, чуть наклонился и закончил: — Я тебя поцелую? При всех. Но Лео не успел ответить. Трамвай дернулся, и он машинально ухватился за пальто Винсента. Тот тут же положил ладонь ему на талию, удерживая уверенно, без суеты и стеснения. Трамвай остановился на нужной остановке, и они вышли. Бургерная нашлась практически сразу, стоило им свернуть в переулок. Запах мяса и картошки тянулся через всю улицу, и уже только по нему можно было найти это место. Лео увидел вывеску и победно улыбнулся. — Вот, — сказал он и обернулся к Винсенту с почти детской гордостью. — Здесь самые вкусные бургеры в округе. Мы с Матти ходим сюда после пар. Это уже как традиция. И снова Матти. От этого имени у Винсента сводило зубы. Ему вдруг отчаянно захотелось познакомиться с этим человеком, а еще сильнее хотелось заполнить собой все пространство вокруг Лео. Окружить его заботой, вниманием, привычками. Показать ему столько мест, где был он, и сделать их для Лео значимыми. Своими. Винсент посмотрел на вывеску, потом на Лео и улыбнулся. — Значит, это здесь, — не спросил, а утвердил. Лео кивнул и они вошли внутрь. Они заказали бургеры, картошку фри, колу со льдом и сели за высокий столик у стены. Лео ел с аппетитом, облокотившись на столик, иногда ловя на себе взгляд Винсента. Тот почти не притрагивался к еде, наблюдал, как ест Лео. Как тот морщит нос, когда горячо, как облизывает пальцы, не задумываясь о том, насколько это сексуально выглядело. Как Лео улыбается, когда особенно вкусно. Винсент чувствовал себя маньяком-фетишистом, потому что ему нравилось смотреть, как ест Лео. Было в этом что-то чертовски привлекательное. — Что такое? Ты так смотришь. Мне начинать нервничать? — спросил Лео. — Нет, — ответил Винсент. — Мне просто нравится, как ты ешь. Очень аппетитно. Лео насмешливо фыркнул и откусил еще кусок, пачкаясь соусом. Полоска кетчупа осталась на губе, яркая, словно небрежный мазок губной помады. Винсент подумал, что Лео идет такой цвет: яркий, алый, вызывающий. Он протянул руку и не торопясь провел большим пальцем по нижней губе, стирая соус. Лео замер, позволяя Винсенту сделать это. — Так лучше, — тихо сказал Винсент. — Ты… — Лео сглотнул и усмехнулся. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? — Боюсь, что да, — ответил Винсент. — Со мной происходит то же самое. Они вышли из бургерной, когда на улице совсем стемнело. Фонари заливали мостовую мягким желтым светом. Город шумел где-то в стороне. Лео остановился у входа, спрятал руки в карманы и поднял взгляд к ночному небу, будто что-то решая внутри себя. — Не хочу домой, — проронил он с каким-то отчаянием и тут же улыбнулся, будто смягчая свои слова. — Правда, совсем не хочется. В этой короткой фразе было слишком много честности, почти мольба, и Винсент понял это сразу. Он не стал задавать лишних вопросов, не стал уточнять причину. Просто сделал шаг ближе. — Тогда пойдем, я покажу тебе одно место. Лео моргнул. — Твое? — Мое, — подтвердил Винсент. — Я давно никого туда не водил. Можно сказать — никогда. Лео выдохнул, словно получил разрешение остаться, и улыбнулся тепло, благодарно. Они шли не торопясь. Рим поднимался вверх узкими улочками, ступенями, поворотами, где фонари стояли редкими островками света. Разговор почти сошел на нет — не из-за неловкости, а потому, что даже молчать рядом было правильно. Иногда Лео задевал Винсента плечом. Иногда Винсент замедлялся, подстраиваясь под его шаг. — Далеко еще? — тихо спросил Лео. — Нет. Мы почти пришли, — ответил Винсент. — Давай, ты справишься, — и он протянул руку. Лео усмехнулся, принимая его ладонь. — Звучит так, будто ты меня испытываешь. — Немного, — признался Винсент. — Но ты хорошо держишься. Когда они поднялись на Джаниколо, Лео невольно остановился. Внизу лежал весь Рим: россыпь огней, темные провалы улиц, золотистые пятна фонарей. — Господи, как красиво, — выдохнул Лео. — Я здесь никогда не был. Винсент улыбнулся. Ему понравилось это никогда. — Я знал, что тебе понравится, — он подошел и встал рядом. Лео посмотрел на него, а потом снова на город. — Ты сказал, что никого не приводил сюда. Почему? Винсент задумался. Чуть дольше, чем этого требовал вопрос. — Потому что это место имеет особое значение в моей жизни. Я приходил сюда, когда нужно было подумать или когда хотелось почувствовать, что все еще имеет смысл, что не все еще потеряно. Это место показал мне один человек. Он привел меня сюда, когда я еще не имел имени, но у меня уже были большие планы и амбиции, — в голосе послышалась грусть. — Этот человек… он был кем-то важным? — как можно спокойнее спросил Лео. Он постарался чтобы голос звучал ровно, почти безразлично, но внутри что-то едва заметно качнулось — легкая, неприятная волна. Ревность. Странная, нелепая. К человеку, которого он никогда не видел. К тому, кто остался в прошлом, в другом времени, в другой версии Винсента. Но ведь когда-то этот человек был для него всем, центром. Тем, вокруг кого выстраивались дни, мысли, решения. Смысл жизни. Лео поймал себя на том, что слишком внимательно ждет ответа. Ему вдруг захотелось понять — насколько «важным» и «незаменимым» был тот человек. И тут же стало стыдно за это желание. Он не имел права сравнивать себя с тем, кого не знал. И все же мысль не отпускала. А смогу ли я? Смогу ли стать для него таким же — или больше? Смогу ли однажды быть тем, о ком он будет говорить так же тихо и осторожно? Лео отвел взгляд, будто рассматривая что-то там, вдалеке. Винсент кивнул. — Да, был, — произнес ровно. — Но теперь есть ты, — и он посмотрел на Лео, на его красивый профиль, на волосы, в которых гулял ночной ветер, и вдруг захотелось сжать его в объятиях и не отпускать. — Спасибо, что привел меня сюда, что поделился, — тихо произнес Лео и повернулся к Винсенту. — Спасибо, что остался, что не испугался меня и моих слов. Спасибо, что доверился. Ты очень настоящий и искренний, Лео. Ты так радуешься, когда вкусно, когда красиво, когда кто-то рядом. Это редкость и очень притягательная. Я люблю в тебе все это. Я люблю тебя. Лео почувствовал как защипало глаза. Сердце внутри дрожало от волнения и нахлынувших чувств. Винсент говорил искренне. В его глазах, Лео, видел свое отражение. Винсент протянул руку и обнял его, коснулся губами макушки. Над городом раздался далекий звук колокола. Они стояли, обнявшись, а внизу Рим жил своей жизнью.