Нарисуй мне любовь

Прошло несколько недель. Сначала сбивчивых, неловких, наполненных привычками, которые не сразу складывались в одно общее пространство. Потом все стало проще, естественнее. Лео постепенно заполнял собой квартиру. Его вещи появлялись сначала будто внезапно — футболка оставленная на спинке стула, зарядка у кровати, кружка со смешным гусем на кухне. Потом все увереннее. Полка в шкафу. Его книги вперемешку с альбомами Винсента. Запах его шампуня в ванной. Он становился частью этого места. И частью жизни Винсента. И тишина без Лео теперь казалась неправильной. Иногда Винсент ловил себя на том, что прислушивается — не откроется ли дверь, не прозвучат ли шаги. Он уже не помнит, как было раньше, без Лео. Сегодняшний вечер был спокойным. Лео лениво перелистывал страницы конспектов, разложив их на кровати, периодически отвлекаясь на телефон, а Винсент, не зная чем себя занять, решил навести порядок в шкафу. Рубашка попалась под руку случайно среди вещей Лео. Винсент вытащил ее и уже собирался отложить, но замер. Ткань знакомо скользнула между пальцев. Слишком знакомо, чтобы оставить без внимания. Винсент нахмурился, развернул ее полностью. Гуччи, та самая. Он купил ее в Милане после выставки. Он помнил это слишком хорошо, чтобы ошибиться. Но что она делала в вещах Лео? Несколько секунд он просто смотрел на нее, пытаясь найти этому объяснение. Потом сжал в руках и поднес к лицу. Запах духов и тела не его. Лео. Винсент медленно выдохнул. Значит он носил ее. Но когда и почему? Вдруг перед глазами отчетливо всплыла картина — Лео в его рубашке на голое тело. Что он делал, когда надевал ее? Представлял их вместе, или только его? От этих мыслей в паху сладостно потянуло. Винсент обернулся. Лео все так же лежал на кровати, уткнувшись в конспект, лениво болтая ногами в воздухе. Спокойный, домашний, совершенно не подозревающий, что в этот момент в голове Винсента один за другим возникают вопросы. — Лео, — окликнул Винсент. Тот лениво обернулся через плечо. — М? — Что это? Лео прищурился, всматриваясь, не понимая, в чем, собственно, вопрос. — Рубашка, — спокойно ответил. Пауза. — Что она делает у тебя? — голос Винсента стал тише. Лео сел на кровати, уже внимательнее глядя на него. — В смысле? Винсент сделал шаг ближе. — Это моя рубашка, Лео. Уши моментально вспыхнули жаром. Как неловко получилось. Он хотел ее вернуть, но все так быстро закрутилось, что просто не успел. Теперь придется выкручиваться. — Я… — Лео отвел взгляд. — Винсент, только не ругайся. — Я и не собирался. Я просто хочу знать, ты надевал ее? — Угу, — кивнул Лео, сгорая от стыда. Винсент шагнул ближе. — Как часто? — Было несколько раз, — щеки пылали, а перед глазами от волнения все начинало плыть. — Несколько раз? — переспросил Винсент, низким голосом. — И что же ты делал, когда надевал ее? Лео сглотнул. Взгляд метнулся в сторону, потом снова к Винсенту. — Ничего такого… — начал он, но сам понял, как это прозвучало, и тихо добавил: — Просто… носил. Винсент остановился совсем рядом. Слишком близко. Запах кожи вперемешку с гелем для душа защекотал в носу, и волна возбуждения прокатилась по телу Лео. Он сглотнул. Святые угодники, да он сейчас лужей стечет к ногам Винсента, если тот продолжит так смотреть на него. — Просто носил? — переспросил тот, не отрывая взгляда. Лео кивнул. Щеки продолжали гореть. — Мне…нравилось, — добавил тише. — Она пахла тобой. Воздух между ними стал плотнее. Винсент медленно провел большим пальцем по ткани рубашки, все еще зажатой в его руках. — И ты решил оставить ее себе? — спросил он уже мягче, но в голосе все еще слышалось что-то опасно спокойное. Лео неловко усмехнулся. — Я хотел вернуть…правда. Просто…не успел, и ну… вот, — развел он руками. Винсент смотрел на него еще несколько секунд. Долго, слишком внимательно. Потом медленно протянул рубашку. — Надень, — прозвучало не как просьба. Лео замер. — Сейчас? — тихо переспросил, чувствуя, как по коже проходит дрожь. Винсент не отвел взгляд. — Да. Сейчас, — голос стал ниже, глубже. От него все сжималось внутри и плавилось одновременно. Лео сглотнул. — Ты… серьезно? Винсент сделал шаг ближе, сокращая расстояния почти до нуля. — Лео, — тихо, но с нажимом. — Надень ее. И в этом «надень» было столько всего — требование, желание, почти жадность. Лео выдохнул и, не отрывая взгляда от Винсента, поднялся. Снял свою футболку. На секунду замер под пристальным, слишком внимательным, слишком откровенным взглядом. Пальцы чуть дрожали, когда он потянулся к рубашке, и надел. Ткань скользнула по коже, ложась знакомо… но теперь иначе. Лео поднял глаза. — Так? — почти шепотом. Винсент протянул руку. Медленно убрал прядь волос с лица Лео, задержав пальцы у виска. Скользнул вниз к шее, к ключице, к плечу. Ткань рубашки едва зашелестела от его прикосновений. Он чувствовал, как Лео дрожит. Едва заметно, но достаточно, чтобы это отозвалось внутри глухим, теплым импульсом. Взгляд Винсента потемнел. Лео стоял почти не двигаясь, только дыхание сбилось, губы приоткрылись. Винсент провел пальцами по вороту рубашки, чуть потянул его, словно проверяя, как она сидит. — Тебе идет, — произнес тихо. Голос завибрировал внутри Лео, и он закусил губу. Винсент наклонился ближе, почти касаясь губами губ Лео, но не целуя. Лео выдохнул, едва слышно и этого было достаточно. Винсент не стал ждать. Он сократил расстояние и наконец коснулся губ Лео. Сначала медленно, дразня, почти невесомо. Но Лео ответил сразу, жадно. Пальцы вцепились в плечи Винсента, поцелуй углубился. Сдержанность исчезла так же быстро как и появилась. Ладонь Винсента скользнула по шее Лео, на затылок, удерживая, не позволяя отстраниться. Он чувствовал как учащается его дыхание, как тот тянется ближе, почти неосознанно. Как чужое возбуждение упирается ему в пах. Винсент скользнул рукой вниз и коснулся Лео, слегка сжимая. Тот тихо застонал в поцелуй и стал тереться о ладонь, усиливая контакт. Жар возбуждения волнами то накатывал, то отступал. В ушах шумело. Винсент на секунду отстранился. Посмотрел на Лео — щеки раскраснелись, глаза блестели. Такой прекрасный, такой желанный. — Скажи мне, чего ты хочешь? — потребовал Винсент. — Трахни меня, — на выдохе. Винсент поцокал языком, усмехнулся. — Нет, тебя нужно не трахать, с тобой нужно заниматься любовью, долго, изнурительно, что я и собираюсь сделать. Лео выдохнул, прикрывая глаза и собираясь снять рубашку, но его остановили. — Нет, оставь. Я хочу, чтобы ты был в ней. Похоже, с тобой у меня появляются определенные фетиши, и я ничего не могу с этим поделать, — произнес Винсент. Шаг назад. Еще один, пока спина Лео не коснулась кровати. Он на секунду замер, глядя на Винсента снизу вверх таким открытым, доверчивым выражением, которое каждый раз сбивало сильнее любых слов. Винсент наклонился, нависая над ним, опираясь руками рядом и, не отрывая жадного взгляда, произнес: — Даже не думай сегодня от меня сбежать, — практически прорычал. И снова поцелуй, глубокий, влажный, наполненный страстью и желанием. Винсент отстранился, спустился ниже, и сотня мурашек устремилась по телу Лео, туда, где и так все горело от желания. Пальцы Винсента потянулись к резинке трусов, снимая их. Он на секунду замер, медленно поднял голодный взгляд к лицу Лео. Он слишком идеален. Как вообще можно быть таким? Каждый сантиметр его тела, от кончиков пальцев до макушки. — Ты так смотришь, — проронил Лео, смущаясь. — Как? — Как будто собираешься съесть меня, — хихикнул игриво в ответ Лео. А у Винсента все плывет перед глазами от возбуждения. — Все никак не могу привыкнуть, что это все мое, — усмехнулся Винсент, не имея возможности отвести взгляда от чужой фигуры. Лео улыбнулся в ответ, и Винсента накрыло еще сильнее. Он наклонился, накрывая губы Лео своими, попутно освобождая себя от одежды. Покончив, потянулся к тумбочке, и Лео охнул от неожиданности, когда его коснулось что-то холодное и влажное. Пальцы невольно сжали простыни. Контраст ощущений — тепло тела Винсента и это неожиданное прохладное прикосновение пронзили тело, заставляя Лео закусить губу. Винсент заметил. Конечно, заметил. Он всегда замечал всё. — Тише… — почти шёпотом, у самого уха, и в голосе — низкая, тягучая уверенность, от которой у Лео подкашивались колени даже лёжа. Лео закрыл глаза, выдохнул, позволяя себе раствориться в этих ощущениях, в этом голосе, в этих руках, которые будто знали его лучше, чем он сам. Винсент не спешил. И это — пытка. Он касается, ведёт пальцами, изучает заново, будто впервые. Будто у него впереди вечность, и он собирается потратить её на то, чтобы запомнить каждый отклик, каждое движение, каждую реакцию. Лео тихо смеётся сквозь дыхание: — Ты специально… — Конечно, — почти лениво отвечает Винсент, проводя губами по его шее. — Я же сказал — долго. И в этом «долго» — обещание. Не про время. Про то, что он не отпустит. Лео открывает глаза, ловит его взгляд — тёмный, голодный, но при этом удивительно внимательный. И в этот момент становится страшно. Но не от происходящего. От того, насколько сильно он ему доверяет. Насколько сильно он его хочет. — Винсент… — тихо, практически умоляет Лео. Тот замирает на секунду. Реагирует мгновенно. — Я здесь. Всегда. Лео кивает, почти незаметно, и тянется к нему сам, обвивает талию ногами, притягивает ближе. И Винсента срывает. Он одним движением входит в расслабленное тело. На секунду замирает, чтобы не сорваться и начинает двигаться медленно, размеренно, раскачиваясь. Но даже сейчас он не переходит грань. Потому что нельзя иначе. Потому что это Лео. Лео растворяется в нём — в прикосновениях, в дыхании, в том, как Винсент ведёт, не давая потеряться, но и не позволяя спрятаться. В какой-то момент всё будто теряет чёткие границы — остаётся только тепло, сбившееся дыхание и это странное ощущение, что мир сузился до них двоих. Слишком хорошо, да так, что хочется плакать. Лео всхлипывает, когда Винсент в очередной раз толкается в него. Цепляется руками за плечи и выгибается навстречу, желая получить больше, глубже. В какой-то момент Винсент замирает: внезапно, резко. Лео едва делает вдох, собираясь спросить, но не успевает. Рука Винсента ложится ему на талию — крепко, уверенно, и в следующую секунду мир переворачивается. Буквально. Матрас тихо скрипит, простыни сбиваются, и Лео оказывается сверху. Его ладони упираются в грудь Винсента, и дыхание сбивается окончательно. — Винсент… — выдыхает испуганно. Но тот уже смотрит на него снизу вверх. Взгляд горячий, голодный. Пальцы Винсента медленно скользят по бокам Лео вверх, останавливаются на ребрах. Лео замирает, ловя его взгляд. В груди удар за ударом колотится сердце. — Вот так… — тихо с хрипотцой. — Теперь сам. Двигайся, — почти приказ. Лео медленно приподнимается и так же медленно опускается, пробуя новый опыт. Выгибается в пояснице, чувствуя, как чужой член толкается внутрь, заполняя его полностью. Царапает кожу на груди Винсента. Теперь он сам ведет. Руки Винсента скользят ниже, ладони ложатся на узкую талию, придерживая. Лео щурится от удовольствия, запрокидывая голову назад и прикрывая глаза. Рубашка давно сползла с плеч, открывая красивую линию ключиц, оголяя спину. На них хочется оставить след. Винсент, не отрывая взгляда, следит за тем, как Лео умело трахает их, наращивая темп и сам начинает подмахивать бедрами. Лео стонет громче, сводя брови от наслаждения. Кажется он больше не выдержит, но принимает всего Винсента в себя без остатка. Жмурится от того, что внутри все начинает разрываться от приближающегося оргазма. Но останавливаться не хочется. Комната наполняется стонами обоих. Винсента буквально разматывает на сотни атомов, когда Лео сжимается вокруг него. Так тесно и так чертовски хорошо. Вся его огромная любовь к этому мальчику больше не помещается внутри, он заменяет ее стонами. Глаза закатываются от наслаждения. Лео почти подпрыгивает на бедрах Винсента, срываясь на быстрый темп. Пальцы ног судорожно сводит, воздуха не хватает, чтобы сделать вдох. Тело пронзает сотней электрических разрядом, но Винсент продолжает вбиваться в податливое тело до самого основания, забываясь. — Винсент! — срывается Лео, громко выстанывая имя, доходя до пика, и кончает, пачкая чужой живот. Слыша свое имя из уст любимого, Винсент кончает следом, впиваясь поцелуем в губы Лео. Все замирает. По телу скатываются капельки пота. Воздуха не хватает, чтобы сделать вдох полной грудью. Сердце бешено колотится в груди, того и гляди проломит грудную клетку. Винсент все еще прижимает Лео к себе, не спеша покидать чужое тело, чувствуя, как тот все еще дрожит. Такой хрупкий и нежный. Хочется закрыть его от всего мира. Винсент отстраняется, протягивает руку и убирает прилипшие пряди волос с лица Лео. — Такой красивый, — говорит почти шепотом. Тянется пальцами к щеке, проводит нежно, будто проверяя — реальный ли? Слишком! Лео медленно моргает, губы тянутся в усталой улыбке. А Винсент смотрит и не может насмотреться. Ласкает взглядом. — Ты даже не представляешь как выглядишь сейчас. — Могу представить, — хихикает Лео в ответ. Он словно в прострации, как будто не здесь, вне этой комнаты. — Я словно пластилин. Мне кажется, если ты меня отпустишь, я лужей стеку на пол. — Я не позволю. Винсент осторожно выходит, позволяя Лео лечь. Рубашка все еще не нем, влажная от пота. Дыхание постепенно выравнивается, но тело все еще отзывается легкой дрожью — усталой и приятной. Винсент смотрел на него молча — такой разнеженный, теплый, спокойный. Но вдруг взгляд Винсента меняется резко, и Лео не сразу понимает, что произошло. Только чувствует — пауза. Слишком внезапная, от которой становится страшно. Он приподымается на локтях. — Что? — Пойдем. — Куда? — В мастерскую. — Сейчас? — Сейчас, — в голосе Винсента было что-то такое, что не оставляло места для возражений. Лео только выдохнул, не до конца понимая, но полностью доверяя.