Нарисуй мне любовь

Весь день визитка лежала на прикроватной тумбочке. Маленький прямоугольник плотного картона. Лео несколько раз убирал его в ящик, потом доставал обратно. Переворачивал, клал лицевой стороной вверх и снова прятал, будто от этого могло что-то измениться. После обеда мать несколько раз спрашивала, все ли с ним хорошо. Лео отвечал, что да. Врал. Потому что хорошо не было. Совсем. Ближе к вечеру он вышел в сад, прошелся вдоль ограды, спустился к озеру, посидел на старой скамейке у воды. Но мысли все равно возвращались к одному человеку, к Винсенту. К его усталому взгляду, к дрожащим пальцам, когда он протягивал визитку, к тому, как он выглядел на пороге — будто постарел лет на десять. — Не думай о нем, — пробормотал Лео себе под нос. Но стало только хуже. Потому что правда была простой и жестокой. Он ни на минуту не переставал думать о нем. Даже сейчас. Даже после всего. Зачем вообще ехать? Что бы что? Снова услышат красивые слова? Чтобы снова поверить? Чтобы через несколько месяцев снова оказаться в том же самом месте? Может Матти был прав. Может стоить отпустить. Пережить, переболеть. Может, без Винсента будет действительно легче, спокойнее, правильнее. Лео закрыл глаза и медленно выдохнул. Но как бы сильно не болело сердце, жить с недосказанностью было куда страшнее. Лео долго смотрел на карточку, а потом вдруг понял одну простую вещь. Если бы ему действительно было все равно, он бы сейчас не думал об этом, не носил бы ее с собой целый день, не вспоминал бы каждый брошенный взгляд в его сторону, каждое прикосновение, каждое слово. Он все еще любил. Любил настолько сильно, что это пугало. Сумерки опускались на Кастель-Гандольфо медленно и тихо, словно укрывая город мягким серым покрывалом. Озеро постепенно темнело. Дневной свет медленно угасал, растворяясь в спокойной глади воды. На противоположном берегу один за другим загорались огни домов, размываясь золотистыми дорожками на черной поверхности озера. Где-то вдалеке лениво зазвонили колокола вечерней службы. Воздух стал заметно холоднее. Лео поднял голову к небу. Еще немного и наступит ночь. Он сидел неподвижно еще несколько минут, потом глубоко вдохнул и поднялся со скамейки. Сжал визитку в ладони. Он едет не для того, чтобы простить, и не для того, чтобы вернуться. Он едет за правдой. Потому что если поставить точку сейчас, потом он будет всю жизнь спрашивать себя, а что если? Лео медленно направился к дороге. А спустя час стоял перед дверью небольшого отеля у озера. Сердце колотилось так, что его стук отдавался в висках. Лео поднялся на нужный этаж, остановился у двери и еще несколько секунд просто смотрел на номер. А потом, все-таки, постучал. *** Винсент стоял у окна маленького гостиничного номера, когда в дверь постучали. Сердце мгновенно сорвалось куда-то вниз. Он даже не сразу пошёл открывать, боялся, что ему показалось. Стук повторился. Винсент кинулся к двери и когда она открылась, время будто остановилось. Лео стоял напротив, засунув руки в карманы теплой куртки. Волосы слегка растрепал ветер, щеки покраснели от холода. Он выглядел уставшим и немного растерянным, как будто не понимал зачем он пришёл. Но он пришел. Господи… он все-таки пришел. Несколько секунд они просто молчали. Потом Лео тихо сказал: — Можно войти? Винсент сразу отступил в сторону: — Да, конечно. Лео шагнул внутрь. Номер был маленьким, почти пустым. Кровать у окна, шкаф, стол и стул. Запах табака и кофе. Лео оглядел все это и почему-то почувствовал еще большую боль. За спиной тихо щелкнул замок двери. И снова наступила тишина. Неловкая, тяжелая. Лео медленно повернулся. Винсент стоял позади, всего в нескольких шагах. — Ты на долго приехал? — спросил Лео, стараясь не смотреть ему в глаза. — Еще не знаю, — пожал плечами Винсент. — Как ты? Лео с минуту просто молчал собираясь с мыслями. — Это Матти сказал, где я? Конечно он, больше не кому. На что ты надеялся, когда ехал сюда, что я увижу тебя и все забуду? Ты сделал мне больно, Винсент. — Я знаю. — Я сбежал сюда в надежде забыть тебя. Пытался злиться, придумывал кучу причин больше не возвращаться, а вместо этого, как бы мне не было больно и обидно я, как последний идиот, каждую ночь только и ждал, что ты придешь и заберешь меня. Как же я ненавижу себя за то, что все еще люблю тебя. Винсент шагнул ближе. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я должен был рассказать тебе все с самого начала, а не прятать скелетов в шкафу, — тихо сказал он. — Но я боялся. Лео поднял на него взгляд. — Боялся чего? — Потерять тебя. Потому что полюбил слишком сильно. — А в итоге, все равно потерял. Мне кажется ненавидеть тебя было бы проще. Винсент кивнул соглашаясь. — Я бы ненавидел себя на твоем месте, и не стал бы слушать, но ты пришёл, — он подошел ближе, почти вплотную, не касаясь, оставляя Лео право отступить. — Посмотри на меня. Лео поднял взгляд и у Винсента внутри все оборвалось. Он выглядел таким сломленным и таким красивым, что Винсент не выдержал, протянул руку и почти невесомо коснулся щеки Лео. Он так соскучился, что каждая клетка его организма буквально задрожала от этого прикосновения. — Я не хочу быть твоей ошибкой, — тихо обронил Лео. — Ты не ошибка и никогда не был ею, ты лучшее, что случалось со мной. — А если однажды, тебе станет тесно со мной? Или тебе снова понадобится кто-то другой, чтобы вдохновлять, что тогда, ты бросишь меня так же как это сделал с Анжело? Винсент замер. Он не ожидал этого вопроса и поэтому он ударил сильнее, чем любые обвинения. Несколько секунд он молчал, а потом покачал головой: — Нет. — Откуда ты можешь знать? — Потому что дело никогда не было во вдохновении. — Лео недоверчиво посмотрел на него. Винсент грустно улыбнулся. — Ты до сих пор думаешь, что я полюбил тебя только потому, что ты красивый? Или потому, что мне понравилось тебя рисовать? — А разве нет? — Нет. Красивых людей много, Лео. Талантливых тоже. Но почему-то я поехал через всю страну именно за тобой. — Лео отвел взгляд. Возразить было нечего. Винсент тяжело вздохнул: — Что же касается Анжело… Я виноват перед ним во многом. Но не потому, что разлюбил и нашел кого-то получше. Все закончилось задолго до тебя. Мы просто слишком долго держались за то, чего уже не существовало, — он немного помолчал, потом продолжил: — Иногда люди остаются вместе по привычке. Из страха одиночества. Из чувства вины. Из воспоминаний о том, как хорошо когда-то им было. Или, потому, что так было удобно обоим. — А ты? — А я слишком долго не решался поставить точку. Лео внимательно смотрел на него. — И почему сейчас все иначе? На этот раз Винсент улыбнулся. Тихо. Устало. Но очень искренне. — Потому что впервые за много лет рядом со мной человек, которого я боюсь потерять больше, чем одиночество, — он наклонился и коснулся лбом лба Лео. — Я не могу обещать, что никогда не совершу ошибок. Но я могу обещать, что больше не сбегу от разговора. Не позволю тебе узнавать что-то важное обо мне от других людей. И не отпущу тебя без борьбы. Лео почувствовал, как внутри становится немного легче. Не потому, что все страхи исчезли, а потому, что впервые за долгое время он услышал не красивые слова, А правду. — После того, как ты ушел, я несколько дней не мог зайти в мастерскую, — продолжал Винсент, — и знаешь, что самое смешное? Я всегда думал, что живу ради искусства. Что живопись — это то единственное, без чего я не смогу существовать. Но я ошибался. Единственное без чего я не смогу — это ты. Без тебя ничего не имеет смысла. Я бы бросил рисовать, если бы ты попросил. Лео шумно вдохнул воздух. — Не говори так… — он больше не мог смотреть спокойно. Слезы снова начали жечь глаза. — Я не хочу другую жизнь, Лео. Ни другого человека рядом, ни другую любовь. Мне нужен только ты. Даже если сейчас, ты не до конца веришь мне, я все равно буду повторять это столько, сколько потребуется, пока не заслужу твоего доверия в полной мере. Лео зажмурился. Он так долго убеждал себя, что больше не поверит этим словам. Что не захочет их слышать, что сможет без Винсента. Но сейчас, стоя напротив, он чувствовал только одно — как он отчаянно скучал. По этим рукам, по голосу, по человеку, который умудрился стать его домом. — Не надо… — прошептал он. Винсент замер. — Что? — Не надо говорить так, будто ничего не случилось. Мне было так больно слышать те слова. Я ведь правда поверил, что оказался очередной красивой историей, которую однажды можно закончить. Винсент побледнел и сжал губы. Эти слова полоснули по сердцу острым лезвием. Он так ненавидел Анжело за это и себя, за глупую недальновидность. Ведь после того разговора с Анжело он был убежден, что тот не станет делать подлости ведь они взрослые люди. Но все случилось как случилось. Мог ли Винсент предотвратить это? Возможно, если бы прислушивался к советам. — Никогда. Слышишь, никогда даже не допускай мысли об этом. Я скорее умру, прежде, чем мои чувства к тебе остынут. — Но почему мне было так легко поверить? Винсент не ответил сразу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом он сказал: — Потому что, я оказался трусом. Так старался спрятать от тебя ту часть своей жизни, что в итоге сам себе вырыл яму. И в итоге, чуть не потерял тебя. Лео почувствовал, как внутри что-то окончательно надломилось. Винсент не спорил, не перекладывал вину. Он просто признал свою ошибку. — Иди сюда, — вдруг хрипло сказал Винсент. Лео нервно рассмеялся сквозь слезы. — Ты серьезно? — Более чем. — Я все еще обижен на тебя. — Я знаю — Очень сильно. — Знаю. — Возможно, еще несколько дней буду обижен. — Хорошо. Лео смотрел на него еще секунду, потом две, будто внутри происходила последняя, самая важная битва между обидой и любовью, между страхом и надеждой. Между желанием защитить себя и желанием вернуться домой. А потом он все-таки сделал шаг вперед, сам. Не потому что забыл боль, и не потому, что простил все в одно мгновение, а потому, что несмотря ни на что, продолжал любить. Винсент выдохнул так резко, словно все это время не дышал и тут же обнял Лео. Крепко, отчаянно, будто ему действительно вернули часть души, без которой он не умел жить. Лео уткнулся лицом ему в плечо и закрыл глаза. Знакомый запах, знакомое тепло и чувство безопасности, по которому он сходил с ума все эти дни. Винсент зарылся пальцами в волосы Лео, уткнулся носом в макушку и сделал глубокий вдох, будто пытался убедить себя, что это не сон, что Лео действительно рядом и больше никуда не исчезнет. Несколько секунд они просто стояли молча, слушая дыхание друг друга. — Я так скучал по тебе, — хрипло выдохнул Винсент. Лео отстранился ровно настолько, чтобы видеть лицо Винсента. — Можно? — вдруг спросил тот. Лео кивнул. Он прекрасно понял о чем идет речь. Этого оказалось достаточно. Винсент коснулся его губ осторожно, почти невесомо, будто спрашивал разрешения еще раз, оставляя возможность передумать. Поцелуй был коротким, нежным и таким долгожданным, что у Лео защемило сердце. — Я так люблю тебя, — тихо сказал Винсент, отстранившись. — Ты даже не можешь себе представить. Лео прикрыл глаза. Как же ему не хватало этих слов. Этих объятий. Он буквально стал зависим от этого мужчины. Как же его ломало все эти дни, как наркомана очередной без дозы. И пускай эта любовь казалось не правильной, возможно извращенной, но она была такой сильной, слишком глубокой, слишком большой для его сердца. Лео больше не хотел сбегать. Винсент был всем — его домом, его мечтой, его первой и такой большой любовью. Лео любил его целиком, без остатка и, наверное, в этом была его слабость и его главная сила. Он сильнее прижался к Винсенту, позволив себе просто быть счастливым. Не думать о завтрашнем дне, не искать подвох, не ждать удара, просто слушать биение сердца и верить, что на этот раз они точно справятся. Потому что, кто сказал, что будет легко? — Я тоже тебя люблю, — признался, почти шепотом. — Не отпускай меня больше, чтобы не случилось. — Даже если захочешь — не отпущу. Лео покачал головой, будто хотел возразить, но вместо этого сам потянулся за новым поцелуем. Винсент прижал его к себе крепче. И на этот раз между ними уже не осталось осторожности, только накопившаяся за долгие дни тоска и бесконечная, болезненная потребность друг в друге. — Как же я скучал по тебе, — выдохнул Винсент в губы. Поцелуи становились все отчаяннее, слова терялись между вдохами. Они смеялись, перебивали друг друга и снова целовались, словно пытались наверстать потерянное время. Лео и не заметил как его куртка оказалась на полу, а руки Винсента уже вовсю шарили под его свитером. А потом и тот был беспощадно отброшен куда-то в дальний угол комнаты. Пальцы пробегали по рёбрам, будто он играл только ему известную мелодию. Скользили по спине, по бокам словно пытались убедиться в реальности происходящего. Винсент не мог перестать касаться. В следующую секунду, он буквально оторвал Лео от пола и через несколько шагов они оказались возле кровати. Матрас заскрипел, когда Лео упал на него спиной. Секунду-другую, Винсент просто смотрел на него сверху вниз и Лео отдал бы все, только бы узнать, о чем тот думал в данный момент. Единственное о чем знал Лео — это то, что с этой минуты он просто обязан научиться слушать, а не рубить с горяча. И если бы в тот день, он послушал голос разума и дал возможность Винсенту объясниться, то им бы не пришлось проходить через весь тот ад с расставанием. — Иди сюда, — прошептал он, протягивая руку и Винсент послушался, протянул свою ладонь. Он доводил Лео до грани медленно и глубоко и если бы это был их последний раз, то по крайней мере, он точно бы отпечатался в их памяти надолго. Лео лежал на простынях и чувствовал себя таким бесконечно влюбленным. Эта глупая, невыносимая любовь переполняла его, и Винсент любил его тоже, Лео это знал на сто процентов. Их пальцы переплетались, губы искали друг друга, чтобы снова утонуть в страстном поцелуе. Дыхание смешивалось и комната наполнись тихими стонами. Винсент дошел до пика, уткнувшись лбом куда-то в шею Лео, касаясь губами нежной кожи. Когда их тела расслабились, на улице уже была глубокая ночь. В комнате наступила тишина. За окнами шумел ветер, изредка слышались проезжающие машины. Лео лежал устроивши голову на груди Винсента, слушая как размеренно бьется его сердце. Больше не было страшно и не хотелось убегать. Винсент медленно перебирал его волосы, время от времени касаясь губами макушки. — О чем ты думаешь? — тихо спросил Лео. — О том, что с этого момента, больше никому не позволю разлучить нас, — ответил Винсент. — И что мне стоит быть честнее с тобой. — Понял только сейчас? — Нет. Просто это понимание стоило мне нескольких лет жизни. Лео поднял голову и посмотрел на него. — Есть еще что-то, о чем мне стоит знать? Винсент задумчиво поджал губы. — Наверное о том, что есть люди которым я не нравлюсь, и они, скорее всего, захотят очернить меня в твоих глазах. Сделать больно. Лео свел брови, взгляд стал серьезным. — Что это за люди? И почему они хотят сделать мне больно? Винсент тяжело вздохнул. — Не тебе, малыш, мне. Лео приподнялся на локте. — Тогда при чем здесь я? — Потому что ты мне дорого, — Винсент провел ладонью по его волосам. — Иногда люди не могут ударить напрямую, поэтому бьют через тех, кого мы любим. Лео долго смотрел на него, а потом спросил: — Речь об Анжело? Уголок губ Винсента дрогнул. — Не только о нем. Зависть — отвратительная вещь, душа моя. Она очерняет сердца людей, делает их жестокими. Иногда настолько, что человек начинает оправдывать любую подлость. Если кто-то становится успешнее, счастливее или просто получает то, о чем другие мечтают, обязательно найдется тот, кому это будет поперек горла. — Винсент невесело усмехнулся. — Художественный мир особенно славится этим. Здесь улыбаются, жмут руки, поздравляют с успехом, а потом, за спиной рассказывают, что твой талант — случайность и ты сам ничего не стоишь, — он ненадолго замолчал. Его взгляд потемнел. — С годами я научился не обращать внимание на сплетни, зависть, на людей которые хотят меня видеть сломленным, но я совершенно не готов смотреть на то, как из-за этого страдают те, кого я люблю. — Лео почувствовал как пальцы Винсента крепче переплелись с его. Он посмотрел на него долго, внимательно, а потом сказал: — Поэтому хочу, чтобы ты запомнил одну вещь. — Какую? — Если однажды, кто-то снова придет к тебе с историей обо мне, какой бы убедительной она не казалась, сначала поговори со мной. Дай мне возможность объясниться прежде, чем ты поверишь чужим словам, — в голосе не было ни упрека, ни обвинений, только просьба и искренность. Лео долго смотрел на него, а потом тихо кивнул: — Хорошо. На этот раз он собирался сделать именно так.