Жизнь наоборот

      Стены пустой, темной комнаты, оборудованной одним лишь матрасом, кажутся слишком высокими, для такого маленького парня, находящегося в ней. Томас сидит, поджав колени, прижимаясь к холодному гладкому камню спиной, и чувствует, как пространство медленно сокращается вокруг, стены давят, дышать становится труднее. Риджуэлл ощущает, как худощавые бледные пальцы немеют на кончиках, он впивается ими в голову и хочет кричать, срывая связки, потому что неведомый ему страх накрывает новой волной. Он не понимает, от чего ему так страшно, но сердце внутри больно мечется, дробит кости грудной клетки в пыль, которая забивается в лёгкие и закупоривает трахею, заставляя по-настоящему задыхаться. Парня трясёт от озноба, захватившего его тело, он прижимается лбом к коленям, зажмуривает глаза, и в сознании мелькают различные картинки из прошлого, где нет ничего определённого.       Томас стонет, ему хочется просто разорвать, как старую страницу, все рисунки сознания, где этот страшный доктор из «белой комнаты» улыбается своей страшной безумной улыбкой, чтобы никогда не помнить, как он приговаривает: «Ну что, начнем, мистер Риджуэлл? «. Но забыть это невозможно, если только не пробить себе голову, потому что в последние дни его стали водить в «белую комнату» чаще. Будь то осмотр, взятие крови или очередная операция, которую иногда проводили без наркоза, чтобы «организм привык к боли и перестал ее замечать». Вот только больно все равно становится, рано или поздно.       Ресницы дрожат, руки немеют так, что парень уже не чувствует вечно запутавшихся волос, зажатых меж пальцев, он отпускает их, обхватывает колени, ещё сильнее вжимаясь в стену и чувствуя, как горячие слёзы вновь покатились вниз, обжигая своей болью бледную кожу на скулах. Тому кажется, что в комнате безумно холодно, он перебирает негнущиеся пальцы, и брови вдруг дёргаются. Слёзы раздирают глаза, больно царапают веки, парень сжимает в руках тонкую ткань больничной пижамы мерзкого небесно-голубого цвета, осознавая то, как же ему сейчас страшно. Шатену хочется избить самого себя за эту слабость, бить по самым болезненным синякам, заставить харкаться кровью так, чтобы её привкус навсегда въелся в язык, но он лишь хмурится, повторяет одними губами «все хорошо», понимая, что обманывает самого себя.       Томас все ещё не может нормально дышать, необъяснимый страх парализовал всё нутро, а в голове застыла тёмная дымка, из которой иногда просвечивается лицо какого-то парня, и Томас пытается за него зацепиться, так отчаянно, умоляя остановить страдания, но все попытки тщетны. Томас кричит, чувствуя, как пальцы царапают кожу на руках до крови.       Кто-то отчаянно хватает его за руки, и Риджуэлл отбивается, боясь что это снова доктор, что снова «белая комната», снова боль. Возможно, он слишком сильно ударил того парня, но сейчас это уже не важно. Сейчас он чувствует какой-то укол, и приятную темноту, затягивающую в себя.

***

      Томас проснулся резко, вырываясь из сна и в панике отползая к стене, все еще чувствуя фантомные холодные руки на собственных лодыжках. Он огляделся, совершенно не понимая где он и как сюда попал, отчего паника внутри только возрастает. На другом конце комнаты кто-то зашевелился и Томас дёрнулся, еще больше прижимаясь к стене, и тихо зарычал. Силуэт поворочался и открыл сонные глаза. — Опять кошмары? — Томас не ответил. Он не помнил кто это, не понимал зачем этот человек здесь, почему он так спокоен. Фигура тем временем, не дождавшись ответа, поднялась на ноги и начала медленно подходить к парню. Риджуэлл рыкнул громче и клацнул зубами, пытаясь запугать незнакомца, но безуспешно. Тот не боялся, наоборот протянул вперед ладонь и нежно позвал: — Иди ко мне. Том все еще предостерегающе рычал, а парень напротив кажется возомнил себя бессмертным, потому что в следующее мгновение он ткнулся своей ладонью в лицо Томаса и замер. Тот резко замолчал, ошеломленный такой наглостью, и нерешительно вдохнул. Его зрачки расширились, и в следующую секунду он кинулся вперед, затягивая мальчишку к себе на колени и утыкаясь носом в его шею. На спину тут-же легли холодные ладони, нежно поглаживая, пытаясь успокоить. Несколько минут они сидели в таком положении, не желая двигаться. Было слышно лишь тяжелое дыхание Томаса, постепенно приходящее в норму. Вскоре Риджуэлл положил голову на плечо юноши и прошептал: — Спасибо, Тони. Тот запустил пальцы в вечно спутанные волосы, перебирая и поглаживая их. — Не за что. Томас улыбнулся, поддаваясь на прикосновения. — Я тебя разбудил… Опять. — Ты лучше о себе думай. Я в порядке. Томас затих, а после хрипло рассмеялся. — Херовый из меня партнер. Даже о своем омеге позаботиться не могу. — Я не твой омега. — отрезал Тони. — Правда? — улыбнулся Томас, покрывая невесомыми поцелуями шею парня. — Это определенно не то, что ты говорил мне неделю назад. — Угомонись, животное. — Тони мстительно дёрнул его за волосы, тут же почувствовав легкий укус на плече. — Ауч! Том, я серьезно. — Ладно, ладно. — он поднял руки в примирителном жесте, смотря как омега слезает с его коленей. Риджуэлл сполз по стене на матрас и похлопал рядом с собой. — Иди сюда. Тони смерил его неуверенными взглядом, на что Томас закатил глаза: — Приставать не буду. — заверил он, но Тони все еще не двигался. Томас пожал плечами и лег, отвернувшись к стене. — Как хочешь. Тони сомневался пару минут, взвешивая все «за» и «против», после чего все-таки опустился на матрас рядом с Томасом. Тот как будто ждал этого, тут же повернулся, заключая омегу в объятиях. — Ты знал, да? Что я не пойду к себе? — прошипел юноша. — Конечно знал. — Сволочь. — он начал вырываться, пытаясь вылезти из кольца рук Томаса, но тот лишь поудобнее перехватил его, уткнулся носом в волосы на макушке и сонно пробурчал: — Спи, так уж и быть, я побуду твоей грелкой. Тони буркнул что-то в ответ, прижимаясь к груди Томаса и переплетая свои холодные лодыжки с ногами Томаса. Он немного по ворочался, устраиваясь поудобнее и тихонько засопел. Томас, убедившись, что омега уснул, тоже прикрыл глаза, вдыхая нежный запах. В эту ночь кошмары его больше не беспокоили.