Эпилог. Отпуск
17 августа 2023 г., 00:08
Родившись страной и встав во главе своего народа, на тебя моментально накладывается большая ответственность в виде судеб миллионов граждан и их дальнейшей благоприятной жизни. Забота не только о людях, но и о своей территории, о ее природных ресурсах; поддержание дипломатических отношений с другими странами, сотрудничество, торговля и десятки подобных аспектов существования тебя как страны. И это ты должен поддерживать все время, двадцать четыре часа в сутки. Наблюдая и анализируя при этом новости в мире, которые в той или иной мере могут коснуться тебя. А если касаются — работы в три раза больше. И ты сидишь в своем кабинете, не поднимая головы от стола, забывая о еде и уж тем более об отдыхе, решая государственные проблемы, чтобы твои жители чувствовали себя в безопасности.
Но иногда и странам нужна передышка. Не столько физически, сколько психологически. И тогда на выручку приходят уже люди: советники, помощники или заместители. Как у Америки, например. Россия же может доверить свои обязанности, пока находится в отпуске, отцу. Или братьям, если они закончат свою работу быстрее, чем планировали.
Опустив все эти пункты, которые явно показывают трудность и большой стресс в жизнях стран, Россия все же отмечает очевидные плюсы в своем рождении не человеком. Власть. Та сладкая штука, которая может вызывать привыкание у людей. Всего один звонок — и самолет ждет ее и ее близких на аэродроме, готовый отвезти своих пассажиров хоть на Камчатку.
Туда, собственно, страны и направляются.
Камчатка — это что-то совершенно невероятное. Земля контрастов, которая разительно отличается от центра территорий России, усыпана действующими и потухшими вулканами, горячими источниками и кипящими гейзерами, многочисленными ледниками, озерами и морями… Тихий океан под боком, в конце концов! А пейзажи природы конкурируют с европейскими Альпами, захватывая дух.
До недавних пор Камчатка оставалась закрыта не только для иностранцев, но и для советских граждан, которым требовался специальный пропуск, чтобы сюда попасть. Помимо этого посетить отдаленный край — та еще задача. Погодные условия и труднодоступность региона зачастую становились преградой для наслаждения красотами полуострова, однако уникальная местность и экологически чистая дикая природа определенно стоили возникающих на пути трудностей.
Поскольку страны рассчитывали на долгое пребывание на полуострове, еще в Москве забронировали четыре двухместных номера в гостинице, чтобы расположиться с комфортом и без лишней суеты. Чуть только покинули частный самолет, хотелось сразу же сорваться, заглянув в какой-нибудь музей или подняться на один из высочайших вулканов. Однако, все же чувствуя большую усталость после долгого перелета, Россия решила поумерить свой пыл, дав отдых и себе, и своим странам-попутчикам.
Номера были светлыми и очень просторными, у каждого была отдельная ванная комната, так что не приходилось бы ранним утром отстаивать очередь, чтобы умыться и привести себя в порядок. Америка также отметил мягкость и размеры двухместной кровати. Сразу же завалился на нее и, хлопая на место рядом с собой, зазывал русскую прилечь к нему.
— Что же это такое-то? Опять в грязной одежде на кровать прыгнул.
— Я могу снять.
— Ты можешь переодеться в домашнюю одежду в ванной комнате, пока я занимаюсь своими делами, — она немного помолчала, прежде чем добавить, — озабоченный ты.
— Все из-за тебя. Сложно думать о чем-то другом, когда рядом находится такая обворожительная девушка, — все же послушав Россию, встал с кровати, забирая из рюкзака немного помятые свободные штаны и футболку. Чистые, приятно пахнущие порошком. Но еще сильнее он чувствует этот непередаваемый, умопомрачительный запах России на одежде. — Как мило, что ты отдала мне свои вещи. Только разве не должно быть наоборот?
— Они мужские, ничего странного. — Изредка поглаживая беснующегося, исследующего новое место Аляску, она сидела на коленях перед своим чемоданом, доставая оттуда свои вещи и складывая их в аккуратные стопки. Не слишком интересуясь тем, чем там занимается американец позади нее. Должно быть, переодевается в домашнюю одежду, не покидая спальной комнаты. Задумавшись о завтрашних экскурсиях и походах, она не сразу замечает руки на своем теле и не сразу понимает, что больше не чувствует под собой холодного пола.
Одной рукой подхватив нижнюю часть спины девушки, а другой подведя под сгиб ее коленей, Америка, сделав несколько шагов к кровати, уселся на мягкую поверхность. Продолжая держать Россию на руках. Встретившись с ним взглядами, она нервно усмехнулась. Опять этот его ничего не выражающий, холодный взгляд сверху-вниз, который может значить лишь одно.
— У тебя настолько повышенное либидо, что я, кажется, насквозь вижу твоих похотливые мыслишки, — она попыталась отшутиться, не выдавая своего смущения таким положением и его проникновенным взглядом. Но он не реагировал на ее слова, не отвечая. Теперь, слегка опустив голову, Америка всматривался в ее шею, чуть щуря глаза.
Недолго думая, он повернул Россию лицом к себе, усаживая ее на свои колени. По-прежнему не отрывая взгляда от ее шеи, потянулся к ней рукой, большим пальцем начиная тереть участок кожи. Понимая, что плотный слой тонального крема не поддается повторяющимся действиям, Америка поднес палец ко рту, смачивая его слюной. Возвращаясь к выделенному месту, он касается ее кожи, чуть наклоняясь, согревает шею теплым дыханием и почти стирает надоедливый тональный крем…
— Россия! — За дверью раздается мужской голос. Сразу же за ним следует громкий стук по поверхности двери.
Словно проснувшись от забвения, девушка хлопает длинными ресницами, наблюдая за тем, насколько сильно расширились темные зрачки напротив, заполнив чуть ли не всю радужку. Америка раздраженно выдыхает, кидая в сторону двери ненавистный взгляд.
Русская поднимается с колен американца и подбегает к двери, раскрывая ее перед младшим братом.
— Что-то случилось? — Спрашивает обеспокоенным голосом.
— Нет. Мы в карты хотели поиграть на переводного и подкидного в комнате у Литвы и Латвии. Хотели вот вам предложить. — Беларусь переводит взгляд за спину девушки, замечая поднявшегося американца.
— Неплохая идея. Америка, ты как?
Она не получает никакого ответа. Только слабый, измученный кивок. Впрочем, ей и его достаточно, чтобы выйти из комнаты, запереть за собой дверь и пойти в сторону номера младших сестер. Белорус воодушевленно вышагивал впереди, ведя двух стран за собой. Заметив, что Америка продолжал хранить молчание, Россия немного отстала от бойкого темпа младшего брата, поравнявшись с мужчиной.
Слабенько ткнув его локтем в бок, русская привлекла его внимание, переходя на шепот:
— Ну чего ты такой кислый? Беларусь же не специально так сделал: случайно вышло. — Не дождавшись от него ответной реакции, даже взгляда в свою сторону, продолжила, — мы ведь с тобой всегда вместе. Так что… сможем найти время в любой другой момент.
Она тепло улыбнулась, когда Америка удосужился взглянуть на нее и провести рукой по русым волосам. Конечно, то, что она говорит очевидно. Им ведь не от кого скрывать отношения, прячась по углам, как подросткам. Все время долгосрочного отпуска они будут тратить друг на друга каждый день и при каждом удобном случае.
Вот только все эти удобные случаи постоянно терялись, легко и быстро растворяясь в воздухе, когда американец почти подбирался к ним, желая ухватиться за возможность близости с его девушкой. Каждый раз, когда он хотел приблизиться, взять за руку, обнять, поцеловать, что-то сказать… Каждый чертов раз ему что-то мешало.
Нет, не что-то. Кто-то.
Все началось с пресловутой игры в карты. Мало того, что Беларусь прервал Америку от любования Россией, чуть ли не ворвавшись в их номер, так еще и всячески увеличивал расстояние между ними. Буквально.
Расположившись на одноместной кровати Литвы, Россия села ближе к изголовью кровати. Америка хотел сесть рядом, но Беларусь, как бы невзначай опередил его, присаживаясь рядом с девушкой. Он продолжал болтать с ней, отвлекая ее на тему, связанную с предложениями дальнейшего развития Камчатки, чтобы сделать из нее не просто туристическую зону, а целый курорт. Вдохновившись этой идеей, Россия и не придала значения тому, что она сидит не рядом с американцем, который всегда старался быть как можно ближе к ней. А уж как только началась игра, она и подавно думать забыла обо всем, сосредоточившись на игре, анализе в первую очередь своих противников и оценке своих возможностей победить со своей комбинацией карт.
Америка смирился на первый раз, понадеявшись, что больше ему никто не помешает. Но надежды не оправдались.
Страны засиделись в номере до глубокой ночи, когда уже все мечтали о том, как бы зарыться в теплые постели и уснуть крепким сном. До номера Россия шла никакая, односложно отвечала на попытки завести разговор американца и, как только голова ее коснулась подушки, вовсе перестала реагировать на слова мужчины.
И так всю неделю, что страны пробыли на Камчатке. Что бы то ни было: посещение музеев, прогулка по городам и поселкам, восхождение на сопки. Всегда мешал только он. Белорус отвлекал русскую разговорами, встревал между Штатами и Россией, создавая препятствие в виде себя. И всегда говорил о важных темах, подавая интересные идеи дальнейшего развития края, путем добавления новых аттракционов или создания музеев, так что девушка сама получала удовольствие от диалога, с восхищением записывая слова младшего брата на телефон.
Если она так воодушевлена, стоит ли тогда Америке отвлекать ее на свои темы, более личного характера?
Так что, к концу недели, когда он должен был чувствовать радость от того, что скоро только Россия и он отправятся на Аляску, оставалось лишь раздражение и полнейшее неудовлетворение первой частью их отпуска. И не только отпуском.
— Ты какой-то злой, — замечает, наконец, русская, когда страны возвращаются из бара, разбредаясь по своим номерам. Еще в самом пабе Америка вел себя непривычно отстраненно, но, как только она хотела подойти и поинтересоваться, в чем же дело, постоянно на что-то отвлекалась, так и не доходя до своего парня… Пожалуй, ему есть на что злиться. — Это из-за того, что мы провели мало времени вместе? Да ладно тебе, Америка. Вот на Аляске и в Калифорнии мы с тобой хорошенько отдохнем.
— Если только там каким-то чудесным образом не окажется Беларусь, — недовольно проворчал американец, устало падая на кровать.
— Ты меня к брату ревнуешь?
— Нет, ну что ты. Всего лишь каждый раз, когда я хочу оказаться к тебе поближе, каждый раз, когда хочу поговорить, он тут же появляется рядом, перетягивая твое внимание на себя. И я не встреваю только потому, что ты увлечена диалогом с ним. Даже у меня есть знания манер, раз я не лезу. Тебе следует напомнить базу этикета своему брату, пока я не пошел на острый конфликт. Думаю, это последнее, что тебе хотелось бы увидеть и услышать, когда я только-только начал укреплять отношения с твоими родственниками.
Россия ошеломленно смотрит на сидящего перед собой американца, редко хлопая глазами. Она делает шаг вперед и крепко обнимает его за шею, прижимая к себе:
— То есть ты все это время молчал потому, что не хотел портить отношения с моим братом? И потому, что мне был интересен диалог с ним? — Она немного ослабила хватку, чувствуя, что уже начинает душить его. Отстранившись от него, чтобы посмотреть в глаза, ждет ответа.
— Я это только что сказал.
— О-ох, Америка! — Россия оставила поцелуй на его губах, сразу же отстраняясь и смущенно улыбаясь. Алкоголь сыграл свою роль, заставляя девушку чувствовать себя чуть раскованнее, — тебе не стоило молчать и пренебрегать своим наслаждением от отпуска ради того, чтобы было комфортно только мне. Это ведь наш отпуск, а не мой. Не волнуйся, я сейчас же поговорю с Беларусью и скажу ему, чтобы он больше не отвлекал нас, когда мы захотим побыть вдвоем.
Она резво выпрямилась, повернувшись в сторону двери, уже хотела пойти на поиски комнаты брата, но Америка ее остановил. Взявшись за ее тонкое запястье, притянул обратно к себе, чтобы она упала в его объятия. В буквальном смысле.
— Не нужно. Останься со мной сейчас, — он перешел на шепот, нежно гладя ее по спине. Оставив легкий поцелуй на порозовевшей щеке, отстранился.
— Хорошо, — она вторила ему тем же вкрадчивым голосом, слегка склонив голову, — ты на него не обижайся, ладно? Он просто очень заботливый брат и желает мне только добра. Хочет уберечь и…
— Я понял. Давай не будем сейчас говорить о нем?
— Ладно. Тогда чем займемся?
— Нам нужно поспать. Мы оба пьяные, — Америка заваливается на спину с девушкой на руках, двигаясь к подушкам и укрывая их двоих теплым одеялом.
— А разговоров то было… — Бурчит в ответ Россия, слыша в ответ сопение и видя умиротворенное, спокойное лицо напротив. Ее переполняет чувство любви и нежности по отношению к американцу, который ради ее блага пошел против своего характера, даже несмотря на то, что его положение дел не устраивало. Она проводит пальцем по его скулам, любовно оглаживая и тепло улыбаясь, когда он немного хмурится во сне. Время на часах, кажется, четыре часа утра, но она не в силах заснуть, думает о том, как все могло так сильно измениться. Сравнивая американца из прошлой жизни и этой, она явно видит разительные отличия, в который раз убеждаясь, что ее Америка — идеален. И он определенно заслуживает похвалы.
Утром американцу едва удается продрать глаза, которые так и норовили закрыться снова, предлагая выспаться еще часик. Но внутренние часы уже голосили изнутри, вынуждая Америку открыть глаза, наплевав на тот факт, что поспал он от силы часов пять. Для него, впрочем, не такая уж и редкость.
Конечности затекли странным образом, и он, еще не до конца проснувшись, хотел протереть лицо ладонью, смахнув остатки сна. Хотел, но не мог. Стоило ему только попытаться прижать к себе руку — она не сдвигалась с места, оставаясь где-то… наверху. Запрокинув голову, проморгавшись несколько раз, предполагая, что ему еще снится сон, он заметил на обоих руках наручники. Две пары металлических браслетов оплетали его кисти рук и были пристегнуты к изголовью кровати.
Еще раз попытавшись дернуть на себя руки, он зашипел от неприятных ощущений, окончательно приходя в себя. И замечая Россию рядом.
— Америка! — Она раскинула руки в стороны, широко улыбаясь в ответ на озадаченный вид мужчины, — ты наконец проснулся!
— Откуда у тебя наручники?
— Агенты КГБ дали. Знаешь, за что я их люблю? За то, что они не задают лишних вопросов, — опустив руки, она присела рядом со Штатами, завороженно оглаживая его пресс под футболкой, — я тебе и ноги зафиксировала. А то ты буйный такой бываешь, жуть. Ну так, веревками. Я ж не зверь какой, в одни железные браслеты тебя сковывать?
Пошевелив ногами, Америка действительно обнаружил, что у него закованы не только руки, но и ноги. Присмотревшись, он предположил:
— Ты все еще пьяная?
— Я? Не-е-ет, что ты такое говоришь? — Девушка перекидывает ногу через американца, расставляя колени по обе стороны от талии партнера. Она потягивается, как кошка, ложится на его живот и смотрит точно в глаза. — Я ведь говорила, что припомню?
— Не думал, что карма настигнет меня так скоро. Но я и не против, — он выдыхает ей в губы разряженный воздух, и Россия придвигается ближе, сминая его губы, тут же углубляя поцелуй. Она тянется рукой под подушку, на которой лежит американец, доставая оттуда острый, продолговатый предмет, — легендарная финка НКВД от кизлярских мастеров.
Америка переводит потемневший взгляд с ножа на девушку, которая продолжала наваливаться на него, хитро ухмыляясь.
— Знаешь, зачем мне нужен этот нож?
Он коротко качает головой, тяжело и глубоко дыша.
— Если ты так будешь наваливаться на меня и смотреть таким пошлым взглядом, наручники едва ли станут для меня помехой, — предупреждающе говорит он.
— Да-да, затирай, — Россия прикладывает нож к горловине футболке, разрезая ее четко по середине, не отвлекаясь от созерцания того, как расходится ткань под клинком. — Ты не угадал, я не собиралась тебя резать. Я собиралась резать твою футболку.
И Россия действительно откладывает нож на тумбочку, избавляясь от уже ошметков ткани на поджаром теле. Она проводит ногтями по его прессу, ощутимо царапая светлую кожу.
Америка сдерживает вздох, когда Россия тянет, просто-напросто гладя его, не предпринимая никаких действий. Неужели она решила помучить его? И за что?
— В чем причина такой несвойственной тебе активности? — Все же интересуется он.
— Причина в том, что ты для меня самый лучший! Бедняжка, ты столько страдал из-за того, что у нас не было много времени друг на друга. Но ничего: самолет без нас не улетит, Беларусь и сестер я предупредила не беспокоить нас в ближайшие… несколько часов, так что мы будем наслаждаться друг другом до тех пор, пока не устанем!
— Ты ведь даже не спала, ты уже уставшая.
Вместо ответа Россия стягивает с себя футболку и шорты, помогает американцу избавиться от штанов.
— Значит до изнеможения, — просто пожимает она плечами, кладя руки ему на плечи, сжимая.
— Посмотрим, надолго ли тебя хватит.
К тому времени, когда страны выселялись из отеля, Россия доплатила на ресепшене за сломанное изголовье кровати сумму явно превышающую его стоимость, извинившись несколько раз, с красными щеками и взглядами ей вслед покидая полюбившуюся гостиницу на Камчатке.
По крайней мере останутся яркие воспоминания об этом времени.
***
Попрощавшись с коммунистами и пожелав доброго пути, их дороги разошлись: республики полетели обратно в Москву, а Америка и Россия прямиком на Аляску — землю полуночного солнца, как зачастую кличет ее сам американец. Заснеженные горные вершины, хвойные леса, бескрайние, такие родные для обоих просторы, стремительные реки и кристально чистые озера… Дышится здесь точно также, как и на своей, родимой земле. О чем Россия и упомянула, будучи под впечатлением от окружающей ее красоты, полной грудью вдыхая свежий воздух. Сколько бы она не путешествовала, где бы не бывала, всегда продолжает радоваться красивым пейзажам на территории не только своей, но и других стран. Страны сели в машину, доезжая до деревянного двухэтажного домика, который принадлежал американцу уже довольно долгое время. Несмотря на то, что на Аляске он бывает не так уж и часто, как, например, в том же Вашингтоне, все же решил приобрести себе жилище и на «Последнем рубеже». И несмотря на это, домик выглядит ухоженным и вовсе не заброшенным, словно убирались в нем совсем недавно. — Тебе стоит выходить на улицу реже: комары здесь до ужаса агрессивные. — Если бы насекомые были для меня существенной проблемой, я бы только и делала, что сидела дома, в своей комнате. Так что даже и думать забудь про карантин, — Россия потягивает затекшие конечности, хлопая дверцей машины и рассматривая жилище перед собой. Как всегда чрезмерная вычурность и роскошь, на которой повернут ее парень. Дискомфорта это ей, конечно, не принесет, но она представляла совершенно другой домик. Ей бы было достаточно и маленькой деревянной хижины в тихом месте рядом с каким-нибудь прудиком или ручейком. Впрочем, река неподалеку здесь имеется. — Почему бы нам не остаться в этом шикарном доме со всеми удобствами, не дождаться чету канадцев и их детей и не расслабиться в моем шикарном крытом бассейне? Эта его стойкая любовь, даже повернутость на воде все еще продолжает удивлять. — Звучит неплохо. Но, насколько я знаю, Канада и его семья прилетят только через несколько дней. А значит в оставшееся время мы можем насладиться красотами нашей Аляски вместе. — Моей Аляски. — Ну да-да, точно. — Она отмахнулась, выпуская из рук вырывающегося соболя. Он радостно скакал по майской траве на территории дома, пробуя на вкус попадающиеся по пути цветочки. — Я об этом штате знаю много и уже решила, чем мы займемся в ближайшее время. Америка кивает, смирившись с воинственным настроем девушки увидеть местные достопримечательности и культуру, познакомиться с кухней штата и попробовать популярные виды спорта. И, раз уж они проведут время вместе, он совершенно точно не против активного времяпрепровождения с Россией. Отпуск на Аляске начался с самого первого дня, как только они оставили сумки в доме. Несмотря на просьбы Америки отдохнуть хотя бы день после перелета, России удалось убедить его начать или, скорее, возобновить знакомство девушки с штатом мужчины. Первым делом решили посетить водопад Брукс, фотографии которого Россия часто видела в прошлой жизни, но никогда не бывала там вживую. Забавные запечатленные моменты, когда лосось идет на нерест, выпрыгивая из водоема, попадает точно в пасть ждущего свою пищу мишке, определенно того стоят. Рыбалка в мире животных поражала и умиляла Россию, так что она, не удержавшись, тоже сделала несколько фотографий этого водопада. После водопада Америка предложил попробовать местную еду, и Россия с радостью согласилась. Но по пути в ресторанчик, где подают отменные блюда из морепродуктов и национальную еду: сосиски из мяса оленя и лося, они заглянули в музей Анкориджа. Со всем вниманием девушка рассматривала экспонаты и фотографии в музее, посвященном истории, этнографии и искусству региона. — Некоторые коренные жители Аляски — сибиряки, которые переплыли Тихий океан и остановились на этой территории. Это значит, что ты на несколько процентов русский, Америка. — Положив чайную ложечку лососевой икры на хлеб со сливочным маслом, Россия с наслаждением откусила простенький, но недешевый бутерброд, смакуя этот невероятный вкус. — Я на несколько процентов любая страна в Европе. Россия, уже поздно, давай возвращаться. Скоро дикие животные начнут выходить, у меня нет сил с ними разбираться. — У вас они что, прямо по улицам гуляют? — Бывали и такие случаи. Под впечатлением от увиденного и того, что она лично посетила такие замечательные достопримечательности и попробовала местную еду, ей хотелось пойти куда-нибудь еще, но только не домой. Она даже отменила визит в Калифорнию, только лишь для того, чтобы продлить свое удовольствие в этом штате. Однако все же дикие животные немного взволновали ее. Да и ее домашний питомец уже устал за весь день мотаться со своей хозяйкой то там то сям, нуждаясь в отдыхе и крепком сне. Так что, с большой неохотой вставая из-за стола, убедив себя в том, что завтра с самого раннего утра они посетят зоопарк и исторический парк, пошла за американцем в сторону машины. — Это шутка такая? — Следующий день встретил стран сильным ливнем, громыхающей вдали грозой и завывающим ветром. Россия стояла у окна, наблюдая за тем, как со стуком падают на стекло большие капли, разбиваясь о поверхность и скатываясь вниз. Такая тоска. Америка подошел со спины, держа в руках две чашки: в одной был заварен крепкий черный кофе для себя, в другой — зеленый мятный чай для России. Он присел на диван, отдавая напиток расстроенной девушке. Сам он выглядел задумчивым и никак не отреагировал на слова русской, продолжая рассматривать, но не пить свой кофе. Девушка смотрит на него и, оставляя свое меланхоличное настроение перед таким сильным дождем, отворачивается от окна, обращаясь к мужчине: — О чем думаешь? Он поднимает голову, смотрит еще немного пустым взглядом, но потом словно отмирает. — Я думал о нашем совместном будущем, повседневной рутине и государственной работе... Когда мы вернемся из отпуска, что будет дальше? Имею в виду, где мы вдвоем будем жить? Россия откидывается на мягкую спинку дивана, сцепив пальцы в замок, смотрит на свои руки и напряженно, как кажется американцу, молчит. Нельзя сказать, что и она не задавалась таким же вопросом, не обдумывала скрупулезно все варианты, отсеивая их сразу же по разным причинам. В основном географических. Переезжать в Вашингтон она даже и не думала: ее Родина, ее семья остаются на ее территории, и их она на чужую культуру и людей ни за что не променяет. Как и Америка не мог бы переехать в Москву, потому что его народ, его главнейшие обязанности находятся за океаном. Жить на территории другой страны — дело совершенно глупое. До Европы американцу добираться также далеко, как и России до городов Америки. Да и в целом, жить на территории другой страны, когда отказываешься жить в столице твоей второй половинки? Бред. Такую тему все же стоило когда-то обсудить, и это время настало. — Когда мы были на Камчатке, Беларусь предложил мне столько идей для дальнейшего развития дальневосточного округа, что я просто не могу не воплотить их в реальность, — начать она решила издалека. В те времена, когда именно Российская Федерация была главой своего народа в прошлой жизни, она не обращала должного внимания на свои дальние субъекты. Заоблачные цены на продукты, массовый отток населения, старые дома… Такой невероятный субъект, алмаз с уникальными видами и природой, просто-напросто пылился где-то совсем далеко от столицы, забытый и уже совершенно ненужный. Хотя ошибки и были учтены, останавливаться на их принятии она не собиралась. Ей хотелось продолжать курс отца по развитию всех субъектов еще активнее, так что начать девушка решила с востока: строительство новых домов, привлечение ученых со всей территории для изучения тех же вулканов, гейзеров, грунта, чтобы Камчатка оставалась важнейшим научно-исследовательским полигоном для науки на ее территории на долгие века. Несмотря на то, что сейчас Камчатка по-прежнему развивается благодаря деятельности Советского Союза, ей хочется прочно укрепить темпы этого развития, а позже и ускорить. Например, сделать из полуострова привлекательный для туризма курорт, как и предлагал младший брат, построив музеи, посвященные истории и культуре этого региона, базы отдыха для приезжих, образовательные учреждения, чтобы юные ребята трудились на благо Родины, полные энтузиазма работать здесь в комфортных условиях с достойной зарплатой. Однако для того, чтобы работа была сделана на все сто, и чтобы Россия была полностью удовлетворена конечным результатом, ей нужно лично все контролировать. На это потребуется значительно больше времени, чем один год, много средств из государственного бюджета, однако, если это касается развития ее, ее людей — она всегда готова. Беларусь натолкнул ее на такие мысли, и во время отпуска на Камчатке она присматривалась к домикам, чтобы приобрести один неподалеку от какого-нибудь поселка или города. Она может позволить себе быть так далеко от столицы, потому что по факту главой государства по-прежнему является ее отец. Когда они говорили друг с другом в кабинете накануне, она ясно понимала, как тяжело Советскому Союзу будет расставаться со своей работой и обязанностями, которые занимали важнейшую часть в его жизни и существовании. Так что он явно будет не против взять ее заботы и дела на себя. Сопоставив некоторые факты, Россия пришла к тому, что от Камчатки до Аляски — ее почти родного субъекта и самого любимого штата Америки — лететь всего четыре часа. Намного меньше, чем из той же Москвы в Вашингтон. — Я думаю купить дом в Петропавловске-Камчатском и жить пока там. Ты, полагаю, останешься в своей столице? — Америка кивает головой, тяжело вздыхая, всматривается в пейзаж за окном. Россия насквозь видит, как в его голове летают хаотично мысли и решения такой, казалось бы, несущественной проблемы. Которая, однако, имеет большое значение для них двоих. Она ласково улыбается и кладет свою руку поверх его, поглаживая костяшки пальцев, — у нас будет одинаковое по времени расстояние от городов, в которых мы живем, до Аляски. Понимаешь, к чему я клоню? — Ты хочешь переехать на Аляску? — Не совсем. Но в месяц на недельку можем встречаться здесь. И будем жить вместе! — Всего неделя? — Иначе никак. Да и в любой другой момент ты можешь прилететь ко мне на Камчатку или я к тебе в Вашингтон, если у нас не будет важных дел по работе. Кажется, это единственный выход из ситуации. Америка немного повеселел, молча соглашаясь со словами русской. Учитывая тот факт, что они страны, такое решение действительно золотое. — Не знаю, как дальше правда мы будем жить… Когда я закончу с Дальневосточным округом, я перейду к следующему, и летать уже будет значительно сложнее и дольше, чем до этого. Однако Америка просто пожал плечами, не придавая словам девушки большого значения. Россия нахмурилась, озадаченно смотря на мужчину, ожидая пояснений его жеста. — До этого пройдет много времени. К тому моменту я, вероятно, передам свои полномочия ребенку и не буду так связан своими обязанностями. Озадаченность России, однако, после его слов не улетучилась. Напротив, она еще сильнее впала в ступор от его слов, не понимая окончательно их значения. — Какой еще ребенок? Америка не отвечает, но смотрит на нее многозначительным, проникновенным взглядом, отпивая небольшой глоток горячего кофе. — Ты далеко заглядываешь. — Обстоятельства вынуждают. Ты ведь не хочешь ко мне переезжать, так что приходится идти к горе самому. Они улыбаются друг другу, отворачиваются к окну и вместе прислушиваются к шумящему дождю, разбивающемуся о траву и крышу их дома. Сидят в приятной тишине и наслаждаются ею, решая все-таки остаться в этот день дома вдвоем. Следующий день страны решили начать с посещения «Туманных фьордов» на круизном судне. Правда, Америка настаивал на том, чтобы сняли они корабль для себя отдельный, без других туристов, которых сейчас в мае пруд пруди. Россию причина такого решения очень заинтересовала, и она всё хотела допытаться до ответа. Однако американец упорно молчал, ловко слезая с темы. И только когда Америка встал на одно колено перед ней, являя ее глазам красивое помолвочное кольцо, ответ стал очевиден. Она такому шагу почти не удивлена, приблизительно догадываясь о том, что именно хотел сделать американец. Однако дух все же перехватывает: и от красивого вида, что окружает ее, и от того, что сейчас на этом судне только они вдвоем, и от того, что Штаты сделал ей предложение уже дважды, но на этот раз по-настоящему. Она счастливо улыбается и кивает головой, смотрит, как он надевает кольцо ей на безымянный палец, и крепко обнимает его за шею, когда Америка поднимается. Определенно, Аляска для нее самый лучший штат. До приезда канадцев Россия и Америка еще посещают другие известные места штата, пробуют экстремальные виды спорта, вроде рафтинга и скалолазания, иногда прерываясь на каякинг, чтобы созерцать удивительно красивую природу Аляски, или рыбалку, в которой обе страны очень хороши. А когда в лесной дом приезжает и Канада со своей женой и детьми, становится в разы веселее, чем вдвоем. Братья тут же заводят разговор о недавних событиях в области спорта, располагаясь в гостиной. Но, недовольные, вынуждены переместиться на кухню по настоятельным требованиям, почти приказам, девушек, которые хотят поговорить друг с другом, сидя в комфортных креслах, а не на неудобных деревянных стульях. Как только мужчины скрываются за дверью, ведущей в кухню и продолжают прерванный разговор, Россия тут же задает интересующий вопрос: — Ты уже рассказала Канаде о своей беременности? — Да. Конечно же он обрадовался такой новости, ты бы видела его лицо! Каждый раз, как первый, — она смущенно улыбнулась, кладя одну руку на живот. — И мне… Стало лучше, когда я увидела его реакцию. После того, как мы поговорили с тобой в крайний раз, я решила, что мне нужно рассказать ему все, что меня тревожило. Ну, знаешь, по поводу моей короткой по сравнению с вами жизни. Этот процесс действительно неизбежен, и благодаря ему и его словам я это приняла. Так что сейчас я стараюсь наслаждаться каждым днем, не сидеть у себя в доме, только и делая, что просыпаясь, готовя еду и занимаясь домашними делами, чтобы потом лечь спать, и все повторилось по кругу… Я знакомлюсь с новыми людьми, часто езжу с детьми и Канадой по его территориям, иногда уезжаю в Европу и Азию одна и по-настоящему чувствую себя счастливой, совсем забывая о том, что когда-то это все же закончится. — Не стоит разбавлять свою счастливую жизнь мрачными мыслями о смерти. Ты правильно поступила, решив выкраивать время на заботу о себе, Эмма. Девушки еще продолжают разговаривать на отвлеченные темы, но со временем диалога темноволосая замечает, что Россия неудачно пытается начать какой-то интересующий ее разговор, немного смущаясь. Тогда девушка решилась спросить страну сама, любопытствуя тем, из-за чего же она чувствует себя неловко. — А… Сложно вообще с маленьким ребенком, да? Эмма сдавленно охает, прижимая ладонь к губам, чтобы не закричать от шока и радости. Она едва успокаивается и, подсаживаясь ближе к России, берет ее за руки, сжимая. Ей хочется уже раздавать все советы, которые она пронесла через всю свою молодость, но страна вдруг отрицательно качает головой. — Я еще нет. У нас просто с Америкой недавно зашел разговор о ребенке, а я об этом не особенно задумывалась. Инициатором разговора, что удивительно, был он. Со стороны девушки слышится опечаленный вздох, но она тут же берет себя в руки, задумываясь о словах страны. — Да, действительно удивительно. Мне Канада говорил, что вы детей не хотите. — Ну… Это давно было, сейчас многое поменялось. Хотя ребенок — это все-таки сложно. Много времени и сил нужно будет тратить на его воспитание, а у нас двоих ни первого, ни второго. Так что не знаю, хорошая ли это вообще идея. Эмма понимающе кивает, припоминая себя, когда тоже дошла до такого момента. Она колебалась как раз-таки из-за возможных страданий и терзаний по поводу того, что муж и дети переживут ее на долгие десятилетия вперед. Такой шаг как появление нового члена семьи требует большого внимания и ответственности, так что только через несколько месяцев она на него решилась. — У тебя есть все время мира, чтобы подумать об этом. Не нужно торопиться и уж тем более подстраиваться под других, если они хотят, чтобы у вас был ребенок. Потому что он твой, а не их, и ответственность за малыша будешь нести именно ты, а не они. Но если тебе нужно будет поговорить с кем-нибудь об этом и попросить совета у человека знающего, я всегда рада предложить свою кандидатуру. — Она успокаивающе улыбнулась, заставляя русскую немного расслабиться. — Да… Спасибо тебе, Эмма.***
Разговор с женой канадца совершенно не выходил из головы русской. Просыпаясь, она думала об этом; рассматривая новые, потрясающие виды, окружающие ее, она рассуждала о сложностях воспитания ребенка у себя в голове; ложась спать, навязчивые мысли не покидали ее. Даже когда Америка и Россия вернулись в Москву и встретили Германию… Она продолжала. Об этом. Думать. И если раньше — каких-то несколько месяцев назад — такие случайные раздумья нагоняли ужас и отвращение, сейчас Россия ненароком представляла, какой бы могла быть полная семья с американцем, и какой бы мог быть их ребенок. По внешности и по характеру… Теперь это не кажется ей чем-то из ряда вон выходящим. Но они ведь еще не муж и жена. Стоит ли все же задумываться об этом сейчас? — Музейный комплекс продолжает удивлять меня своими масштабами и красотой, — Германия внимательно рассматривал многочисленные павильоны ВДНХ, слушал, как Россия несколько заторможено рассказывает об их истории и о том, что именно в них находится. Заметив непривычную для девушки несобранность и неуклюжесть, когда она постоянно запинались на ровном месте, смотря себе под ноги, он часто оборачивался на нее, кидая озадаченные взгляды. На что тут же реагировал американец, оказываясь рядом с девушкой. Убедившись, что с ней все хорошо, когда она кивнула в ответ на его немой вопрос, Америка обернулся к немцу, смотря на него вопросительным взглядом. И Германия буквально почувствовал, как от него исходят волны пассивной агрессии. — У тебя какие-то проблемы, Америка? — Отнюдь, какие могут быть проблемы? Я разделяю твои чувства по поводу этого комплекса, — Америка осматривает окружающее его пространство, указывая рукой в сторону Дома культуры. — Кто знает, насколько сильно бы нас удивил и вдохновил ВДНХ, если бы Союз не был вынужден прервать свою активную деятельность из-за войны. Знаешь ли ты, что половина сотрудников комплекса погибла на фронте, защищая свой дом от одной больной семейки с неадекватными идеями и манией величия? Русская от реальности пока отключилась, так что совершенно не реагировала на напряжение, витающее в воздухе между этими двумя, и на не очень дружелюбные комментарии, которые оглашал американец. Германия сжимает руки в кулаки, большой силой воли заставляя себя не измениться в лице и не сорваться. Абсолютное неуважение, которое демонстрирует Штаты, терпеть он больше не станет. Набрав в грудь побольше воздуха, нарочито медленным, спокойным голосом говорит: — Я не буду более повторять, что теперь с отцом меня ничего не связывает, раз ты этого никак не поймешь. Даже если бы он не объявил войну Советскому Союзу, и даже если бы здесь были абсолютно невероятные вещи, разве твоя реакция отличалась от настоящей? Как ты там сказал в своей секретной телеграмме, когда посетил выставку в первый раз? «Ничего выдающегося»? — Потому что к тому времени я действительно не видел ничего впечатляющего. — Вероятно это связано с твоими поверхностными, плоскими взглядами, когда ты судишь книгу по обложке. Или видишь и слышишь только то, что хочешь увидеть и услышать сам. — Судя по тому, что ты продолжаешь реагировать на мои слова о твоем темном прошлом, что-то все-таки внутри осталось. Они уже давно остановились, стоят напротив друг друга и продолжают словесные баталии. Пускай говорят они и негромко, однако проходящие мимо зеваки с интересом оборачиваются на них, кивают головой в их сторону и как бы невзначай проходят мимо них по несколько раз, чтобы послушать, о чем таком интересном говорят страны. Россия такую активность замечает, когда, наконец, выходит из своих мыслей, сделав выводы из всей ситуации с ребенком. Няня — это единственный верный выбор. Полностью посвящать время младенцу, подрываясь с постели в ночи, чуть только он заплачет, она не сможет. Страна должна выглядеть презентабельно перед своим народом, и если она устает при выполнении своей-то работы, о чем тут говорить, если появится и ребенок, за которым глаз да глаз? Пожалуй, няня может жить в их доме на Аляске вместе с малышом. И каждую неделю в месяце Америка и Россия будут навещать его, чтобы он совсем не забывал о наличии двух родителей. Да и в целом помощь на стороне — обыкновенная практика среди стран. Америка вот тот же или СССР с нянями в детстве взаимодействовали намного чаще, чем с родными родителями. И ничего, вполне адекватными выросли. Отцов своих они, правда, ненавидят, но так неудачно сложились обстоятельства. По крайней мере она надеется, что это всего лишь совпадение. Так что теперь Россия точно знает, как будет действовать в будущем, если у них все же родится ребенок. К такому повороту событий она определенно будет готова. И только она планирует шикнуть на немца и американца, попросив вести себя нормально и уважительно друг к другу… Оказывается в Парке. Она тяжело вздыхает, в очередной раз оказавшись здесь немного невпопад, не тогда, когда действительно в этом нуждалась. Однако Россия, отбрасывает ранее витающие в голове мысли, радостно бежит навстречу к фонтану по знакомой тропинке, чувствуя божественное присутствие рядом с шумящей водой. Выходя на небольшую полянку, замечает Его. Его настоящее обличье выглядит именно так, как и представляла русская Бога. Бледное, идеально чистое лицо без привычных мешков под глазами и шрамов; спокойные небесно-голубые глаза, остановившиеся на девушке; белоснежная ряса, так отличающаяся от человеческой одежды, которую привыкла видеть на Нем русская. — Отличная работа, Россия, — говорит Бог, жестом предлагая девушке сесть на место рядом с Ним. — Ты хорошо постаралась за весь этот год и выполнила Мою просьбу с хорошим результатом. Я знал, что сделал верный выбор, доверив тебе дело по сохранению Земли. — Я рада, что у меня все вышло. Но без Вас и Ваших наставлений я бы ни за что не прошла такой путь в одиночку. И важную роль сыграли мои близкие в достижении такого высокого результата. — Больше ты не моя должница. Но в любой другой момент Я буду ждать тебя здесь, в Парке, когда ты захочешь поговорить или что-нибудь спросить. Только не слишком злоупотребляй этим. — И я точно попаду сюда? — Блокировать твои попытки Я больше не стану. — Он отталкивается от фонтана и, трепля девушку по макушке, смотрит вдаль, — не буду тебя здесь задерживать. Слишком долгое и частое нахождение в Парке плохо влияет на живых существ и их разум. Бог отстраняется и начинает удаляться от России, идя по дороге вдоль многочисленных лакированных лавочек и высоких деревьев. Но вдруг останавливается, будто только что что-то вспомнил, и поворачивается к по-прежнему сидящей на холодном мраморе девушке. — Начинай есть за двоих. Не успев и отреагировать или хотя бы удивиться таким недвусмысленным словам, Россия снова оказывается на ВДНХ, рядом с ссорящимися мужчинами. Последняя фраза Бога оглушает ее, и она еще стоит в ступоре некоторое время. Приходит в себя только тогда, когда Америка вдруг повышает тон, кажется, совсем скоро переключаясь на нецензурную лексику. Спохватившись, она встревает в спор, кое-как разряжая напряженную атмосферу. Закончить прогулку приходится намного раньше, чем планировалось, и Германия уезжает обратно в отель, попрощавшись с девушкой и намеренно проигнорировав мужчину. Последний на это никак не отреагировал, тоже делая вид, что на месте немца — пустота и ничего более. И Россия едва дожидается момента, когда они останутся вдвоем, чтобы сказать ему такую неожиданную, но не слишком удивительную новость. Однако все же немного поторопилась. Америка не отреагировал отрицательно: не кричал, не истерил и не сбежал от беременной невесты обратно в Вашингтон, прячась от того, что сам и сделал, нет. Просто в его мозгу вдруг что-то щелкнуло, и вместо спокойно и адекватно принимающего любую новость мужчины, Россия увидела и прочувствовала на себе, когда у него включился режим гиперопеки. Первое время это даже умиляло: когда девушка хотела встать за стаканом воды, он тут же давил ей на плечо, вынуждая лечь на кровать обратно, и сам шел на кухню, возвращаясь с холодным напитком; когда девушка хотела погулять или просто постоять на улице, наслаждаясь летним воздухом, он укутывал ее в несколько слоев одежды, опасаясь, что она может простудиться. В мае, в температуру выше двадцати градусов. Когда русская рассказала семье о своей беременности, он был рядом и внимательно следил за лицами республик и Союза, дабы убедиться, что всех все устраивало, и никто не захочет навредить девушке. Вот тут-то она и начала замечать его чрезмерную заботу. Даже когда Россия пошла вслед за находившимся в прострации отцом, который не сказал и слова, выражающего его мнения по поводу всей этой ситуации, Америка пошел за ней, оставаясь немного позади. Он хотел зайти в кабинет вместе с Россией, но она выставила перед собой ладонь, закрывая дверь. Так что американец просто остается ждать рядом с комнатой, когда невеста кое-как успокоит и растолкает Союза, осмысляющего тот невероятный факт, что он станет дедом. Через несколько дней, когда вся семья более или менее свыклась с мыслью, что вскоре появится новый член семьи, Россия и Америка лежали в спальне девушки, лениво болтая на разные темы. — Нам стоит отменить полет к Франции и Англии, — говорит между делом Америка, когда наступает недолгое молчание. Полулежа на кровати, он поглаживал длинные волосы девушки, навалившейся на него спиной. Эти повторяющиеся действия ее постепенно усыпляли, но она тут же взбодрилась, когда услышала слова жениха. Резко повернувшись, Россия нахмурилась, немного сдвигаясь от него назад, — не дергайся ты так, будь осторожнее. — Ты сейчас шутишь или серьезно говоришь? — Перепады давления и низкая влажность в самолете могут отрицательно повлиять на здоровье ребенка, — спокойно поясняет он. — Это чушь, кто тебе такое вообще сказал? Мне кажется, твои родители достойны знать о том, что у нас будет ребенок. И раз уж своей семье я все рассказала, очередь за твоими. — Они узнают тогда, когда узнают остальные страны. — Нет уж, — Россия останавливается, по виду американца понимая, что он точно не горит желанием полететь к своему отцу и сообщать такую новость. В таком случае она воспользуется тем оружием, к которому так не хотела прибегать, — тебя лучше не злить и не расстраивать меня своими словами, Америка. Кто знает, как это может повлиять на ребенка. Он поджимает губы, отворачивая голову от сидящей напротив девушки. Думает над ответом, и на выдохе с большой неохотой выдавливает из себя согласие. И уже через несколько дней русская делится новостью с подпрыгивающей от радости Францией, которая закружила девушку, взяв ее за руки, и с недоумевающим Великобританией, который переводил свой удивленный, неверящий взгляд со своего сына на весело улыбающуюся Россию.***
Сидя на садовых качелях на заднем дворе полюбившегося домика на Аляске, открытые ноги девушки заливало золотыми вечерними лучами от Солнца. Ее рука покоилась на заметно округлившемся животе, поглаживая его через ткань белого легкого платья. Неподалеку бегал Бейли, догоняя еще полного сил соболя, наворачивая круги по периметру всего земельного участка. Она вспоминала все то, что произошло с ней за последний год, как круто изменилась ее жизнь, ее отношения с другими странами в особенности. Как еще некоторое время назад она сидела у могилы отца, роняя одинокие — такие же, как она — слезы на могильную землю. Просила Бога сделать так, чтобы все ее страдания прекратились. Как еще некоторое время назад она с ненавистью во взгляде смотрела на американца, проклиная его на чем свет стоит и желая по меньшей мере ужасных мук и страданий. Сейчас Россия улыбается, когда Америка, окликнув ее, несет в руках две чашки с горячими напитками и пледом, заботливо укутывая жену в теплую ткань. Она кладет голову ему на плечо, когда тот садится рядом, тоже смотря вдаль, наслаждаясь красивым видом. Пускай она и выполнила просьбу Бога, впереди все еще ждет много работы и целей, которые Россия ставит перед собой уже сама. И для нее жизнь, совершенно новая и такая яркая, рядом с близкими сердцу странами только начинается.
Примечания:
Семь месяцев моего труда закончились. Скажу честно, это было жоска и сложно для меня, но я рада, что теперь на работе красуется статус "завершен". Спасибо всем, кто оценивал и комментировал мою работу — вы мои любимые!
