Хроники их будней

       Лазарю много лет. Очень много. Настолько много, что в день, когда календарь показал очередной День рождения, в голове Лазаря не возникло подходящего числа. Именно тогда он перестал считать.        Лазарь много где жил. Он побывал во многих странах, посетил разные города, видел как сменялась архитектурная мода. У него было великое множество домов, а потом и квартир. Неоднократно становился свидетелем, как в результате военных конфликтов разрушались одним махом огромные здания. Порой чужие крики боли до сих пор преследуют его во снах. Лазарь бродил по свету, сменял места жительства, участвовал как в создании, так и в разрушении…        Однажды в период блужданий, он вышел к маленькой деревушке. На дворе был далекий теперь тринадцатый век. С вершины холма, на котором Лазарь стоял поселение словно помещалось в ладонь. Десять — пятнадцать домиков от силы. И люди — как муравьишки. Всегда в движении, что-то делают или тащат, могут нестись толпой. Кричат, смеются, разговаривают. Живут.        Путь Лазаря был долгим. Последний раз он спал в кровати месяца два назад. Полноценно ел — и того дальше. В последнее время ночью укрывал его звездный покров, в качестве подушки нередко бывало ничего. Натыкался ли Лазарь на такие деревушки раньше? Раза два или три. Оставался ли он там на время? Иногда находились добросердечные, впустившие чужака под свою крышу, кормившие своей едой. Но стоило им поговорить немного больше… На ночь его никто не приглашал остаться. Один раз его попросили вон прямо посреди ночи. Лазаря это не задевало. Он знал, что отличается, знал, что в этом нет ни его вины, ни уж тем более вины незнакомых ему людей.        Но в этот раз было по-другому. Сначала всё шло привычно. Он подошел к мужчине — главе семейства. Поздоровался.        — Что же, вы издалека? — уточнял незнакомец.        Лазарь покорно кивал.        — Быть может, вы голодны с дороги?        Лазарь порывался откреститься.        — Полно вам! Две недели в лесу из человека волка сделают! — тоном, не терпящего возражений отвечали ему, — Пойдемте, отобедаете с нами, а после обсудим, куда вам идти!        Ну, честно сказать, в этом не было ничего нового. Лазаря и раньше приглашали отобедать за небольшую плату в виде помощи по хозяйству.        Лазаря впустили в дом. Посадили за стол. Накормили. Правды ради, на еду он набрасывался действительно, как волк. Быстро закончился обед, Лазарь планировал исчезнуть тоже быстро, как тень, но его окликнули.        — Темнеет нынче скоро. Не останетесь ли на ночь? — спрашивала уже хозяйка дома. Женщина с добрыми глазами. Лазарь на это только оглянулся на её мужа. Тот лишь кивнул.        Что ж, и такое бывало. Лазарь не препятствовал. Делал всё, что говорили. Нужно принести он нёс. Убрать — убирал. Нарубить дров — рубил. С таким подходом темнело ещё быстрее.        Спать уложили в сарае. Слушая звуки ночи и храп домашних свиней, он вспоминал этот вечер. Как горяча была еда, как громок смех отца семейства, как спокойна его жена, как веселы резвящиеся у стола дети. И как Лазарь в это всё не вписывается.        На рассвете он ушел. Тихо, точно также как и появился. Исчез будто мысль, пришедшая во сне, которую ты никак не можешь вспомнить при пробуждении. И порой в течение дня сам себя спрашиваешь: «А была ли она вообще, эта мысль?». Много после того случая Лазарь мог лежать где угодно, — под звездным небом, под крышей съемной комнаты — и нет-нет, да и задаваться вопросом, а каково это — уснуть с кем-то и не убегать под утро?        У Лазаря были женщины. Много женщин. Он знал, что привлекателен. Ещё более он знал, что делать, чтобы женщины от него не уходили. Тем не менее, снова и снова уходящим был Лазарь. Рано утром, выбираясь из нагретой постели. Или вечером, но когда уже не имело смысла оставаться. Снова и снова, находя себя в чужих объятиях, он чувствовал пустоту.        Лазарь ошибался. Столько, что и не счесть. Порой эти воспоминания приходили по ночам, когда он не был готов. Кошмары мучали его по многу часов, заставляли биться с невидимым противником, оставляя после себя опустошенность. Сидя на развороченной кровати, в холодном поту, он походил на загнанное животное.        Лазарь прожил столько, что по пальцам не пересчитать. Повидал то, о чем не рассказать за один час. Сделал то, что хочется вырвать из памяти крепкими щипцами. Был любим, но не любил.

***

       Жар огня — на коже, привкус гари — во рту, угарный газ — в легких. Снова крики неизвестных, их силуэты вокруг. Его руки в крови по локоть, она стекает вниз и капает к остальной. Той крови, что набралась по самые колени.        Когда напряжение достигает пика, Лазарь не выдержал. Вскочил, дыша, подобно спасенному утопающему.        Вокруг темнота. Справа доносилось тиканье старинных часов. Слева — шевеление.        — Лазарь? — слабо донеслось из темноты, — Опять?        Лазарь молчал, всё ещё переводя дыхание. Кажется, лечь обратно на мягкую подушку после сделанного будет подобно преступлению. Всё вокруг кажется обманчиво добродушным, незаслуженным: удобный матрас, теплая кровать, заботливый голос, обжитая квартира. Он не должен был быть здесь, не имеет права…        — Милый, всё хорошо. — ладонь Лиды мягко опустилась на спину. Аккуратно гладила круговыми движениями. Они сидели в абсолютной тишине пока сердцебиение не пришло в норму, — Ложись обратно.        И он покорно опустился на подушку. Позволял Лиде положить голову ему на плечо, а руку — на грудь, со стороны сердца.        — Дыши.        Лазарь дышал. Дышал, пока чувствовал тепло родного тела рядом. Дышал, когда пропускал сквозь пальцы мягкие пряди волос. Он не заметил, как кошмар прошлого отпустил. Лазарь не заметил, как снова отпустил себя. Он здесь в комфорте, тишине и покое. За плечами много лет жизни, много опыта и событий. Бесчисленное количество ошибок. Но это в прошлом. Там, куда теперь не попасть никому. У Лазаря есть лишь сейчас. И в этом сейчас он любим и любит. Лазарь наконец-то Дома.