Выбор Сенцовой

Как я и предполагала, Алёна после того вечера опять избегала меня. Я ей сказала, что я буду ждать, сама больше не буду инициировать встречу. Людка хохотала: «Высокие, высокие отношения! " Людке я кратко сообщила, но не все подробности, просто то, что кое-что было и что она должна мне позвонить. Я оставляла решение за ней. Людка негодовала: — Бросила Олега, чтоб поебаться, и в итоге ни того и ни другого. — Люд, но не могла я ему врать. Он хороший и честный мужик. — Ага, вот все пошло по пизде, прям буквально, из-за твоей честности, — серые Людкины глаза серьезно смотрели на меня. — Ты должна с этой старой блядью расставить точки над i. — Люд, для того чтобы точки расставить хорошо бы понять, что ей от меня надо и надо ли вообще. — Высокие, высокие отношения, — опять хохотнула Людка. — Что делаешь сегодня вечером? Дети у тебя? — Нет, Олега очередь. — Приходи к нам. — Может и приду. Может сразу после работы. Я планирую задержаться сегодня допоздна, — спрашиваю: — А че, как мама твоя? Успокоилась? Людка горько усмехнулась: — Ей только общий наркоз поможет. Людкина мама вила из Людки веревки — бойкая Людка каждый раз тушевалась, и матушка ее распустилась вконец. Так невесело болтали мы, собираясь на очередную конференцию, посвященную менеджменту или маркетингу — это последнее, что интересовало меня — из-за душевных переживаний меня уже не так интересовала работа и сегодня вечером я как раз хотела попытаться нагнать упущенное. — Людка, готовь чайник вина — я приду. И Илюхе скажи. Будет ночь черных исповедей и пророчеств. Ты со своей мамой, а я со своей бабой, — грустно усмехнулась я. Мы с Людкой спустились в бизнес-центр и заняли места, чтоб нас было не видно и мы могли бы дремать или сидеть с телефоном, но каково же было мое удивление, когда я увидела Алену, бодрой походкой входящую в зал — я тут же сползла в мягком кресле вниз и порадовалась, что мы с Людкой выбрали такие места. Могла бы и догадаться, что и она здесь будет — исподтишка я наблюдала за ней. Ее сразу окружили сотрудники, каждому нужно было ей что-то сказать, поделиться. Она всем приветливо улыбалась, кивала, показывая что слушает каждого. Зашел зам, быстрыми шагами прошел к ней, взял ее под локоток и что-то говорил ей вполголоса. Она послушала и, с трудом отцепившись от него, прошла к компьютеру стоявшему на кафедре. Бодрая тетка из hr потребовала тишины и Алена начала. Я подняла голову и наблюдала за ней. На экране сменялись графики, диаграммы, какие-то полезные фразы и лозунги, она как обычно, подбегала к каждому графику, подробно рассказывала, описывала, объясняла, а я только смотрела и думала, знали бы они, как она напивается! А как отзывается на ласки, как открывает передо мной свои секреты и кончает на мои пальцы, но к сожалению, это все приправлено изрядной долей алкоголя. Коллеги поднимали руки, задавали вопросы. Кое-кто попытался троллить, задав каверзный вопрос — в ответ она рассмеялась и ответила, что будет рада задержаться в конце рабочего дня, чтобы подробно разъяснить — лицо незадачливого олуха вытянулось — в его планы не входило задерживаться на работе. С Аленой лучше так не шутить — это все знают. Я вдруг поймала себя на том, что внимательно вслушиваюсь в неинтересную и скучную тему — вот такая харизма. Искоса взглянула на Людку — тоже сидит как загипнотизированная — слушает. Я сидела уже не прячась, Алена как раз подошла к концу своей презентации, спокойно попрощалась и вышла из зала. Я повернулась в Людке: — Ну что скажешь? — Чайник вина! — сказала Людка. Мы сидели у Людки на кухне. Большая уютная кухня с деревянным полом, неярким светом лампы, с удобными такими креслицами как нельзя лучше располагала к задушевной беседе. Илюха, муж ее, приветствовал меня молча кивнув, — странный он какой-то сегодня. Людка потягивала сухое вино из огромного бокала, я по привычке пила чай. По рассеянности, Людка налила мне чай в изящную кофейную чашечку, я хотела ей сказать, но взглянув на ее припухшие и покрасневшие глаза и нос, передумала — недавно плакала она, что ли? — Почему плакала, Люд? Что случилось? Опять она? Людка грустно кивнула: — Сегодня она перегнула палку. Илюха хотел вмешаться — я ему не разрешила, он на меня и сердится. — Не знаю, может если б вмешался- ее бы это осадило. — Да, а потом бы они бы ссорились, и я опять виновата, — сморкаясь, сказала Людка.— Сенцова, знала б ты, как я от нее устала! Как будто трактор по мне проехал! — Что она опять хотела? -спросила я. — Все то же, детей нет у нас и лечиться надо. А то, что я уже 2 ЭКО сделала, а до этого 2 инсеминации не в счет? - выкрикнула Людка и залилась слезами. Я обняла ее: — Людочка, миленькая, да как же так? Что ж ей надо от тебя? Что она лезет так бестактно?! Я посмотрела на Илюху, он сидел в гостиной на диване, слышал этот разговор и на него было больно смотреть. — Сенцова, ты понимаешь? Мамаша ее доводит, она нервничает, организм и так в стрессе, а мне и слова сказать нельзя, — пробасил Илья, встал, быстрыми шагами подошел к Людке, вынул ее из кресла и прижал к себе. У него на груди Людка разрыдалась. Я со слабой улыбкой погладила ее по волосам, одними губами сказала поверх Людкиной головы Илюхе пока, он покивал, я еще раз погладила Людку, и тихо вышла из их квартиры. Чайник вина не удался. Я ехала в лифте и размышляла, насколько могут ранить нас самые близкие люди, ранить походя, не замечая. Мать все пыталась воспитать да научить ее, не обращая на Людку внимания и считая ту неразумным ребенком. Я уселась в машину, достала из сумки телефон, взглянула на экран и меня обдало жаром. Не веря глазам своим, я отвела взгляд и через секнду посмотрела на экран еще раз — нет, не исчезли. Два сообщения от Алены: «Привет!» и « Хочешь встретиться?» Я тут же ответила: «Да. Давай. Когда?» «Сейчас, если можешь, или в другой день." Я взглянула на часы — 10 вечера. Поздно для официальных визитов, а для неофициальных самое то! Я написала, что счас приеду. Вышла из машины, зашла в магазин, купила большой букет роз и поехала к ней. Она встретила меня улыбаясь, в каком-то плюшевом спортивном костюме, такая была мягкая и домашняя. Удивилась и искренне радовалась букету роз, сразу нашла большую вазу из чистого стекла, без изысков, орнаментов и тому подобное, налила туда воды и поставила букет. — О, какая стильная ваза! — Похвалила я. Алене было приятно, она улыбалась. — Снимай пальто, проходи. Я сняла пальто и сапоги и прошла в гостиную. — Садись вот в кресло или на диван. Будешь чай, кофе или тебе вина? Я уселась в кресло, поджав ноги под себя: — У тебя есть кофе-машина? — Да. — Двойной эспрессо. И воды стакан, пить хочется. Она все принесла, расставила на столике. Я с наслаждением напилась воды и выпила горячий кофе одним глотком. Она устроилась напротив меня на диване. - А ты? — спросила я ее. — Я не хочу, — отвечает. Пауза. — Ты сегодня была хороша, так вдохновенно говорила! — решаю я продолжить светскую болтовню. Алена улыбнулась, сверкнула черными глазами: — Тебе понравилось? — О, да! А как ты уела того идиота?! — А ты как думаешь? Он-таки остался после работы, я Сергею сказала. Пауза. Я сижу в кресле, она на диване. Она расслаблена, облокотившись головой на спинку дивана, смотрит на меня. Я немного робею под ее взглядом. — Я пригласила тебя, чтоб прояснить ситуацию, — наконец выговорила она — между нами ничего не будет, ни этого животного секса, никакой связи, договорились? «Ничего себе!» — подумала я и согласно кивнула. — Ты мне симпатична, и даже очень, но я не могу продолжать… это. — Что «это»? «Этого» не было! - Пробормотала я. — Правильно. Не было. На работе будем продолжать вести себя как обычно, то есть безразлично! Пожалуйста, если ты не должна ко мне обращаться — не обращайся, — решительно потребовала она. — Я все поняла, -проговорила я с сожалением. Ух, и разбежалась, цветы купила, радовалась. У нее своя жизнь, не нужна я ей. — Ты меня больше не услышишь, не увидишь. Прости меня, я не должна была… Когда, ты пьяна была… — сбивчиво сказала я и встала с кресла. Она встала с дивана, подошла ко мне, ласково взглянула мне в глаза и проговорила: — Я рада, что между нами есть взаимопонимание! Меня затрясло — бог ты мой, как же близка она и недосягаема! — Конечно, нет проблем! — чеканя слог, произнесла я, сделала шаг вперед, взяла ладонями ее лицо, закрыла глаза и впилась в ее столь желанные губы долгим поцелуем. Что я делаю, черт возьми?! Она ж просила не… Я не успела додумать, так как почувствовала, что она мне отвечает. Отвечает, не боясь и не робея. Мои руки скользнули на плечи, на талию, я прижимала ее к себе так, как будто назавтра меня должны были обезглавить, она еле заметно вздохнула и прижалась ко мне, обнимая меня за плечи. Еще через мгновение она отпрянула от меня, со стоном я отпустила ее. — Сенцова, — строго сказала она. — Ты что творишь? Как нашкодивший ребенок потупила я взгляд: — Прощальный поцелуй, и все Алена Витальевна, в жизни не повторится! — Хорошо, — задумчиво сказала она, — иди. Я тебе позвоню. Не веря, я смотрела ей в лицо: — Что? — То, что слышала! — отрезала она, — Говорю, что поздно уже, надевай свои, что там у тебя, сапоги? И иди! Я завтра позвоню тебе. Я рванулась к ней, поцеловала ее в смеющиеся глаза, в шею, в запястья, в лоб, натянула сапоги и выскочила за дверь, тяжело дыша. Счас и я чувствовала, что меня переехал трактор.