Выбор Сенцовой

Я сказала Людке, что живу у Алены, помогаю ей справиться с алкоголизмом, выйти на независимый рынок работ и пытаюсь помирить ее с младшей дочерью. Людка несколько минут материлась, обзывала меня дурой, идиоткой, человеком с размягчением мозга, кретинкой, имбецилом, нимфоманкой, зависимой, приплела Стокгольмский синдром, и прочие заболеваниями мозга, души и нервной системы в общем, и кляла Алену последними словами. Когда она остановилась набрать воздуха — я вежливо поинтересовалась, сколько еще ждать, так как Людка девушка эрудированная, образованная, знает много терминов. Людка заржала в трубку и горделиво сказала: — А то. Я долго могу. — Но ведь ничего не предвещало. Так культурно разговаривали про детей. И тут такой поток. Людка смеялась: — Сумасбродка, прекращай. Какой сайт, раз она не просыхает. Она у нас-то через пень-колоду. Не, она хорошо подает материал, ты знаешь, как она умеет, но что-то запала больше нет. Не бегает, стоит или сидит. — Людка — ты гений. Я знаю, какое наказание придумаю ей. — Что? — от Людкиного любопытства завибрировал телефон: — Это такие игры, да? Кляпы, связывание? — Нет, Люд, надеюсь до этого не дойдет. Люд, и мы не спим. Я типа коучер-нянька. Она подписала договор, если поймаю с алкоголем — сделаю с ней что захочу. И несколько дней назад поймала. — О! — воскликнула Людка. — Я ж говорила. — Да погоди ты, — нетерпеливо перебила я ее. — У нас вроде появились заказчики, которые хотят чтоб она выступила, а она боится. Вот я ее заставлю! И детей ее позову, чтоб послушали мать, пусть реабилитирует себя. — Сенцова! Ты ангел! Надеюсь, Алена когда-нибудь поймет. Она не руководит уже давно, может смягчилась? — Людка! Я не в силах это обсуждать, лучше расскажи, как Илюха два раза одного и того же близнеца накормил, поржем хоть. И Людка моментально переключилась. Близился час Х. Алена несколько дней сильно нервничала, но пить, чтобы расслабиться было нельзя. Я постоянно готовила ей чай то с лавандой, то с корицей, успокоительные ванны, Массажи. Прогулки. Заверения в ее исключительности. — Алена, ты увидишь все будет хорошо. Тебе даже понравится. Не сможешь слезть с адреналина. А они все в обморок упадут. Ну и что, что они будут смотреть. Ты красивая и умная. И увидишь, денег отстегнут столько, сколько люди за месяц не зарабатывают. Давай! И вообще отстань, ты сама виновата! Сама себя вогнала в такую ситуацию! Надо меньше пить! Алена надела строгую блузку, узкую юбку карандаш, темные колготки, туфли, сделала себе строгий макияж, чуть выделив губы, посмотрелась в зеркало, перекрестилась и я отвезла ее. В зал набилось (или согнали) много народа. Алена вышла, представилась, улыбнулась и своим бесподобным низким голосом начала. Скучнейшая тема… «Финансовый менеджмент как управленческая деятельность основывается на использовании разнообразной информации о предприятии и среде его функционирования…» Чуть-чуть послушав, я вышла из зала. Меня просто бросало в дрожь от ее голоса, улыбки, пронизывающего взгляда черных глаз, от ее ног в конце концов. Аудитория тут же попала под ее влияние и все с удовольствием таращились на нее. «Основой информационного обеспечения… можно выделить данные финансового и управленческого учета, бухгалтерскую отчетность… информацию учреждений банковской системы…. … менеджмента — взаимосвязанная совокупность средств, методов и персонала, необходимых для осуществления анализа, планирования …» Доносилось до меня в чуть приоткрытую дверь. Дашка и двое старших детей пришли тоже и внимательно слушали «Релевантность… …полнота (достаточность) — … сопоставимость» Все. Это конец. Начались вопросы. Алена отвечала быстро и по делу. Все точно так, как она умеет. Все. Расходятся. Я ждала ее на улице. Мы сидели в ресторане с ее детьми и праздновали Аленин триумф! Дашка улыбалась, села рядом с ней и обнимала маму. Соскучилась, видать, девка. Алена время от времени смотрела на меня и улыбалась. Лиза и Антон громогласно удивлялись, что и подумать не могли, что она такая крутая. И тема современная и, хотя они не этим занимаются по жизни, но в курсе дела. Они-то ее все время видели занятой, отдающей приказы и подгоняющей их в школу, на кружки, быстрее в душ и быстрее спать. Когда официант подошел и корректно спросил, то есть предложил карту вин, Алена быстро посмотрела на меня и спросила: — Ты будешь? Один бокал? Я ответила: — Да. И она сказала официанту: — Принесите, да, но только один бокал. Тут уж Дашка, Лизок и Антоха заорали в голос и кинулись тормошить и обнимать ее. Она посмотрела сквозь слезы поверх их голов и сказала мне неслышное спасибо. Поздно вечером мы развозили детей по домам. Даша клялась, что переедет к маме обратно на следующей неделе. Антон и Лизка сказали придут в следующую субботу на обед. Алена каждого подолгу обнимала и целовала, прежде чем расстаться. Лицо ее светилось. Я радостно наблюдала за ней. После того как мы высадили Дашу, она проводила ее до квартиры и вернулась в машину, мы поехали к ней. Она была молчалива и задумчива. Потом сказала: — Спасибо что ты их позвала. Спасибо. Они давно меня не видели улыбающейся. Давно. Спасибо тебе, моя…- сказала она и осеклась. — Алена, солнце мое — тебе это положено. Ты рождена для этого. — Для чего? Не понимаю тебя. — Для того, чтоб улыбаться. Если б ты видела себя сегодня, ты б немедленно в себя влюбилась. Мы пришли домой. Ее я сразу отправила в душ — счас спадет эйфория, опять захочет выпить. Рассеянно положила теплые носки на батарею, смотрела в окно и думала: так дальше продолжаться не может. Еще месяц в таком режиме я не протяну. Вставать утром и резать салат? Заставлять ее принимать холодный душ? Варить супы? Сколько я еще протяну таким образом? Но надо отдать должное — она старалась. Я проснулась раньше ее и смотрела на нее. Белоснежные простыни оттеняли ее бледное лицо и темные волосы. Алена. Моя. Я не хотела больше злиться. Я не хотела заводить себя, чтобы орать и сердиться на нее. Я хотела обрушить на нее тонны любви и нежности, но я не знала, как она отреагирует на это. Почти два месяца мы жили бок о бок — у нас не было секса, каких-то признаний и прикосновений (массаж ног и поглаживания перед сном не в счет — все это делалось для терапевтического эффекта). Только то досадное происшествие в туалете на ее работе выбилось из контекста. Она открыла глаза, увидела, что я на нее смотрю: — Что смотришь? — А как ты думаешь, может нам вдвоем свалить куда-нибудь на месяц-другой? — Доброе утро! Кто тебе сказал, что я куда-то поеду с тобой на месяц? Тем более, тебе есть с кем ехать! — Да, ты права. Но я, опять же, думала в терапевтических целях, подальше от соблазнов. — Слушай, Сенцова. — Она подозрительно посмотрела на меня. — Я слушаюсь тебя согласно нашему договору и молчу. Но… Это много времени, и вообще у меня дети. — У меня тоже. Но необязательно сейчас, а может через полгода, год? — Ты не возвращаешься в Таиланд? Вы расстались? — Мы не расстались, и я возвращаюсь! Я так, для закрепления эффекта это может быть хорошо. Я встала с кровати и пошла в душ. С Бригиттой пришлось расстаться — всегда спокойная и улыбчивая, вылила на меня поток ругани на английском с обилием вариантов фак, а потом и немецком языке, из которого я поняла только одно слово — Arsch. Расстаться пришлось по телефону, но я врать ей не хотела, да и не могла. А Алена расцвела. После того триумфального вечера, к ней обращались богатые фирмы, заказчики, просили выступить. Вела она себя образцово, не выпивала. Даша переехала к ней и с удовольствием ходила на ее лекции, постоянно фоткая себя и ее с бейджами на шеях и ставила в инсту. Мы уже прожили с ней более трех месяцев, мне все-таки надоел этот салат, яйца и авокадо по утрам, ходьба по вечерам, и я ушла. Дети уже меньше приходили ко мне, занимаясь своими делами и пестуя младшего братика, мы с ними в основном собирались раз в неделю по выходным, строили планы насчет летних каникул со мной в Таиланде. Один раз вечером, я сидела дома и работала. Обычно я спала до двенадцати дня, а потом работала вечер и ночь напролет. Стук в дверь — кто бы это мог быть? — Кто там? — Я. Я открыла дверь: — Алена? За каким… Что ты здесь делаешь? — Тебе кажется нормальным прожить с человеком 3 месяца, а потом уйти, не говоря ни слова? — Я попрощалась. — Пробормотала я.- Алена, ты хочешь поругаться? Поссориться? — Я хочу узнать, договор наш в силе? Уже можно трогать друг друга или только мастурбировать? Я же знаю, что ты меня хочешь. У меня на секунду сбилось дыхание. Я тут же почувствовала, что да. Хочу. — Твою мать! — сказала я. — Твою же мать! Ты зачем пришла? Потрахаться? Так вали отсюда, мне и без тебя есть с кем потрахаться. Знает она! Знает она! Я никогда больше не дамся ей. — Не злись. Я хотела тебе сказать спасибо, и можно тебя поцеловать? — Ну скажи и вали на все 4 стороны! — Возмущенно сказала я и уставилась на нее. — Спасибо! — Сказала она, шагнула вперед и поцеловала меня. В губы. С языком. С тех пор мы больше не расставались. И летние каникулы мы провели в Таиланде. Вместе с моими детьми и Дашкой. — Сенцова, — она лежала на мне, отдыхая после нескольких оргазмов кряду: — Ты сводишь меня с ума. Я поцеловала ее в ухо: — Взаимно. — Да, но я тебя не трогаю. — Нет, конечно, просто лежишь на мне, а так да. Не трогаешь, конечно. — Так что ты там говорила, поехать на месяц закрепить эффект трезвости? — А мы едем! Закреплять эффект. — Погоди, когда? Надо детям сказать! — Проговорила она и пошла поцелуями вниз. — Я… Им… Всем… Сказала…