Уроборос

Матильда сидела на диване в гостиной и машинально переключала каналы в поисках хоть сколько-нибудь интересной передачи. На улице уже давно сгустились сумерки и горели фонари, но спать девушке не хотелось совершенно. Из приоткрытого окна доносился гул проезжающих по дороге машин, а где-то вдали громко лаяла собака, отвлекая и без того рассеянное внимание. Из родительской спальни слышалось мирное сопение. Мать с отцом, устав после тяжелого рабочего дня, уже давно легли спать. Невольно она завидовала им, ведь сама страдала от бессонницы, появившейся на нервной почве во время подготовки к выпускным экзаменам. Желание доказать преподавателям, что они зря ставят на ней крест, было столь велико, что это вылилось в совершенно иррациональную потребность всегда и везде быть первой, несмотря ни на что. Но ее идеалистические стремления достаточно скоро разбились о суровую реальность на миллион осколков. Оказалось, что для поступления в престижный вуз недостаточно было просто хорошо учиться и усердно готовиться к экзаменам. Немаловажную роль играло и то, насколько влиятельны твои родители, смогут ли они позаботиться об обеспечении выгодного места и продвинуть тебя повыше, или же придется самому барахтаться в тщетных попытках добиться справедливости, и все равно ничего не получить взамен. Так случилось и с Матильдой. Несмотря на все ее усилия сдать экзамены как можно лучше, тех, кто окажется в списках на зачисление определили уже заранее, так что у девушки не было ни малейшего шанса попасть в их число. Эта несправедливость окончательно убила в ней всю мотивацию к обучению, так что, стоило распрощаться со школой, как Матильда тут же отложила все свои книги куда подальше, только и делая, что убивая свое время за просмотром глупых развлекательных шоу по телевизору и поеданием всяких вредных вкусностей. Но осознание того, что она так и не смогла добиться поставленной цели, все же терзало ее по ночам. В это время девушка, наконец, оставалась наедине со своими мыслями и могла раз за разом обдумывать, достаточно ли она сделала, могла ли постараться лучше, в чем совершила ошибку. Только вот от этих бесплодных рассуждений становилось еще хуже. Собственными руками девушка все больше загоняла себя в пучину отчаяния, и как бы ни старались родители ее подбодрить, она окончательно разочаровалась в себе. Так или иначе, спустя некоторое время переутомление взяло свое, и Матильда почувствовала, как глаза наливаются свинцом. Она даже не заметила, когда пальцы сами собой разжались и пульт выпал из рук. Но телевизор продолжал работать. Какое-то глупое музыкальное шоу закончилось, сменившись новостным выпуском. Сначала ни о чем сверхъестественном не говорили. Первым был прогноз погоды – предупреждение о сильных осадках, затем –  репортаж о приближающемся Рождестве, следом – о проведении какой-то выставки, посвященной готической культуре, после – о крупной автоаварии с несколькими жертвами. Впрочем, как и всегда, на местном канале не было какой-либо логики в последовательности новостей, так что все это бы точно прошло мимо Матильды белым шумом, если бы не громогласный голос диктора, сообщившего: «жестокое убийство потрясло весь город. На месте преступления уже побывал наш репортер. Ему удалось пообщаться с непосредственным очевидцем событий». В следующее мгновение на экране появился человек, который судорожно поправлял сползающий с плеч плащ, очевидно, накинутый в спешке. Его губы были сжаты в тонкую линию, на лбу выступила испарина, а глаза беспокойно метались из стороны в сторону, словно в поисках опасности. Мужчина явно пребывал в состоянии нервного возбуждения и не мог стоять спокойно, то и дело пытаясь скрыться от объектива камеры, но сотрудник СМИ за кадром постоянно его останавливал. – Расскажите поподробнее, что произошло? – настойчиво поинтересовался репортер, – с чего все началось? – Ничего не предвещало беды… – с трудом собравшись с мыслями, начал повествование свидетель, – мы с Маргарет так же, как и всегда, ужинали после работы, когда в дверь кто-то позвонил… Она сразу пошла открывать, подумав, что это детишки просто клянчат конфеты в канун Хэллоуина, но… На этих словах он резко замолчал и спрятал лицо в ладонях, а его плечи мелко задрожали. Вот только журналист, совершенно не обращая внимания на эмоциональное состояние человека, продолжил осыпать его вопросами: – Так что же было дальше? – камеру снова крупным планом навели на репортера, который с раздражающей навязчивостью протягивал микрофон. – Там были люди… с оружием. Они сразу… в неё… – мужчина, рвано вздохнув, снова попытался успокоиться, – услышав выстрелы, я решил спрятаться в кладовой, подумав, что там меня точно не найдут… Но я ошибся, – при этих словах он машинально провел дрожащей рукой по горлу, на котором красовались следы больших ладоней, – если бы службы спасения вовремя не приехали, то… страшно даже подумать. – Может, причиной нападения стала месть или был иной мотив? Услышав слово «месть», очевидец остановился, как вкопанный, а затем искоса посмотрел в камеру. Он все еще походил на загнанного в ловушку зверя, но теперь его взгляд потемнел, стал более цепким. Мужчина кашлянул, собираясь с мыслями, а затем, словно защищаясь, выпалил: – Нет-нет! – его голос невольно поднялся на несколько тонов выше, – Дело было вовсе не в этом! Что-то в этой интонации показалось Матильде знакомым, поэтому она внимательнее присмотрелась к осунувшемуся, давно небритому лицу с первыми следами морщин и опешила от внезапно нахлынувшего осознания. Ну, конечно! Почему же она раньше не узнала человека, который когда-то был ей столь близок? Сначала Матильда к собственному удивлению осознала, что испытывает ревность к какой-то совершенно незнакомой девушке за её связь с Артуром, хотя всё это время думала, что давно задушила в себе любые чувства к нему. Но привычная ненависть вернулась довольно скоро при мысли о том, что новая избранница Баррета, возможно, погибла, а на его лице нет ни тени сожаления или скорби, только лишь жалкий и мелочный страх за свою собственную жизнь. Женская солидарность пробудилась в ней, вызывая волну возмущения, которая, впрочем, быстро сменилась ликованием, стоило только понять, что Артур все же не может жить спокойно после содеянного, о чем свидетельствовало вчерашнее покушение… Осознание, что кто-то еще заточил зуб на парня и тоже мечтает поквитаться с ним, пронзило точно молния: значит, больше медлить нельзя, Нужно добраться до него и свести всё счёты до того, как это сделает кто-то другой, лишив её этой возможности. Так в Матильде проснулся давно утихший дух соперничества. Взгляд девушки невольно упал на плюшевого медведя, одиноко сидящего на спинке кресла и, казалось, пристально смотрящего на нее своими глазами-пуговичками, словно желая пробраться в самые глубокие недра души. Уже много лет она грезила лишь о том, как бы отомстить, и поэтому только больше огорчал тот факт, что ей даже не удалось его сразу идентифицировать. Значит, все надежды на то, что карма существует, и Артур сам по воле судьбы попадет прямо в ее руки, были совершенно бессмысленны,  ведь скорее всего она даже не узнала бы его. Из этого следовал лишь один вывод, настолько очевидный, что становилось до смешного обидно: раз на благосклонность фортуны рассчитывать не приходится, нужно начать поиски самостоятельно. Но кое-что смущало. Матильда понятия не имела, как это сделать. В своей прошлой жизни она бы без сомнения воспользовалась связями родителей и при необходимости – даже их деньгами. Но сейчас, не имея в свободном доступе ни того, ни другого, девушка, хоть и успевшая отвыкнуть от роскоши в других аспектах, все же невольно заходила в тупик относительно этого. Впрочем, под лежачий камень вода не течет. Это она поняла уже на своем горьком опыте. Столько лет было потрачено впустую из-за неоправдавшихся ожиданий… Медлить больше было нельзя, поэтому оставалось только одно. Учитывая, что ей повезло оказаться с ним в одном городе и, не имея другого варианта, следующим же утром Матильда направилась туда, где, как она полагала, должен был находиться дом Артура. Повезло, что родители ушли на работу гораздо раньше и даже не узнали об этом. Если мама продолжала работать без устали просто по инерции, то вот отец, охваченный воодушевлением, что его самочувствие наконец-то улучшилось, благодаря чему он смог снова начать приносить доход в семью, взялся за выполнение трудовых обязанностей с неистовым рвением, порой оставаясь сверхурочно.  Впрочем, встретить своего бывшего мужа на месте преступления Матильда и не надеялась, лишь хотела поговорить с соседями, чтобы побольше узнать о том, где он часто проводит время, чтобы самой туда сходить. Вот только она не учла, что добрая половина из них окажется просто до безобразия мнительной и наотрез откажется что-либо рассказывать, несмотря на то, что она так старалась завести открытый доверительный диалог, по старой памяти пытаясь воспользоваться своим обаянием. Но, видимо, за годы отсутствия практики вся ее хваленая сноровка на этом поприще была безнадёжно утрачена. – Не знаю я его, и знать не хочу! – мужчина, стоящий на пороге со скрещенными на груди руками, был непреклонен, – и вам, милочка, не советую с ним связываться. – Но, может быть, вы слышали о нем хоть о чем-нибудь? – с тающей на глазах надеждой уточнила девушка, с горечью осознав, что детектив из неё получился неудачный, и потому начала буквально умолять, – для меня это очень важно! Когда очередная железная дверь с громким хлопком закрылась прямо перед ее носом, девушка раздраженно выругалась, а затем, круто развернувшись, начала спускаться по лестнице. Но довольно быстро она передумала и, даже не потрудившись отойти хоть на какое-то приличное расстояние, плюхнулась прямо на предпоследнюю ступеньку, наплевав на то, что та была покрыта темными разводами, оставшимися от ее собственных ботинок, пропитавшихся грязью с улицы. – Чёрт возьми… Чёрт возьми… Чёрт возьми! – Матильда судорожно массировала виски, стараясь притупить пронзительную головную боль, появившуюся на фоне изнурительных попыток разговорить несговорчивых жителей, однако, поняв, что это не помогает, в отчаянии запустила пальцы в волосы, беспощадно взлохмачивая и без того уже потрепанную укладку, – куда ты только запропаститься мог? Вопрос был задан в никуда, больше для упорядочивания собственных мыслей, чем для поиска ответов, и должен был так и зависнуть в воздухе, если бы только что захлопнувшаяся входная дверь слегка не приоткрылась и в образовавшейся щели не показалось испещренное морщинами лицо старухи, которая молча поманила девушку костлявым пальцем, призывая подойти поближе. Матильда, не мешкая, тут же вскочила на ноги и, наскоро отряхнувшись, приблизилась к женщине, так что теперь их разделяла только дверная цепочка. Но не успела она произнести даже одно слово, как до ее ушей донёсся тихий шёпот: – Я знаю, где ты можешь его встретить.