Уроборос

– Но… но откуда? – оторопело выпалила девушка, вскидывая брови в удивлении, даже не подумав о том, что говорит слишком громко. – Цыц! – шикнула на нее старуха, приложив палец к губам, тем самым призывая к тишине, – не надо так шуметь. Нас могут услышать. Матильда непроизвольно тут же укорила себя, понимая, что та неспроста соблюдает осторожность, учитывая, что хозяин дома до этого крайне негативно отреагировал на появление незваной гости у порога своего жилища. Заметив, что собеседница замолчала, явно погрузившись в свои мысли, женщина тут же сняла разделяющую их цепочку и, схватив ее за руку, втянула в тускло освещенный узкий коридор, дабы не терять зря время. Не успела девушка опомниться, как дверь, оставшаяся позади, тут же тихо прикрылась, а пенсионерка встала чересчур близко, из-за чего в нос ударил настолько едкий запах ацетона, что лишь благодаря большому усилию воли получилось удержаться от инстинктивного порыва зажать нос ладонью. Матильда только смогла взять себя в руки и уже приготовилась засыпать ее вопросами, как была незамедлительно остановлена предупреждающим жестом: – Ничего не говори! – предупреждая все расспросы, процедила женщина, – лучше слушай внимательно, пока Стив возится в гараже, и я смогла тебя впустить. Закономерное предположение, что речь идет о мужчине, с которым девушка недавно тщетно пыталась завязать разговор об Артуре, мгновенно поубавило пыл, заставив навострить уши, чтобы не упустить ни одной детали в процессе. – Внучка моя младшенькая, натура ветреная, влюбилась в Артура по уши. Да вот беда: была у него уже спутница. Только это её не остановило, – старуха тяжело вздохнула, ненароком поправляя сползающую с плеч вязаную шаль, – девочка моя все равно ходила за ним по пятам. Всё надеялась, что тот обратит на неё внимание. Так и узнала, что парень этот – ещё тот ловелас. – О чём это Вы? – Матильда все же сумела вклиниться в пронизанный сожалением монолог, который, казалось, мог длиться целую вечность, хотя и спросила, в глубине души уже догадываясь, что имелось в виду под таким определением. – Наведывался он частенько в местный клуб, таким же наивным дурочкам мозги попудрить, а те и рады были, – кустистые брови женщины сдвинулись к переносице, что явно свидетельствовало о её неодобрении подобного поведения, – Увидела это внученька, да и расстроилась: принц на белом коне, которого она себе вообразила, оказался на самом деле хуже дракона. От такого сравнения девушка чуть не прыснула со смеху, но тут же осеклась, поняв, что эти слова каким-то странным образом отозвались в глубине её души: она ведь тоже когда-то слишком идеализировала Артура. Сразу промелькнула мысль, что внучке старухи повезло отделаться "малой кровью", ведь та не успела тесно сблизиться с ним и даже выйти замуж, как это сделала Барбара, – всего лишь разочаровалась в своих ожиданиях. Но в какой-то мере это могло стать весьма полезным, так как отрезвило затуманенное симпатией сознание и научило не бросаться в омут чувств с головой, напрочь забыв про критическое мышление. На подсознании промелькнула мысль: если Артур был частым посетителем какого-то здешнего клуба и любил общаться с молоденькими девушками, то возможно, что после случившегося с его сожительницей он, как человек, привыкший к женскому вниманию, мог снова возобновить свои походы туда лишь для того, чтобы найти очередную пассию, наплевав на осторожность. Матильде это предположение казалось абсурдным, ведь на него явно велась охота, так что он становился легкой мишенью, выходя в свет вместо того, чтобы скрываться ото всех. Но, учитывая, насколько далеко мог зайти парень для достижения своих целей, вряд ли бы его это остановило. – А какой клуб он любил посещать? – вкрадчиво уточнила девушка, боясь спугнуть запал собеседницы, – я бы тоже хотела туда сходить… – Ох, так сразу и не вспомнить… – старуха ущипнула себя за переносицу в попытке придать ясность мыслям, хаотично мелькающим в своем затуманенном лекарствами сознанием, – по-моему, он назывался… как же там было… «Кость в горле»? Да, точно! Именно так! Наименование этого клуба было настолько ироничным, что Матильда едва смогла подавить горький смешок, скрыв его за случайным покашливанием в кулак. Она прекрасно знала, кто сидит в ее голове так же плотно, как и кость в горле, безжалостно раздирающая нежные стенки глотки, так и норовя лишить жизненно необходимого кислорода, словно терзающие мысли – рассудка. Внезапно поступь тяжёлых шагов вырвала девушку из рефлексии, а ее собеседница тотчас засуетилась еще больше и, воровато оглянувшись, подтолкнула ту к двери, ясно дав понять, что пора уходить. Не став спорить, Матильда потянулась к ручке двери, приятно холодившей вспотевшие от волнения пальцы, и ограничилась быстрым кивком, чтобы выразить свою благодарность, перед тем, как переступить порог, выйдя на залитую ярким светом улицу, так резко контрастировавшую с мрачным домом. На этот раз предусмотрительно отойдя подальше, чтобы не вызвать очередную волну гнева у хозяина дома, девушка остановилась на тропинке, ведущей к городскому парку и вскинула голову, залюбовавшись теплыми солнечными лучами, пробивающимися сквозь пожелтевшую листву. Только когда перед глазами заплясали темные пятна, она наконец-то отвернулась и крепко зажмурилась в попытке избавиться от них. Постоянно забывая о столь неприятном последствии, Матильда раз за разом могла подолгу разглядывать узоры, создаваемыми падающими тенями, так как это помогало забыть обо всех заботах и просто наслаждаться моментом. Однако на этот раз тратить время на столь эфемерную усладу было непозволительной роскошью. К сегодняшнему вечеру она должна быть во всеоружии, готовой к тому, чего так страстно жаждала и в то же время опасалась с того момента, как увидела тот злополучный выпуск новостей. Именно поэтому нужно вернуться домой, как можно скорее. Обратная дорога заняла гораздо меньше времени, да и в принципе прошла незаметно, так как Матильда, казалось, спешила так, как никогда раньше. Никто из родителей не удосужился заглянуть на обед, так что появилась возможность собираться спокойно, не опасаясь, что кто-то начнет задавать лишние вопросы. Даже наведение марафета, которое в нынешней жизни совершенно не доставляло никакого удовольствия, теперь воспринималось по-другому. Если в прошлом у нее был свободный доступ к косметике от люксовых брендов, то сейчас приходилось довольствоваться в лучшем случае продукцией различных массмаркетов, качество которой все-таки заметно уступало. Однако сейчас это вовсе не смущало: она красилась не для того, чтобы скрыть какие-то внешние недостатки, с чем не всегда справлялись бюджетные бренды, а чтобы с наибольшей вероятностью привлечь внимание Артура, и прекрасно представляла, как это сделать. Появилась мотивация, желание выглядеть хорошо, которое совершенно нивелировало все остальные минусы. Матильда помнила, что бывший любил кричащие макияжи, и потому не жалела блестящих теней, щедро нанося их на глаза, несмотря на то, что те безжалостно осыпались, заставив изрядно помучиться. Хорошо хоть, что с тушью и помадой не было никаких эксцессов: за многие десятилетия рука была доведена до автоматизма, поэтому каждое движение было четким и выверенным. Она бы солгала, сказав, что наловчилась так благодаря курсам, которые посещала до своей реинкарнации, ведь все правила по нанесению косметики, которые тщетно пытался объяснить визажист, совершенно не отложились в голове. К тому же, учитывая ее тягу к рисованию и ненависть к насаждаемым догмам, привитую еще в художественном колледже, действия строго по алгоритму и в четко заданном направлении казались бы истинной пыткой, ведь не оставляли никакого простора для фантазии и экспериментов, которых так жаждала творческая натура. Закончив макияж, девушка с нескрываемым удовольствием оглядела себя в зеркале, невольно отметив, что он вышел в ретро-стиле. Как-никак, привычки прошлого давали о себе знать. Однако это было даже кстати, ведь Артур подсознательно мог «клюнуть» на что-то знакомое, хоть и давно забытое. К счастью, с возрастом она перестала уделять столь значительное внимание одежде, и, только подобрав соответствующий для клуба наряд, наскоро засунула в сумку кошелек, косметичку и другую мелочёвку, которая могла бы в теории пригодиться, после чего вышла из дома, поправив напоследок причёску. Матильда, уже глубоко погрузившись в мысленное планирование своих действий, на автомате вставила ключ в замок и прокрутила несколько раз его внутри, даже не заметив этого. Однако стоило только отдалиться, как в душу тут же закралась тень сомнения: «а точно ли дверь закрыта?», заставившая немедленно вернуться и несколько раз подёргать ручку для пущей убедительности. Когда все предосторожности были соблюдены, девушка наконец-то направилась к пресловутому клубу, предварительно найдя на картах в телефоне его местоположение. Однако, судя по адресу, располагался он недалеко от промышленной зоны, что не могло не настораживать: кто в здравом уме решил бы организовать там подобное заведение? Явно какой-то сумасшедший. Несмотря на обеденное время, народу в транспорте было на удивление много, словно в час-пик, так что пришлось стоять, держась за поручень, чтобы не свалиться при резком торможении и не нарваться на гнев какого-нибудь вечно недовольного старика с огромным баулом, оказавшегося случайно задетым при этом. Но в какой-то момент количество людей повысилось до такой степени, что вероятность этого стала совершенно ничтожной. Пассажиры, сами того не желая, буквально прижимались друг к другу, поэтому падать было решительно некуда. Благо, ехать нужно было до конечной, и с каждой новой улицей в автобусе становилось всё свободнее и свободнее, так что возможность занять сиденье все-таки представилась, хоть и незадолго до окончания поездки. Выйдя на последней остановке и сделав жадный глоток чистого воздуха, хорошо отрезвляющего после душного автобуса, она последовала по предлагаемому маршруту, пройдя сначала по рябиновой аллее, сплошь усыпанной огненными кистями опавших ягод, которые не успели съесть птицы, а потом – выйдя на дорогу, заворачивавшую к заброшенной заправке. Порадовавшись тому, что на улице еще светло, Матильда пошла прямо по проезжей части, стараясь держаться ближе к краю, так как никакого тротуара поблизости не было. Но вспомнила о том, что нужно идти по встречной полосе, далеко не сразу, слишком сосредоточенная на том, чтобы словить сигнал в этой богом забытой местности. Благо, никаких машин не проезжало. Когда интернет наконец-то вновь появился, девушка поняла, что придется свернуть на грунтовку, и мысленно похвалила себя, что додумалась не надевать тонкие шпильки, предпочтя им удобные кеды. В ином случае истертые в кровь и испачканные пылью ноги были бы гарантированы. Поплутав еще какое-то время, она наконец-то дошла до небольшого здания с яркой неоновой вывеской и удивилась еще больше, обойдя его вокруг и увидев длинную шумящую очередь, выстроившуюся около входа. Встав в самом ее хвосте, Матильда, не сумев придумать, чем бы себя занять во время ожидания, от скуки начала разглядывать окружающих. Однако в голове то и дело всплывали мысли, напоминающие о том, что на людей пялиться некультурно. Кто же навязал это осознание? Пришлось постараться, чтобы вспомнить. Однако, как только это произошло, в глубинах сознания отчетливо зазвучал осуждающий голос матери, родом еще из прошлой жизни. Казалось бы, за давностью лет ее характерные интонации уже должны были забыться. Только вот они, впрочем, так же, как и навязанные ею догмы, настолько сильно въелись в мозг, что не было ни малейшего шанса искоренить их из памяти. Успокаивало одно: Ивонны больше рядом не было, так что теперь есть возможность без какого-либо зазрения совести делать всё, что душе угодно. Поражало то, насколько разномастными были желающие посетить этот клуб: от совсем молоденьких пай-девочек, скорее всего пришедших чисто из любопытства, до прожженных «светских» львиц и мачо, один лишь вид которых буквально кричал о том, что они только пытаются показаться таковыми, желая урвать на ночь кого-нибудь для развлечения. Поначалу все стояли спокойно, так что очередь двигалась постепенно, но по мере увеличения времени ожидания люди начали возмущаться, и очень вскоре стало не до созерцания: необходимо было подобраться как можно ближе ко входу, чтобы уйти из эпицентра разбушевавшейся толпы, пока не стало поздно, и при этом сохранить безупречность облика. Наплевав на приличия, девушка молча начала расталкивать локтями всех, кто стоял на пути, игнорируя долетавшие до ушей ругательства, явно адресованные ей. Однако вскоре двери клуба наконец-то распахнулись, и недовольные люди, полностью потерявшие всякое терпение, как обезумевшие, одновременно направились к ним, при этом наседая на тех, кто стоял впереди. Началась давка. Матильду, итак никогда не отличавшуюся особой ловкостью, кто-то грубо толкнул в спину, да так что она на миг потеряла равновесие, уже успев представить, как будет безжалостно растоптана озверевшим народом. Но чьи-то большие руки крепко ухватили ее за плечи, помогая вновь принять устойчивое положение. Удивленная этим, она тут же оглянулась, чтобы посмотреть на своего «спасителя» и обомлела. Ни в одной из своих двух жизней она не верила в счастливое стечение обстоятельств, но теперь, похоже, придется пересмотреть своё мнение: позади неё стоял Артур собственной персоной