Уроборос

– Аккуратнее, куколка, – на гладко выбритом лице появилась снисходительная улыбка, – не ушиблась? Матильду тотчас охватила волна негодования: буквально вчера он весь трясся за свою никчемную жизнь, а сегодня уже, как ни в чем не бывало, отправился в клуб. Да, предположение оправдалось. Она знала бывшего мужа, словно облупленного, и могла наперед предсказывать его действия, что, несомненно, было на руку. Только её раздражала непробиваемая самоуверенность Баррета, наивно полагавшего, что опасность миновала. Тем не менее, именно благодаря этому он сейчас и стоит рядом с ней, а не прячется в какой-нибудь дыре, боясь даже собственной тени. Именно благодаря глупой вере в то, что является недосягаемым даже после случившегося, мужчина, не проведя и дня в трауре, пошел на поводу у своих низменных желаний и решил наведаться в излюбленный клуб. Но было и то, что девушка никак не могла уложить в голове. Почему его не задержали для выяснения обстоятельств? Почему он свободно разгуливает по городу? Неужели он не вошёл в число подозреваемых? Однако вопросов было слишком много, а ответов – слишком мало, так что Матильда только лишний раз погрузилась в размышления, что не могло скрыться от Артура. – Эй, куколка, ты здесь? – он демонстративно пощёлкал пальцами у неё перед глазами, – о чём задумалась? Девушка тотчас встрепенулась, переведя на него сосредоточенный взгляд. Бывший знатно постарался, пытаясь придать себе более ухоженный вид: щедро надушился терпким одеколоном, завязал пёстрый шёлковый платок, чтобы скрыть следы на шее, да и в целом оделся по последней моде. Вот только спрятать возраст это все равно не помогало. Как ни крути, а выдавали глубокие морщины, залегшие вокруг потускневших глаз, казалось, видевших слишком много. Впрочем, так ли отличалась сама Матильда? Внешне – разительно, все-таки спасала юная оболочка, но вот духовно ¬– лишь отчасти. Прикинув примерно, сколько Артуру должно было быть сейчас лет, девушка поняла, что даже с учетом ее двух жизней он по-прежнему старше. Однако она сама по его милости много испытала на своем веку, так что имела не меньше опыта, но зато использовала его с умом, чего не скажешь о Баррете. – Просто… растерялась, – зная, что он легко поведется на образ робкой овечки, Матильда смущенно потупила взгляд, – я впервые сюда пришла. – Вот значит как… – казалось, что еще немного и его улыбка станет шире, чем у Чеширского кота, – тогда я могу тебе все здесь показать. Девушка подавила желание закатить глаза от подобного поведения. Она буквально видела, как крутятся шестеренки в его голове, наверняка выстраивая план действий по ее соблазнению. Ах, если бы он только знал, что на самом деле является вовсе не охотником, а самой настоящей жертвой. – О, это было бы очень кстати, – мысленно скривившись, Матильда постаралась как можно радостнее отреагировать. Для пущего эффекта не хватало только еще в ладоши захлопать и попрыгать на месте, – я была бы признательна. – Прошу, – Артур склонился в шутливом поклоне, указав рукой на открытые входные двери, около которых практически не осталось людей, – только после тебя. – Благодарю, – девушка сделала книксен в такой же манере, а затем прошла вперед, надеясь, что не показала, насколько её покоробила эта наигранная сцена, – Вы так галантны. Но, как оказалось, на лестнице все еще была толкучка, несмотря на то, что посетители медленно, но верно спускались вглубь подвала, в котором, судя по всему, и находился клуб. Девушка с трудом нащупывала ступени под ногами, осторожничая, чтобы не полететь вниз, прихватив с собой парочку таких же неуклюжих зевак. Однако Артур преуспел и тут, заблаговременно взяв спутницу под локоть. Рассудив, что перспектива расшибить лоб гораздо хуже, чем необходимость терпеть его прикосновения, она подавила желание сбросить чужую руку с себя. К тому же, нужно было заново привыкать к тактильности, чтобы осуществить свой коварный план. Внутри клуб оказался совсем не таким, каким она себе его представляла. Напротив входа расположилась небольшая сцена, на которой стоял диджей за микшерным пультом, ловко управляющийся со множеством фейдеров, потенциометров и кнопок, создавая совершенно необычайные сочетания треков. С правой стороны от него был бар, за которым уже обустроились некоторые посетители. Те самые «пай-девочки», которых Матильда заприметила у входа, в растерянности разглядывали полки с напитками, силясь выбрать что-то не слишком крепкое. Они явно пришли вместе, поэтому без умолку переговаривались, периодически спрашивая совета у бармена. Несколько жеманный мужчина в чересчур вычурной атласной рубашке, залихватски расстегнутой на пару пуговиц, вдруг ненавязчиво предложил купить коктейль одной из них. Но та решительно замотала головой, тут же спрятавшись в гуще подруг. Тогда он переключился на другую жертву, что стояла в одиночестве и чуть ли не ежесекундно одергивала узкую юбку, предательски приподнимающуюся при любом неловком движении. Однако и с ней горе-ловелас потерпел неудачу, проводив стремительно удаляющуюся фигуру пожирающим взглядом. Все это время за его тщетными попытками наблюдала женщина в годах, неподвластных даже толстому слою макияжа, да такому, что сами гейши позавидовали бы. Её тонкие губы, накрашенные пурпурной помадой, растянулись в кривой ухмылке, а усталый взгляд, которому не смог придать томного вида ни смоки айс, ни очередной выпитый «Лонг-айленд», цепко сканировал окружение на предмет подходящего объекта внимания, соответствующего бы её высоким стандартам, коего в ближайшее время явно не предвиделось. Центр специально отвели для танцпола, уже кишащего массой раскрепощенного народа. Разгоряченные алкоголем люди, позабыв про все условности и социальные нормы, полностью отдались своим подавляемым порывам и погрузились в пучину гедонизма. А светодиодный диско-шар над ними крутился вокруг своей оси, одновременно окрашивая помещение сразу несколькими цветами: красным, синим, зеленым и белым, из-за чего невольно рябило в глазах. Дезориентированная из-за этого Матильда не успела опомниться, как твёрдая рука Артура потянула ее прямо в самую гущу танцующих. Оказавшись окруженной со всех сторон людьми, девушка ощутила, как тело словно парализовало: сразу показалось, что под звучащую музыку невозможно придумать никаких движений. Чужая активность воспринималась не иначе, как раздражающие конвульсии. Она не понимала, как Баррет смог так быстро подстроиться и уже лихо отплясывал. Стало тесно, душно и жарко. Во рту пересохло, и невыносимо хотелось пить. Когда в очередной раз кто-то слева по неосторожности пихнул её локтём в бок, сзади – толкнул в спину, а спереди – отдавил ногу, девушка поняла, что не может это больше терпеть. Но Артур, наконец-то заметивший состояние своей спутницы, тотчас покровительственно её приобнял, уводя с танцпола. Ей даже не пришлось ничего говорить: словно прочитав мысли, он повёл ее к бару и подал руку, чтобы легче было устроиться на высоком стуле: – Выбери, что хочешь, а потом пойдем туда, – Баррет указал в дальний угол. Машинально Матильда обернулась и увидела несколько невысоких круглых столов и кожаных диванов, парочка из которых была никем не занята. – Тебе же надо отдохнуть? – раздался вкрадчивый голос над самым ухом, от которого по телу вдруг пробежала дрожь, настолько он будоражил своей непривычностью. На долю секунды даже появилось сомнение: неужели в Артуре ещё осталась хоть какая-то эмпатия? Однако поверить в это было слишком тяжело. – Но сначала я бы хотела чего-нибудь выпить, – без колебаний отбросив любые сомнения на его счет, решительно возразила девушка, – ты со мной? Она намеренно стала говорить также фамильярно, чтобы тот решил, словно смог «поймать её на крючок», хотя на самом деле сам стремился в её ловушку. – Грех не выпить с такой красивой девушкой, – Баррет сразу же потянулся к бумажнику, одаряя спутницу полным обожания взглядом, – не стесняйся, бери, что хочешь. Я все оплачу. Только вот его истинную природу Матильда видела насквозь, и собиралась ей воспользоваться по полной программе. «Значит, вот как мы заговорили…» – пронеслась в голове полная яда мысль, – «и почему это раньше ты не показывал, что умеешь так, а только и делал, что жил на мои деньги?» Невольно она задумалась о том, что после ее смерти он скорее всего тоже пустился во все тяжкие и начал вести разгульный образ жизни, из-за чего стало до ужаса тошно: пока бывший жил припеваючи все это время, проматывая её деньги, ей самой пришлось далеко не так сладко. А все потому, что уже дважды он смог выйти сухим из воды. Но больше ему это не удастся. В этом она была точно уверена. А вслух озвучила только то, что позволило бы ему ещё больше потешить свое самолюбие: – Ой, мне так неловко, – она прикусила губу, имитируя смущение, а затем начала картинно заламывать руки, – может, хотя бы разделим счёт пополам? – Я угощаю, – настойчиво повторил тот, положив на стол несколько крупных купюр, и по-свойски махнул бармену рукой, – эй, приятель, налей-ка нам… От изобилия напитков разбегались глаза. Просто невозможно было устоять перед украшенными бумажными зонтиками разноцветными коктейлями со льдом, обещавшими столь желанное охлаждение. Вскоре счёт им был потерян, но мучительная жажда всё никак не утолялась, а голова лишь больше хмелела. Впрочем, иного от алкоголя ожидать и не стоило, хотя Матильда, одурманенная предвкушением скорой расплаты, напрочь об этом позабыла. Ей нужно было сделать всё, чтобы Артур ещё больше ослабил свою бдительность и не смог бы даже подумать о том, что она способна представлять для него угрозу. Уже вскоре она оказалась на том самом кожаном диване, столик рядом с которым был сплошь заставлен полупустыми бокалами и корзинками с самыми разномастными снеками – кусок в горло не лез. Матильда откинулась на спинку дивана, потягиваясь. Её щёки горели: то ли от выпитого, то ли от волнения. Было трудно различить. Артур, между тем, осмелел окончательно: он наклонился ближе, положив ладонь на её колено, с той фальшивой нежностью, что так хорошо умел изображать, когда хотел что-то получить. Девушка потянулась к бокалу, будто чтобы пригубить, но вместо этого сделала вид, что чуть не выронила его. – Ой… голова плывёт, – прошептала она, прижимая ладонь ко лбу, – или это ты так вскружил мне голову? В ответ на это тот рассмеялся так громко и самоуверенно, словно был сейчас хозяином положения. – Не бойся, я позабочусь, чтобы ты добралась домой целой, хотя… – его пальцы, невесомо оглаживая, начали подниматься выше по её ноге, – может, не стоит так рано расходиться?