В компании с котом

Кроны деревьев начали покрываться золотом, что свидетельствовало о начале осени. Падая беспорядочно, листья преображали серые улицы красными и оранжевыми вкраплениями. Джон шел по дороге домой, теряясь в толпе, сливаясь с ней. Еще один безликий человек, плывущий через город. Не успел показаться знакомый фасад дома, как он обнаружил, что ноги поднимаются по ступенькам, а руки толкают дверь с золотой гравировкой 221Б. Мгновение и куртка отправилась на пол, туфли небрежно отброшены, а трость забыта в коридоре. Он потащил свое тело в спальню и рухнул на холодные простыни. Раскинув руки поперек кровати. Серый день высосал из него все силы, поэтому он вскоре забылся тревожным сном. Джон проснулся когда солнце уже садилось. Полосы яркого солнечного света преобразили стены в ярко оранжевый цвет. Конечности отказывались поднимать тело с кровати, и он лежал там, уставившись в потолок. Затуманенный разум, прохладный воздух комнаты, ощущение шелковистости простыней, все это успокаивало, в мыслях была блаженная тишина, которая погружала мозг в зыбкое и мягкое. «Ничего страшного, если... Еще несколько... Минут...» Прошел час, и опомнившись от тяжелого и гнетущего сновидения Джон вернулся в сознание. Темнота, царящая в комнате одурманивала. Все еще сонный, Джон медленно сел, а после спустил ноги на пол. Бредя к двери он то и дело спотыкается о вещи, брошенные на полу в течение дня. Найдя наконец куртку, ботинки и трость, он направляется к приоткрытой входной двери и покидает 221B. На улицах еще сохранилась дневная суета, люди бродят по тротуарам, а дороги заполнены мчащимися куда-то машинами. Желудок Джона заурчал, выпрашивая еду. Его посетила мысль заглянуть в тот новый китайский ресторан, всего в нескольких кварталах отсюда. Добираясь до клиники , а после из нее домой он каждый день проходит мимо этого заведения, к дверям которого неизменно ведет длинная очередь. Пару раз он даже слышал от поселителей восторженные отзывы по типу: «Вкусно!», «Это лучшее, что я когда-либо пробовал» или «Я убил бы человека, чтобы съесть это снова». Такое внимание позабавило доктора, поэтому он поставил мысленную галочку посетить этот ресторан хотя бы раз. Он направился к месту по кратчайшему пути. Очередь оказалась такой же длинной, как всегда, и ему пришлось ждать 45 минут, прежде чем, наконец, сделать свой заказ. Еще через 51 минуту Джон шел домой с коробкой еды на вынос. Желудок подгонял его своими громкими комментариями, но, несмотря на это, он бесцельно брел по улицам Лондона, не обращая внимания на грызущий его голод. В его прогулке не было никакого смысла или цели, скорее это стало привычкой. Время от времени он просто петляет по улицам, и в конечном итоге возвращается на Бейкер-стрит. В каком-то смысле эти прогулки успокаивали. Знакомая квартира возвращает его из мыслей на землю, а урчание напоминает о том, как он голоден. Он выхватывает из ящика стола ложку и начинает есть, еще не дойдя до дивана. Проглотив первую порцию он тут же зачерпывает еще одну, наслаждаясь идеальным балансом сладкого и соленого. По телевизору показывают в прямом эфире интервью с каким-то восходящим актером. Звуки смеха, аплодисментов, разговоров людей смешиваются, пока не становятся белым шумом. Под жужжание телевизора он вновь засыпает. Проходит ночь, уступая место утру. Завтрак, душ, работа, усталое возвращение домой, сон, ужин, снова сон, а затем всё повторяется. Каждый день одно и то же. Предсказуемость делает жизнь ужасно скучной и одиночество грызет его мысли с неизменным постоянством. На утро миссис Хадсон постучала в дверь и вошла не дождавшись ответа. – Надеюсь, ты не возражаешь, дорогой. Я принесла тебе чашку чая. Но только в этот раз. Ты выглядел так, будто тебе это не помешало бы – она хихикнула и поставила поднос на обеденный стол. Джон лишь улыбнулся в ответ, благодарный за ее заботу. Благослови бог миссис Хадсон. После короткой светской беседы он быстро выпивает чай, позволяя горячей воде обжечь язык, из-за чего кривится и приступает к приготовлению завтрака. Сковорода перемещается с сушилки на плиту, Джон наливает немного масла и включает огонь. Он берет яйцо из холодильника и разбивает его о край стола, на скорлупе образуется паутина. Содержимое яйца падает на сковороду, издавая шипящий звук при контакте с горячим маслом. Он дает ему немного поджариться и посыпает солью, прежде чем перевернуть на другую сторону. Еще немного подождав, он достает из шкафа тарелку и ставит рядом с плитой, и зачерпнув яйцо лопаточкой, перекладывает его на блюдо. Часы показывают, что уже 6 утра. Он дает яйцу немного остыть, прежде чем запихнуть его в рот и обуваясь на ходу выбегает из квартиры, чтобы не опоздать на автобус. 6:07, еле успевает. Водитель уже собирается закрыть дверь, когда замечает Джона, бегущего к остановке и кричащего, чтобы автобус не уезжал. Раздраженный, он неохотно ждет, пока Джон заберется в салон, тяжело дыша. –Извините, что… заставил вас… – Что бы там ни было, займи место, чтобы мы могли уже ехать. – фыркает водитель Джон улыбается ему и спешит встать рядом с элегантно одетым мужчиной. Внезапно осознав, как неряшливо выглядит его одежда, он как следует заправляет рубашку и разглаживает ее руками. Первая половина рабочего дня прошла скучно. Пришел мужчина с вывихнутым плечом, и это было самое интересное за смену. У остальных пациентов либо грипп, либо какое-то другое легкое заболевание. Зашедший в его кабинет как бы между делом Майк позвал Джона сходить вместе на обед и он с радостью принял предложение, довольный тем, что ему есть чем заняться. Во время обеденного перерыва они пошли в соседнее кафе. Через час возвращаясь в больницу они болтали о том, насколько однообразны рабочие дни и как весело было в медицинском. Остаток дня пролетел очень быстро. Часы пробили 17:00, возвещая об окончании смены. На этот раз, вместо того, чтобы сесть на автобус, Джон решил вернуться домой пешком. Он позволил своим мыслям блуждать, думая обо всем и в то же время не касаясь никакой конкретной темы, пока шел по улице. Так бы прошла вся дорога до дома, если бы не внезапный дождь. Выйдя из транса, как только первая капля воды упала ему на голову он инстинктивно попытался нащупать зонт только для того, чтобы вспомнить, что оставил его в квартире. Приметив у соседнего здания навес, он встал под ним, спасаясь от стены воды, обрушившейся с неба. Джон глубоко выдохнул, пока выжимал воду из своей одежды. Прислонившись к стене он молча наблюдал за тем, как люди сновали по улице в попытках укрыться от дождя. Некоторые были готовы к неожиданностям и сейчас доставали свои зонтики, другие же ютились под козырьками кафе и магазинов. Джон подвинулся в сторону случайно задев ногой мокрую коробку, из которой последовало низкое шипение. Доктор нерешительно отпрянул от шипящей коробки, но вскоре интерес взял верх и он приблизился, медленно открывая содержимое своему взору. Из-за картонных створок показался изящный силуэт мокрого черного кота. Даже грязь не смогла скрыть элегантность и утонченность этого животного. Оно выглядело слегка более худым, чем следовало бы здоровому домашнему питомцу, однако красивая шерсть выдавала, что о коте раньше заботились. Не подумав Джон было занес руку, чтобы погладить кота, но шипение зазвучало еще громче, прежде чем он успел это сделать, и рука тут же отдернулась. Доктор смотрел на кота с восторгом и любопытством, а он смотрел в ответ изучающе и с опаской, не прерывая зрительного контакта и совсем не моргая. Джон изо всех сил старался держать глаза открытыми пока гляделки окончились тем, что хвостатый перевел взгляд на падающие капли дождя. Проследовав за его взглядом он увидел Улицы Лондона окрашенные в серый, темные облака отбрасывающие на город свои зловещие тени. Громкий шум дождя наполнял уши. Врач снова осмотрел кота, внимательно изучая его мордочку, прослеживая изгибы хрупкого, но изящного тельца, то, как его кудрявые локоны закручиваются в одних и распрямляются в других частях тела, как его пронзительные ледяные голубые глаза смотрят на мир. Фиксируются на части улицы, как будто там есть то, что может видеть только он. Бессознательно рука Джона снова потянулась, чтобы погладить это удивительное животное. На этот раз кот не отпрянул и не зашипел. Локоны кота оказались на удивление мягкими. Пряди шерсти завивались вокруг пальцев, когда Джон нежно гладил кошачью голову и шею. Он ластился от прикосновений и через несколько мгновений начал тихо мурлыкать. «Как же быстро он меняет свое поведение» подумал Джон и не без сожаления убирал руку. Риск быть поцарапанным нервным котом не оставил ему выбора. Они сидели так какое-то время, глядя на то, как падают капли дождя, собираясь в маленькие лужи. Когда дождь стих, Джон встал, отряхивая грязь со своих штанов. Он бросил на кошку последний взгляд и начал уходить. Он подумал было взять его к себе домой, но не был уверен, что миссис Хадсон не будет возражать против домашнего животного. «Кто-то другой придет и позаботится о нем» подумал он. Не успел он пройти и двух кварталов, как чувство вины закралось в сердце. Что делать, если кошка никогда не найдет дом? О Боже, что, если он умрет, и Джон будет виноват в его смерти, ведь он мог бы предотвратить это с самого начала? Он оборачивается, готовый ковылять обратно к коту, как вдруг замечает темную фигуру на тротуаре прямо под собой. Сначала он подумал, что это пакет, и собирался перешагнуть через него, когда тот шевельнулся. Подождите-ка, нет. Не пакет. Это кот! Он фыркает, затем тихо смеется, не обращая внимания на людей, которые смотрят на него. Он думал, что кот — это мешок. Шерстяной мешок. Он перестает хихикать, как только замечает, что кот вцепился зубами в его штанину и тянет на себя. Медленно, осторожно он поднимает животное и заглядывает в голубые глаза. — Ты хочешь пойти со мной? — тихо шепчет он Единственный ответ, который он получает — это легкий наклон головы. Приняв это за да, он улыбнулся и осторожно опустил кошку на землю, позволяя ей следовать за собой обратно на Бейкер стрит. Чтобы бесшумно вернуться в свою комнату, Джону пришлось разуться и босиком подняться наверх. Мягкие лапы не позволяли коту издавать какие-либо звуки, так что оказавшись наверху доктор открыл дверь и кошка тут же проскользнула внутрь. Не забыв закрыть дверь, Джон снял куртку и бросил ее на кресло. Кучерявое чудо уже успело взгромоздиться на вершину кухонной столешницы, и теперь глядело на него своими ледяными голубыми глазами. Часы показывают 6:51, и чувствуя, как его накрывает волна усталости, Джон заставляет свое тело пройти в спальню, игнорируя искушение просто заснуть на диване, который гораздо ближе. Он уже свернулся калачиком в постели, трость упала на пол, когда набирает последние силы, чтобы сбросить туфли. Миссис Хадсон наверняка заметит кота, с этого момента живущего в доме. Ну да ладно, он потом разберется. Вскоре Джон погрузился в глубокий сон.