Constellations

Это была уже третья ночь подряд, когда Аонунг лежал без сна в лачуге, слыша, как кто-то в отдалении то всплывал к поверхности воды, то снова погружался. Он слышал эти звуки уже миллион раз за свою жизнь, представлял поток воды, оглушающий слух, и соль на губах после возвращения с глубины. Он слышал их миллион раз, но в это время ночи — никогда. И тем более не в сопровождении странных ругательств, которые так нравились детям береговых На’ви. Аонунг наблюдал отражения луны в тонких полосках света на потолке и слушал глубокое дыхание семьи рядом с ним. Под его кожей уже давно чесалось это желание. Он хотел узнать, кто именно из семейства Салли все еще не спал. С его удачей, это мог быть шумный Ло’ак. Аонунг давно хотел поставить того на место. Или, вероятно, та странная сестра, которая все время витала у себя в мыслях. И прежде, чем отдать себе отчет в действиях, Аонунг встает с кровати, привязывает нож к левому бедру и выходит в прохладный воздух ночи. Миллионы звезд отражались на гладкой поверхности океана. Только одна или две лачуги все еще светились слабым светом. На миг он восхитился великолепием Эйвы и проследил проницательными глазами сияющие потоки рыбок. После нескольких секунд он снова услышал всплеск илу и красочную ругань. Аонунг проворно пробежал между приподнятых конструкций их хижин, расположенных по береговой линии, пока не достиг камней, выступавших в пространство океана. Он знал, что за ними простирался небольшой волнолом, возле которого старшие любили рыбачить в спокойные дни и малыши учились плавать в открытой воде. Вместо того, чтобы обойти камни, он забрался на них, чтобы иметь выгодную точку обзора. Ему понадобилось всего несколько мгновений, чтобы различить гибкое тело, которое пыталось укротить своего илу под водой. После пары секунд оно потерял хват и отстало, всплывая чуть дальше от существа. Дыхание Аонунга застряло в горле, и он чуть не выдал себя, теряя самообладание. Это был Нетейам. Сильный, красивый Нетейам, который никогда не выходил из себя, теперь бил по воде и гневно кричал на своего дурацкого илу, чтобы тот вернулся. Он вернулся, выплывая со звуком, который (Аонунг знал) означал усмешку. Он улыбается вслед за существом, усаживаясь на камнях и укладывая голову на ладонь. Это будет интересно. Он наблюдает, как Нетейам вновь забирается на него, неспеша покрутясь пару раз на воде перед тем, как снова пришпорить животное. Он напрягся, как только оказался под водой, очевидно чувствуя неуверенность под поверхностью океана, в отличие от неба. Этот дискомфорт передавался в напряженные мышцы, плохую осанку и, в конечном счете, в потерю хватки на поводьях каждый раз, когда существо быстро меняло направление. Аонунг посмотрел еще на пару попыток, но ему так надоели одни и те же ошибки, что он больше не мог сдержаться. Спустившись той же тропой, которой пришел, он останавливается у берега, слушая звуки отдаленных страданий старшего парня. Он мог бы сейчас вернуться к семье и поспать еще пару часов, оставив этого Салли мучаться одному. Тот бы как-нибудь сообразил. Цирея вместе с Аонунгом итак целый день учили их этому. Но в его груди было искушение показать тому свое превосходство, то, как выглядит истинный воин Меткайина под водой. Без задней мысли он цокает языком, и всего через несколько мгновений на поверхность с радостным щебетом, хоть и в небольшом замешательстве, всплывает одна из его любимиц илу. Он заплывает на ее спину, поглаживая мягкую и сильную шею, прежде, чем направить ее от камней в сторону бухты. Нетейам снова был в воде, и Аонунг не мог удержаться. Он проплывает еще и тут же выныривает прямо перед старшим. Нетейам вскрикивает, глотая соленую воду моря, в спешке пытаясь отплыть от него. Аонунг рассмеялся, и илу Нетейама счастливо запыхтела, как только увидела его. Бедное создание, должно быть, терпело это всё уже не первый час. — Ты, — яростно выдыхает Нетейам, когда узнает его, — напугал меня до смерти. Аонунг хочет сказать колкость, но при виде этого парня так близко его дыхание замирает, как это происходило уже не раз рядом с ним. Вместо того, чтобы сделать замечание, что даже трехлетка справится с легким изменением течения под ними, Аонунг переводит взгляд на мерцающие точки вокруг бровей и носа Нетейама. Думает о том, что они напоминают ему созвездия, что его глаза так ярки, что могут прожечь его насквозь, если он решится смотреть слишком долго. И он не решался, до этого момента. С самого первого раза, когда они вместе с сестрой плавали с семейством Салли, он почувствовал в Нетейаме решимость и силу, которой не было у остальных. Может быть, из-за того, что он был самым старшим. Или из-за того, как он летал на своем икране за день до этого, как настоящий воин, устремленный и уставший. Так что, вместо насмешек, готовых сорваться с языка, Аонунг наклоняет голову, остановив взгляд на утомленном изгибе губ Нетейама. — Прошу прощения, — усмехается он, протягивая тому руку. Нетейам задумывается, но затем обхватывает предплечье и позволяет усадить себя на илу Аонунга. Тот снова смотрит на тонкие пальцы на изгибе своей руки, темнее, чем его, но сильные и мозолистые. Он слишком доверчивый, думает про себя Аонунг. — Как ты вообще узнал, что я тут? — спрашивает Нетейам, его дыхание очень близко к уху Аонунга, и тот чувствует холодную мокрую кожу, касающуюся его спины. В совместной поездке есть что-то очень сокровенное, думает он, однако до сих пор он этого не замечал. — Я за милю отсюда услышал, как ты тут кричишь и плескаешься. Если захочешь остаться незамеченным в следующий раз, я бы посоветовал отплыть подальше, — Аонунг пожимает плечами, ведя к берегу до тех пор, пока их ноги почти касаются песка. Он оборачивается к Нетейаму, видя очаровательный румянец на его щеках и смущенно сомкнутые челюсти из-за того, что его увидели. — Ты наблюдал за мной? — Естественно. Они молча слезают и идут к берегу, на который припадает Аонунг, выжидающе глядя на Нетейама. Старший смотрит на него неуверенно, оборачиваясь на илу, которые плескаются друг с другом. — Садись, — настаивает Аонунг. — Тебе не помешает передышка, и такое ощущение, что я плохо объяснил, как стать одним целым с выбранным илу. Он похлопал по песку рядом с ним, который все еще хранил тепло от зашедшего пару часов назад солнца. Аонунг пытается не глазеть слишком сильно на изящные мышцы бедер Нетейама, когда тот садится рядом. Некоторое время они смотрят на животных в тишине, под яркой луной в небе. Когда Аонунг направляет взгляд на Нетейама снова, тот уже рассматривает его, со звездами, отражающимися в глазах, и искрящимися на щеках созвездиями. Аонунг сглатывает и произносит жестче, чем планировал: — Ну, так в чем проблема? У твоего брата с сестрами уже хотя бы получается оставаться на плаву. Этого не стоило говорить, и ему хочется прикусить язык от того, как мрачнеет лицо Нетейама, его взгляд отворачивается от Аонунга и направляется к сжимающим колени пальцам. Идиот, думает он. — Если бы я знал, в чем проблема, я бы уже разобрался, — выговаривает тот скорее разочарованно, чем гневно. Он не такой, как его брат. Аонунг выбирает слова осторожнее в этот раз, тоже отводя взгляд: — Все выглядит неплохо, пока ты над водой. Похоже, у тебя трудности с погружением. Он не понимает, почему. Самому Аонунгу было гораздо комфортнее в воде, чем на суше. — Ты напрягаешься прямо перед погружением и держишься слишком высоко. Думаю, из-за этого больше сопротивление воды и напор, и это впоследствии тебя сбрасывает. Нетейам снова поднимает глаза, всматриваясь прямо в его профиль. Тот не смеет взглянуть на него в ответ. Разговаривать с ним наедине, а не в их маленькой компании, — что-то гораздо более волнующее. Они молчат еще немного. — Брат и сестры, — произносит Нетейам негромко, — привыкают к этой новой жизни быстрее меня. Конечно, они и жалуются больше, но им это дается легче. Может потому, что я провел так много времени, летая и тренируясь с отцом. Может, я просто трус, который боится утонуть. Аонунг потрясенно возвращает к нему взгляд. Утонуть — это такое далекое для него понятие. Он даже не помнит, когда в последний раз ему не хватало воздуха под водой. Взгляд Нетейама обнажает уязвимость, и его страх можно легко высмеять прямо сейчас. Но Аонунг этого не сделает. Он знает, каково это — чувствовать себя хуже других, потому что находится в тени своей сестры уже который год. И, несмотря на то, как ему хочется сказать Нетейаму, что его страх иррационален, что он никогда не утонет, пока Аонунг будет рядом, он не говорит. Вместо этого, он встает на ноги и снова протягивает руку, чтобы подтянуть к себе Салли. — Кажется, тебе нужна пара личных занятий. Созвездия Нетейама светятся ярко, но не так нежно, как его улыбка. Аонунг выводит их дальше в океан, потому что держаться на постоянно толкающем тебя в сторону течении нелегко, но не дальше рифа. Он снова показывает Нетейаму правильный хват на поводьях и поправляет его позу, слегка дотрагиваясь позвоночника и плеча. При каждом касании пальцами его кожи, под ними звенит тепло. Когда он остается доволен, то опускается в воду, наблюдая за движениями Нетейама и его илу под водой. Старший парень прижимает ногами бока существа, ниже того места, где всегда держит их Аонунг, когда плавает. Он слегка дотрагивается до его лодыжки с одной стороны, приподнимая. Нетейам понимает намек и поднимает и другую ногу. В таком положении Аонунг может видеть подвижные мыщцы бедер Нетейама и на миг вынужден закрыть глаза. Соберись. Ты здесь не для того, чтобы пялиться на него, как влюбленная девчонка. — Хорошо, — объявляет он, высовывая голову из воды. — Сделай четыре круга вокруг меня, потом еще четыре под водой. Потом выплыви и повтори. Нетейам хмуро кивает и тихо цокает своей илу. Она булькает в ответ и покорно выполняет его команду. Нетейаму повезло с ней, думает Аонунг. Большинство резвых и нетерпеливых илу уже давно бросили бы его на произвол судьбы. Он снова уходит под воду, освещаемую луной почти так же ярко, как солнцем. Аонунг наблюдает за кружащимся около него Нетейамом, за тем, как он напрягается к третьему кругу. Как его лодыжки соскальзывают в неправильное положение, и вся нижняя часть тела теряет гибкость перед нырком в конце четвертого круга. Нетейам находит его взгляд под водой, он полон решимости. Но Аонунг понимает, что тот не задержал дыхание как полагается, как Цирея учила Ло’ака. Она так много изливалась по поводу другого Салли, может, ей следовало бы уделить время и Нетейаму. Но к третьему кругу под водой, Нетейам снова выбивается из сил, отпуская поводья после того, как его илу беспокойно пищит. Они всплывают одновременно. — Еще раз, — бурчит Аонунг, ожидая, пока Нетейам снова заберется на животное. — Ты слишком сильно ее сжимаешь. Тебе надо мягко придерживать ее ногами, а не давить. Илу не как ваши икраны, их кожа более чувствительная. И к тому же, не нужно их держать с такой силой. — Но они скользкие! — жалуется Нетейам, поглаживая шею илу. Он выглядит подавленным, словно волнуется, как бы не причинить ей вред. Что-то раздражающе теплое разливается в груди Аонунга, и он подавляет это. Он напоминает себе, что это ради Меткайина, что слабый Нетейам, который не может пробыть под водой дольше трех минут, никогда не будет полезным воином. Что это все не ради взращивания своей тихой симпатии, которую он питает к нему, даже если Нетейам нежен и добр, и не такой безрассудный, как его брат или он сам. — Это так, — кивает он, гладя ее морду. Она легонько щипает его за пальцы и наблюдает умными глазами. — И поэтому не обхватывай ее так, как ты это делаешь. Позволь ей направлять тебя под водой, оставь ей немного воли. Думай о том, как ее тело само движется в воде, и просто придерживай ноги у верхних плавников. И постарайся, чтобы твои ступни не соскальзывали. Они делают это еще полдюжины раз. Аонунг терпеливо объясняет снова и снова, когда Нетейам делает ошибки, мягко поправляя его бедра в седле, его щиколотки, и его плечи. — На сегодня с меня хватит, — уныло произносит Нетейам. У него получилось удержаться в седле последние два раза, но его лицо было измучено и плечи дергались. Аонунг видит дрожь в его мускулах и опущенную голову. В два гребка он приближается, берет из рук Нетейама поводья и залезает на сиденье позади него. — У тебя хорошо получается, учитывая, с чего мы начали, — отзывается он, такой же уставший. Он не привык оставаться так до поздна. Огибая Нетейама руками, он игнорирует собственное биение сердца, и направляет илу обратно к поселению. Солнце взойдет уже через пару часов, и ближе к берегу стая черепах охотится на десяток светящихся медуз. Нетейам качается перед ним, менее зажатый от утомления. Он проводит ладонью по волнам, касаясь безобидных макушек медуз, когда они пристают к одному из причалов у нового дома Нетейама. Аонунг смотрит, как он слезает, нехотя отпуская мальчика из своих рук. Его собственное животное давно оставило их, когда поняло, что никто не собирается на нем возвращаться, так что он сходит на песок после Нетейама и помогает снять седло и уздечку. — Завтра я целый день буду охотиться, — тихо говорит Аонунг. Нетейам поднимает на него взгляд, стоя на коленях у причала, где он в последний раз поглаживает свое преданное существо. — Так что, у меня не получиться быть на тренировке, но я попрошу сестру показать тебе правильный способ дышать. Я уверен, она показывала это Ло’аку. Он замолкает под пронизывающим взглядом Нетейама, его глазами, яркими в темноте. Старший поднимается, и их тела почти соприкасаются на уровне груди. Аонунг сглатывает. — Я рассчитываю, что ты задержишь дыхание дольше завтра ночью. Нетейам открывает рот и снова закрывает. Его глаза жадно бродят по лицу Аонунга. Или может, в них просто отражается его собственное внезапное, сильное желание дотронуться до него. — До завтрашней ночи, — вместо этого кивает Нетейам, отходя от него и унося созвездия с собой.