Constellations

На следующий день, Аонунг не может не думать о Нетейаме. Ему интересно, заметила ли Цирея изменения в его поведении сегодня, или она слишком занята Ло’аком. Интересно, прислушалась ли она к его просьбе и учит ли всех детей Салли правильной технике дыхания (после долгого спора о том, почему все скучные занятия достаются ей). Ему также интересно, думает ли Нетейам о нем. О том, как его тело прижималось к его на илу, как легко и мирно они ладили. Как Аонунг хотел приблизиться и дотронуться до бывшего Оматикайя, где угодно. Его щеки и плечи казались неплохим началом. Позволил бы ему Нетейам? Он вспоминает тот взгляд между ними, как пронизывающие желтые глаза Нетейама смотрели на него из-под длинных ресниц, окруженных сверкающими точками на его коже. Это могла быть усталость с небольшой долей благодарности, размышляет он. В конце концов, они не так хорошо знают друг друга, сохраняя безопасную дистанцию каждый раз, когда Аонунг и Цирея не учили их. Аонунга все устраивало. Правда. Да, Нетейам был сыном известного Торука Макто, и, да, он восхищался им, когда тот летал на своем икране, словно какой-нибудь грозный бог. И, допустим, засматривался на его стройное телосложение и темную кожу, и красивые глаза немного дольше, чем следовало, но это было его личное дело. Но Аонунг также знал, что само присутствие семейства Салли было плохим знаком. Кровь демонов, как сказала его мать. Люди, смешанные с На’ви. Они прилетели издалека от войны, начавшейся задолго до рождения Нетейама и Аонунга. И теперь они здесь. Учатся новой жизни, обычаям и языку жестов. Уже совсем скоро вернутся тулкуны, и они разделят со странствующими созданиями прекрасную связь, которой дорожат все Меткайина. Аонунг вонзает копье в подплывшую рыбу так сильно, что ему приходится дернуть его обратно со всей силы. Он ощущал укол вины, когда думал о Нетейаме в таком духе. Или о Тук. Они все же были нормальными, с отличающимся от морских кланов телосложением, но сильными. С четырьмя пальцами. Манерами. Не то, что Ло’ак, который, казалось, только и мог, что возмущаться и болтать, или Кири, которая вместо уроков часто уплывала и занималась… чем там она занималась. Он развязывает сеть вокруг шеи своей илу, чтобы закрепить мертвую рыбу, и посылает благодарность океану. Сегодня ему повезло с уловом, учитывая все обстоятельства. Взрослые охотники плавают поблизости, тихо переговариваясь между собой, двое из них ныряют под воду, чтобы контролировать периметр на случай появления хищников. Здесь они всегда были в относительной безопасности, но большое количество крови, как сейчас, могло привлечь отчаявшихся животных на территорию Меткайина. Сегодня к ним присоединился и его отец, и его собственная сеть обвивала сильное предплечье. Он внимательно слушал разговор с довольной улыбкой. Его глаза нашли Аонунга (благодаря какому-то отцовскому сверхинстинкту), и он вопросительно наклонил голову. Аонунг, отмахиваясь, показал руками, что все нормально, и развернул илу, чтобы найти Ротхо. Его лучший друг будет счастлив уйти от обязанностей пораньше, впрочем, как и всегда. Ему частично удается игнорировать дальнейшие вторжения Нетейама в свои мысли, фокусируясь на том, чтобы убрать маруи, помочь матери распутать сети, которые сорвало недавним штормом, и даже добровольно вызваться покормить маленьких морских коньков, которых разводила его сестра. Он игнорирует выразительные взгляды, которыми обменивались его родители, когда думали, что тот не видит. Он даже не спрашивает Цирею о том, как прошло занятие. Он и сам скоро это увидит. Конечно, если Нетейам вообще решит прийти. Что если тот был слишком добр, чтобы попросить его просто отстать и заниматься своими делами? Нет, решает он. Нетейам был добрым, но не тем, кто стал бы его бросать. Он не решит убежать, если они уже договорились об очередной встрече сегодня, ведь так? Аонунг беспокойно наблюдал, как день перетекает в ночь, с первыми мерцающими звездами и массивными планетами в небе. Биолюминесцентные водоросли только начали искриться на поверхности воды, когда он услышал тихий, но отчетливый звук около их хижины. Это был тот же гортанный, почти шипящий звук, какой он слышал от Торука Макто, когда тот звал своего икрана. Аонунг поднимается со своего места у костра, привлекая к себе сбитые с толку взгляды родителей. — Я пойду прогуляюсь, — выпаливает он. Цирея прикрывает улыбку ладонью. — Прогулка? Сейчас? — Да, мне нав.. нравится тишина. Теперь, когда все глаза направлены на него, он борется с нервным желанием потрогать свой нож на бедре. Он придвигается ближе к выходу. — Хороший вечер для прогулки. Я скоро вернусь, не ждите меня. Аонунг принимает неловкую тишину за разрешение и вылетает в холодный ночной воздух. Нетейам стоит в стороне, скрестив руки и обратив лицо к звездам. Аонунг быстро тащит его за собой, как можно дальше от своего маруи, на случай, если его сестра или мать решат пойти за ним. — Ого, — улыбается Нетейам, освобождаясь от хватки Аонунга. — Не знал, что тебе нравятся романтичные прогулки ночью. — Очень смешно, — ворчит в ответ он, смеряя парня пронизывающим взглядом. — Уже соскучился по мне, лесной мальчик? Я думал, мы договорились встретиться ночью. — Ну, технически, уже ночь. Я не хотел, чтобы ты забил на наше занятие и пошел спать. Они останавливаются, на мгновение замолкая. Волны мягко плещутся рядом с ними, причал, покрытый морским мхом, кажется очень мягким под их ногами. — Ты работал над своим дыханием? Нетейам пожимает плечами, его глаза сверкают. — Думаю, Цирее меньше нравится проводить уроки, когда она со мной и моими сестрами. Они оба ухмыляются, но Аонунг переводит взгляд на воду. — Покажи мне. Без этих основ нет смысла тренировать тебя дальше, — говорит он, подзывая Нетейама к удаленной части берега. Там обычно плетут свои сети старики, но сегодня вечером они здесь одни. Он чувствует, как мягки под ним веревки, когда он опускается на них спиной к океану. Нетейам садится перед ним, идеально копируя его позу. — Глаза на воду, — распоряжается он, и Нетейам расправляет плечи и фокусируется на точке за плечом Аонунга. Между ними разливается спокойствие, и Аонунг просто сидит и рассматривает черты, которые так отличаются от его собственных. Желтые глаза обращаются к нему. — Сосредоточься, — цокает он, смущаясь. Нетейам возвращает взгляд перед собой, на его губах намек на улыбку. — Я пытаюсь. Разве ты не расскажешь мне красивую историю об океане и жизни, чтобы настроить меня на нужное настроение? — его голос нежен, без намека на издевку. Я бы мог рассказать тебе, что твое лицо мерцает так же, как небо ночами, как я бы мог плыть по морю только по свету твоих мата рики (см. прим. авт.). — Нет, это для детей. Ты воин, ты должен уметь оставаться спокойным перед лицом опасности или в стрессовой ситуации. Теперь дыши. Нетейам начинает, его взгляд направлен на горизонт за Аонунгом. У него получается уже не так плохо, но он все еще набирает в грудь слишком много воздуха, который не доходит до живота. Они сидят так несколько минут, Аонунг дышит в унисон с Нетейамом. Тот пахнет, как океанская соль и какой-то неизвестный цветок джунглей. — Стоп, — хрипит он, прочищая горло после этого. — Ты не вдыхаешь достаточно глубоко. Здесь, — он кладет ладонь на свой живот, вдыхая до тех пор, пока все его тело не наполняется воздухом, — вот здесь ты должен чувствовать расширение. Это поможет задерживать дыхание и контролировать воздух. Замедли биение сердца, вдохни глубже. Они снова сидят, брови Нетейама сдвинуты и дыхание спокойно. Он все еще не полностью понимает. Аонунг вспоминает, как Цирея клала свою руку на живот Лоака, чтобы помочь ему. Но он не может этого сделать. Ведь так? — Закрой глаза. Нетейам следует указанию, как прилежный ученик, которым он и является. Аонунг продолжает глубоко дышать вместе с ним, и у того получается немного лучше. — Ты слишком долго настраиваешься. У тебя не будет времени помедитировать со мной пару минут в случае смертельной опасности. Нетейам и близко не кажется обиженным, на его губах снова мелькает легкая улыбка. Они продолжают дышать, и единственные звуки вокруг них — мягкий шелест волн и отдаленный разговор в хижинах. Аонунгу ужасно хочется вернуться к их илу, выстроить хоть какую-то дистанцию между собой и этим изящным воином. Вместо этого, он прикрывает глаза на секунду, прежде, чем спросить: — Я могу дотронуться до тебя? Я хочу показать, где ты зажимаешься. Дыхание Нетейама замирает на мгновение, и Аонунг ощущает горячее жжение, ползущее по горлу. Конечно, тот не захочет, одно дело — в воде, и совсем другое- — Хорошо, — выдыхает Нетейам, его глаза все еще закрыты. Аонунг собирается с силами, прежде чем расположить правую руку на диафрагме Нетейама. Тело старшего не такое широкое, поэтому его ладонь растягивается почти по всему его животу. — Они вас совсем не кормят в лесах? Почему вы все такие худые? — не сдерживает усмешку он, одновременно стараясь держать пальцы там, куда положил. Вместо того, чтобы обидеться, Нетейам смеется. Это волшебно, и волнующе, и неловко, насколько Аонунгу нравится это чувство. Он видел, как Нетейам смеялся раньше. Смеялся вместе с ним, когда Ло’ак дурачился перед его сестрой. Но это ощущается совершенно по-другому, когда он так близко к нему, чувствует его мышцы под своими пальцами и знает, что этот смех предназначается только ему. — Может, мы не такие крупные, как вы, — отвечает Нетейам, возвращая Аонунга из его мыслей. — Но это делает нас быстрее. И никто из нас не слаб. Нет, он может чувствовать доказательство этому под своей рукой. Видел доказательство этому в том, как Нетейам мог сдерживать животных только лишь ногами и силой духа. — Сосредоточься, — бормочет он, и парень напротив быстро закрывает рот, все еще улыбаясь. — Вдох. Выдох. Снова. Он сильнее прижимает пальцы к животу Нетейама. — Вот здесь я должен почувствовать изменение. Некоторое время они сидят в тишине, у Нетейама получается все лучше и лучше с каждым вдохом. Аонунг теряется в его скулах, косичках и мерцающих точках на лице. — На сколько ты можешь задержать дыхание, Аонунг? Звучание собственного имени застает его врасплох так же, как сам вопрос. Нетейам держит глаза закрытыми, глубоко дыша. — Точно не знаю, — задумывается он. — Последний раз, когда мы засекали время, было почти пятнадцать минут. Но тогда я особо не двигался и не нырял. Один желтый глаз раскрывается, и он может видеть искреннее удивление на лице Нетейама. — Пятнадцать? — Да. Сфокусируйся. Тот снова закрывает глаз, но Аонунг чувствует его ускоряющееся биение сердца. При взгляде на парня этого не было заметно, но Нетейам явно обдумывал что-то. Он ничего не говорит, просто продолжает дышать до тех пор, пока Нетейам медленно не поднимает одну руку. Аонунг не решается даже вдохнуть. Старший кладет свою ладонь на его и оставляет ее там. Она теплая и мозолистая, и даже на его пальцах больше ярких точек, чем у любого Меткайина. — Аонунг. Произносит это едва громче шепота, и тот поднимает взгляд от ладони, накрывающей его собственную. Нетейам смотрит только на него, открыв оба глаза и сидя так близко. Когда они успели склониться друг к другу? — Думаю, я готов к езде на илу, — договаривает Нетейам мягко, его дыхание касается губ Аонунга. — М-хм. Они не двигаются, и он не смеет моргнуть, на случай, если все это — просто реалистичный сон и он скоро проснется у себя дома. Но Нетейам — здесь, теплый и спокойный, и его глаза бродят по лицу Аонунга, от глаз к бровям, к губам. Что бы он ни искал в его выражении, он это нашел. Нетейам медленно наклоняется, и прикладывает губы к его. Они легкие и нежные, и Аонунг чувствует себя полностью парализованным. Конечно, он представлял этот момент у себя в голове, украдкой заглядывался на одного-двух мальчиков из их клана, завидовал Ротхо, когда тот поцеловался в первый раз несколько месяцев назад. Он представлял поцелуй, который сможет взять под контроль, что будет лидером, прямо как хотят его родители. Но сейчас, с Нетейамом, он чувствует себя призрачной медузой. Если бы Нетейам захотел, он мог бы раздавить его словно пузырь прямо здесь и сейчас, потому что это теплое и звенящее чувство, разливающееся по телу, точно не правильно. С ним явно что-то не так. Они задерживаются так на мгновение, перед тем, как Нетейам отстраняется с пылающим лицом. — Ты… в порядке? — Я- да. Они сидят напротив друг друга, рука Аонунга все еще покоится на животе Нетейама под его ладонью. Он хочет притянуть Нетейама обратно, украсть все дыхание, которое они тренировались задерживать, но момент уже упущен. Тот больше не смотрит в глаза, и Аонунг медленно высвобождает руку. В одно мгновение он поднимается на шаткие ноги, протягивая руку Нетейаму. — Готов к илу? От этого вопроса на лице парня мелькает удивление, которое потом сменяется облегченной улыбкой. — С рождения готов.