Constellations

Дни проходят, и Аонунг тоскует. Сильно. Это не его вина, просто Нетейам был таким… Нетейамом. То, как он ходил с изящной легкостью лесной рыси, как поднимал вещи, которые казались слишком тяжелыми для его тонкого телосложения, но превращались в такие легкие в его руках. То, как он неосознанно отбрасывал длинные пряди за плечи, когда плел сети. Или, может, как он хмурил брови и между ними появлялась маленькая линия, когда он открывал крабовую клешню одним вечером. Это уже становилось смешно. Все, что делал старший, было определением идеального члена клана. Он был чутким, добрым, веселым и с легкостью находил общий язык. Но, пожалуй, лучшее в Нетейаме было то, как он покорно встречал Аонунга каждой ночью у их маруи. Как растекалась его улыбка в свете звезд и спадала маска сына Торука Макто. Нетейам иногда вел себя с ним легкомысленно, позволял себе насмешки и отвечал ему язвительно. Никто из них не воспринимал это всерьез, даже когда тот выбивался из сил во время их тренировок. Аонунг привык ходить по краю со всеми, кроме Ротхо, и даже с ним он порой умудрялся сказать не то и не вовремя. Он, бывало, оскорблял старших воинов, доводил сестру до слез и вынуждал отца кричать на него. Нетейаму было все равно, и Аонунг предполагал, что это из-за того, как старший был воспитан, и где он был воспитан. Но Аонунг не спрашивал, а Нетейам не объяснял. Другой вопрос, который Аонунг хотел обсудить больше, чем все остальное, тоже был под запретом. Они. То, что было между ними. Каждый раз, когда он набирался смелости спросить об этом, он заглядывал в глаза Нетейама, смотрел на еле заметные ямочки у рта. На секунду он напрягался, будто перед падением с обрыва, и не мог ни вдохнуть, ни закричать, ни собраться с силами. Что, если он разрушит то, что было между ними, если спросит? Что если ему наконец хватит решимости найти нужные слова, но они оттолкнут Нетейама прежде, чем он сможет приблизиться? И в итоге он уводил взгляд, или отпускал глупую шутку, или плескал в того водой и говорил ему перестать глазеть и сосредоточиться. Иногда он думал, что Нетейам тоже что-то скажет. Между ними были моменты, когда их взгляды встречались в течение дня, и на лице старшего мелькало выражение, словно он вот-вот протянет руку и приблизится к Аонунгу. Или в тот раз, когда они все играли с Тук в прятки, и волшебным образом оказались вдвоем в одной из подводных луковиц, вдыхая приторно-сладкий и спертый воздух между ними. Сердце Аонунга колотилось после того, как он уплывал от Ло’ака так быстро, как мог, и, судя по вздымающейся груди Нетейама, тот ощущал то же самое. Они приблизились друг к другу, и он ощущал дыхание Нетейама на своем лице, его взгляд на своих губах, и было так легко просто наклониться и поцеловать его. Он не сделал этого, но прятал такие моменты в маленькой коробочке глубоко внутри себя, как морской змей, охраняющий свое сокровище. Аонунг беспокойно дергал нож, висящий у бедра, и смотрел на закат. Нетейам доказал, что он хороший ученик, даже слишком хороший. При его стараниях, у Аонунга скоро не останется вещей, которым он сможет научить его. С одной стороны, он и сам не был полностью подготовленным воином (ему предстояло укротить своего цурака через пару недель), а с другой, было невозможно подтянуть умение Нетейама плавать на тот же уровень, что и его. Его хвост отличался строением, был создан не для того, чтобы помогать ему плыть в течении, а чтобы балансировать между деревьев, когда он лазил по ним в лесах, или чем там занимались лесные На’ви в свободное время. Это, по сути, лишало его возможности стать охотником, как Аонунг, потому что они должны были уметь сражаться или уплывать от более крупной рыбы на случай, если их илу погибнут. Так что, никакой охоты в открытом океане для него, особенно если Аонунг настаивает на этом. Но в любой другой сфере, о которой он мог подумать, Нетейам был искусен или быстро таким становился. Они работали над дыханием каждую ночь перед тем, как перейти к упражнениям с илу, медитировали с Циреей в их группе, и изо дня в день помогали собирать моллюсков и жемчужины. У него было ловкие пальцы, которые могли плести сети и вырезать фигурки для малышей так же умело, как почтенные женщины их деревни. Идеально. По правде говоря, ему больше не нужен был Аонунг. С тяжелым сердцем, он поднялся на ноги, благодарный, что его семья была занята эйва знает чем. Он взял крепкую кожаную ленту с кровати и как обычно завязал волосы, после чего приложил ладонь к груди и закрыл глаза. Он должен был это сделать. Должен был сказать Нетейаму, что это будет их последняя ночь вместе, что он научил его всему, чему мог, и что теперь он должен сосредоточиться на собственной подготовке, если хотел пройти испытание в становлении взрослым. Он посмотрит ему в глаза и скажет, что, если Нетейам захочет увидеть его снова, это будет уже при свете дня, не скрываемый под покровом ночи. Что он не хочет и не должен быть кем-то, кого прячут, а тем, о ком заботятся и кто заботится в ответ. Рука на груди начала трястись от нервов, и его сердце громко заколотилось. Может, он сможет покончить с этим и сосредоточиться на становлении воином. Нетейам ждал его, как обычно, лениво играясь с ожерельем на шее. Он смотрел на волны, выпрямив спину и сосредоточившись. Воздух в груди Аонунга, казалось, схлопнулся, когда его красивое лицо повернулось в сторону него, и Нетейам, улыбнувшись, кивнул головой в сторону воды. Приглашение, но Аонунг должен был сказать все прежде, чем передумает. — С чего такой радостный, лесной мальчик? Не то, что он задумывал, но и не возвращение в замкнутый круг их обычной ночной рутины, так что это уже радует. — У меня был хороший день. В отличии от тебя, видимо. Проглотил ракушку за ужином, или что? — Почему- пожалуйста, не говори, что твои родители готовили ее целиком- знаешь что, даже не отвечай. Нетейам смеется и кладет руку на плечо Аонунга. Она теплая и тяжелая. Он едва подавляет довольный вздох, пока Нетейам не тыкает его в бок пальцем. От неожиданности тот (по-воински) взвизгивает, прежде чем попытаться выскользнуть из хватки Оматикайя. Нетейам притягивает его и потирает костяшками пальцев его макушку, смеясь еще громче. Аонунг в конце концов выбирается, отталкивая старшего за талию. Нетейам отскакивает на шаг назад, с прежним мерцанием в глазах. Его созвездия сверкают на темной коже. Он выглядит так до боли красиво и счастливо, стоя здесь, что Аонунг не может сдержать такую же широкую улыбку, расползающуюся по лицу. Они смотрят друг на друга на секунду, прежде чем Нетейам протягивает ладонь в его сторону. Тот не двигается, даже не дышит, когда она касается его щеки, после чего скользит к уголку его губ. Кажется, электрические заряды бегают везде, где он касается его кожи, и Аонунг готов поклясться, что его сердце может выпрыгнуть из горла в любую секунду. — Гораздо лучше, — шепчет старший, по-прежнему улыбаясь. Он проводит пальцем ближе ко все еще открытому рту Аонунга, прежде чем опустить ладонь. На секунду его руки болтаются вокруг тела, и он кажется смущенным, когда прячет их за спину. — Ну, какой на сегодня план? Может, скажешь мне что-нибудь вдохновляющее, прежде чем начнем? Этот вопрос мгновенно возвращает того в реальность, как опрокинутое на голову ведро холодной воды. Точно. — Вообще-то, я хотел поговорить о наших занятиях. Я… — Аонунг запинается и отводит взгляд от Нетейама. Вот оно. Вот момент, который он прокручивал в голове весь день. — Я не думаю, что есть какой-то смысл продолжать. Ты очевидно знаешь, что делаешь, а тех навыков, которых у тебя нет, ты компенсируешь своей твердолобостью. Я больше не могу придумывать предлоги для родителей каждый раз, когда ухожу ночью, и мне нужно снова сосредоточиться на своих тренировках. Вот. Он действительно это сказал. Даже не особо запинаясь. У Аонунга было чувство, будто он наглотался пепла. Между ними повисла тишина, и когда он осмелился взглянуть на Нетейама уголком глаза, то увидел, что тот тоже отвернул взгляд, задумавшись. — Ты оправдываешься перед родителями каждую ночь? Это все, что он вынес для себя из его речи? — А ты нет? — Нет. Они знают, что я с тобой. Это простое заявление заставило его сердце сжаться. Тот сказал это так просто. Как будто в этом не было ничего особенного, будто в конце концов Аонунг не был секретом, который нужно было хранить. Он не ответил, не смог. Нетейам покачивался на ногах, все еще не смотря на него, но теперь Аонунг даже не притворялся, что не смотрит на него. Он был поражен стиснутыми челюстями, очень схожими с Торуком Макто. — Не думаю, что когда-нибудь встречал человека, который может превратить комплимент в оскорбление так же легко, как ты. — Ну, твоя голова очень тяжелая, — Аонунг улыбается. — Обычно это дает мне преимущество. — Хм, подозреваю. Они снова погружаются в тишину, но затем, наконец-то, к счастью, Нетейам поднимает глаза. — Будь честен со мной, Аонунг, — как-то странно шепчет Нетейам, его взгляд сосредоточен на нем. На его лице нет злости или раздражения. Только обычная спокойная и добрая маска. Аонунгу хочется сорвать ее. — Это из-за того, что я сказал или сделал? Нет, хочет закричать он. Это из-за того, что я хочу сказать и сделать для тебя, красивый. Вместо этого он усмехается, скрестив руки на груди. Нетейам наблюдает за ним. — Если бы мне что-то не нравилось, я сразу сказал бы об этом. Я не тот, кто копит все в себе. Как я говорил, мне нужно готовиться к моему последнему испытанию, а сон по паре часов в день все только ухудшает. — Хорошо, — медленно проговаривает Нетейам, делая шаг к нему. — Я понял. Тогда, может поплаваем? — Ты глухой? Я только что тебе сказал, что у меня нет времени на трени- — Я имею в виду не урок. Просто ты и я, как друзья. Друзья. Это слово ранит больше, чем следует, учитывая, что Нетейам потрясающий, и Аонунг правда должен считать себя счастливчиком, если тот видит его в таком смысле. — Сейчас? — Нет, на следующей неделе, — голос Нетейама полон сарказма, и он даже закатывает глаза. — Конечно сейчас. Ты все равно не спишь, а завтра затмение. Мама планирует совместный семейный полет, чтобы отметить его, так что потом я не смогу. Это звучит как оправдание даже для Аонунга. Но ему также не хочется отказываться, в ближайшие часы ему все равно не удастся заснуть. Поэтому Аонунг громко вздыхает, на всякий случай разминаясь. — Что ж, еще одна ночь не повредит. Куда ты хочешь отправиться? Если повезет, мы можем застать рой воздушных медуз у морских террас, или поискать жемчужины. — Я планировал что-то более захватывающее. Нетейам подходит ближе, и Аонунг может ощутить запах его кожи с такого расстояния. В его нетерпеливой реплике звучит какой-то вызов, но Аонунг не может сказать, какой именно. Нетейам пытается доказать ему что-то? Что бы это ни было, это определенно имело эффект. Аонунгу нравился Нетейам, но он точно не даст ему быть нахальным. — Более захватывающее, — вторит он, поднимая брови. — Хочешь проблем, лесной мальчик? Нетейам облизывает губы — бездумное действие, но от него сердце Аонунга снова начинает стучать. — Просто отведи меня туда, где мы не плаваем с моими младшими сестрами. Мне не помешает адреналин, время от времени. Ему не стоит. Ему правда, правда не стоит. — Ты уже плавал к краю рифа? Нетейам трясет головой. — Там опасно, — предупреждает он и продолжает, когда тот кивает. — Если повезет, мы можем найти гнездо с яйцами налютсы. Самое красивое, что можно увидеть. А если не повезет, можем столкнуться с их мамой, или хуже — с акулой. — Я без понятия, что все это значит. Аонунг ухмыляется. — Налютсы по сути родственники акул. Большие, страшные. С острыми резцами, но немного спокойнее. Акулы — их злая версия, очень территориальные и опасные. Мой отец носит ожерелье из их клыков. Убийство одной из таких считается большим подвигом, но обычно мы не заботимся об этом, потому что они не заходят в лагуну. Их поймать труднее, чем налютсу. Он достает нож из обшивки на бедре и поворачивает в руках так, чтобы зазубренные концы блестели в свете звезд. — Он тоже создан на подобие их зубов. Теперь Нетейама нервно потряхивает, и ухмылка Аонунга становится шире. — Если ты напуган — ничего, мы можем держаться ближе к берегу. — Кто сказал, что я напуган? — хмурится Нетейам, трогая нож пальцем. Аонунг сжимает челюсти, обеспокоенный тем, что он может порезаться, ведя себя так бездумно, и раздраженный, что Нетейам чувствует нужду изображать из себя смелого перед ним. Не смотря на то, что тот тихо отводит руку, он делает то же самое — хвастается. — Ну, если так — пошли. Им понадобилось всего пару секунд, чтобы найти своих илу, которые плавали в бухте в ожидании. Умные создания вероятно запомнили, что приплывали сюда каждую ночь. Они проплывают залив, и Нетейам издает игривый возглас перед тем, как нырнуть в воду, обгоняя того. Аонунг не может сдержать громкий смех в своей груди, когда ускоряется, чтобы догнать. Это поразительно — гнать илу на максимальной скорости, выныривать и погружаться снова, соревноваться, кто сможет прыгнуть выше и описать дугу изящнее. Нетейам беглым размытым пятном светится перед ним в темноте. Он действительно многому научился, думает он с гордостью. Аонунг припускает еще дальше, к цепочке островов, которые они зовут Тремя Близнецами. Он не планировал вести Нетейама к самому краю, даже если старший готов был в мгновение доказать ему обратное. Храбрый, безрассудный Нетейам. Вместо этого, он ведет их левее и ближе к первому Близнецу. Он слышал истории, которые некоторые воины рассказывали о двух гнездах здесь, и они весьма подробно описывали их расположение. Он хотел показать их Нетейаму первым. Хотел увидеть тот же потрясенный взгляд, который был у него самого, когда Ротхо привел его сюда в прошлом году. Он знает, что их придется еще поискать, но это место казалось хорошим началом. Обычно гнезда находились между устойчивых кораллов, в большинстве своем покинутые матерью. Аонунг громко цокает, и его илу резко замедляется. Он кружится еще пару раз, прежде чем погладить вздымающуюся шею. — Умница, — шепчет он. — Оставайся здесь, пока мы с Нетейамом не вернемся, хорошо? Ее угольные глаза умно смотрят на него, после чего она булькает в ответ. Нетейам приближается, ныряя в воду рядом с ним. Их ноги соприкасаются, и Аонунг вздрагивает. — Готов? — несмотря на это усмехается он, держась на воде. Он чувствует знакомое волнение, звенящее в венах, осознает, что они слишком далеко от кого-либо, кто может услышать или увидеть их. Прибавьте к этому нахождение в не вполне безопасных водах, и получится самая притягивающая ночная активность, которую Аонунг только мог представить. Нетейам непривычно тих и бледен, когда кивает в ответ. Аонунг сводит брови. — Все в порядке? — Просто отлично, — выдавливает Нетейам, не смотря в глаза. Он делал медленные и глубокие вдохи, прямо как они практиковали. Внутрь Аонунга закрадывается странное чувство, когда он смотрит на прекрасное лицо напротив. — Нетейам, — он не помнит, когда в последний говорит его имя вслух, но оно творит чудеса. Желтые глаза удивленно обращаются к нему. — Скажи мне. На пару мгновений вокруг них шелестит только океан, затем Нетейам вздыхает, закидывая голову и опуская ее на воду, заставляя пряди волос расплываться вокруг. Его длинная шея обнажена перед Аонунгом, но тот не станет отвлекаться, только не когда что-то явно не так. — Просто я никогда не плавал так далеко, — бормочет тот, поднимая глаза к звездам над головой. — Я думал, в этом и был весь смысл. — Был. Они замолкают, и Аонунг чувствует укол вины за то, что вынудил Нетейама приплыть сюда. В мгновение ока, он ныряет под воду и хватает того за талию, поднимая и располагая на спину его терпеливо ожидающего илу. Нетейам шипит от испуга и дизориентации. Он хватается за поводья, и затем бросает взгляд на Аонунга, который, наконец, всплывает. — Что ты творишь? — Возвращаю тебя назад, — просто отвечает он, но прежде, чем дотянуться до своей илу, Нетейам взвывает. Он выпрыгивает перед ним, окуная его голову на несколько мгновений, пока они борются. Когда Аонунг наконец-то высвобождается, он выныривает, глотая воздух, и ворчит. — И что это было, идиот? — Это за то, что ты принимаешь меня за ребенка! — кричит Нетейам, и Аонунг ощущает странное чувство удовлетворения, когда видит, как тот теряет контроль. — Ты очевидно не готов к этому, — он пытается успокоить того и получает всплеск воды в лицо. Мелкий засранец. Он трясет головой и отплывает на пару гребков для безопасности. — Я готов, я просто… Это просто… — он бьет по воде, и это относит Аонунга назад к их первой ночи, когда он увидел Нетейама с его илу. От него исходит гнев и отчаяние. Аонунг ощущает, как они начинают передаваться и ему, но он сдерживается. — Расскажи мне. Если ты не можешь, мы вернемся назад, даже если мне придется тебя связать. Нетейам сжимает челюсти и смотрит ему в глаза так пристально, что тот чувствует румянец, подходящий к шее. Почему ему все время нужно быть таким невыносимым? Его илу издает изумленный писк. — Помнишь, что я рассказывал тебе в самую первую ночь наших занятий? Я помню каждую деталь всех ночей, которые мы провели вместе. — Ты не мог бы немного уточнить? — О страхе утонуть. Оу. Но это же просто- — Ты же не серьезно. — Я выгляжу так, будто я нахрен шучу? На самом деле, тот выглядел так, будто был готов снова наброситься на него. Но на этот раз Аонунг был подготовлен. — Нет. Но ты должен понимать, что это немного сбивает с толку, да? Нетейам очевидно не понимал, судя по наклону его головы и обвиняющему взгляду. Ладно, если тот хочет, чтобы он произнес это вслух, Аонунг это сделает. — Мы с тобой тренировались дыханию целыми неделями. Ты настолько же хорош, как и Ло’ак, может, как и Кири, когда она не занята своими странными делами. — Кири не странная- — Что я пытаюсь донести, — отрезает он, — это то, что ты способен нырнуть со мной прямо здесь и сейчас. Иначе я не привел бы тебя сюда. Ты не утонешь, только не со мной, никогда. Понял? Нетейам закрывает рот. Он выглядит отчитанным и смущенным, но Аонунг не заботится о том, чтобы быть деликатным. Они просто болтаются на поверхности, смотря друг на друга, пока Нетейам не подталкивает его ногой под водой. Это приятно и заставляет что-то внутри его снова ожить. Он нарушает тишину первым: — Мы делаем это, или как? — его голос ниже, чем обычно, и Аонунг подавляет желание прокашляться. Нетейам кивает и улыбается своей широкой улыбкой, той, за которую Аонунг буквально был готов убивать. Они делают пару глубоких вдохов и погружаются под воду. Тишина воды немного освежает его, и все, на чем сосредотачивается Аонунг в следующие пару секунд, — это нырнуть глубже к коралловому рифу. Нетейам рядом с ним тоже справляется с погружением и бросает ему быструю улыбку. Как ни любил Аонунг море в течение дня, ночью оно становилось захватывающе прекрасным. Все виды рыб сияли каждой чешуйкой, и небольшой поток игриво проплыл между ними. Нетейам старается держаться в ощутимом течении, освещаемый тихо раскачивающимися растениями под ним. Невыразимо красивый. Мысль, что тот доверяет Аонунгу настолько, что позволил привести его сюда и оберегать, потрясает его. Его длинное тело двигается в унисон с его собственным, когда внезапно он протягивает руку и подбирает со дна океана ракушку. Она испещрена отверстиями и, должно быть, когда-то была прикована к кораллу, потому что на ней все еще виднелись красноватые частицы. Она красивая и особенная, и Нетейам хватает руку Аонунга и вкладывает ракушку в его ладонь, закрывая пальцы вокруг нее. Тебе, объясняет жестом тот и продолжает плыть, не подозревая о том, что у Аонунга чуть не останавливается сердце. Наконец, он преодолевает оцепенение и продолжает грести, крепко сжимая ракушку в ладони. Он просматривает обширные коралловые стены с вкраплениями актиний и качающихся растений, которые раскрывают свои листья, когда он приближается к ним. Они безвредны для На’ви, но представляют опасность для маленьких рыб, если те решат подплыть слишком близко. Идеальное место. Он огибает коралл, мягко отодвигая длинные нити водорослей. Маленькие крабы щелкают ему своими клешнями, но он продолжает плыть, не обращая на них внимания. Спустя всего минуту он находит то, зачем они сюда приплыли. Он быстро машет Нетейаму, привлекая внимание, и тот быстро подплывает к нему от того места, где он рассматривал кучку пурпурных медуз. Осторожно, поясняет Аонунг и указывает вниз. Прищуриваясь, Нетейам подплывает ближе и прослеживает взглядом его жест, пока тоже не замечает крохотное гнездо. Его глаза расширяются, и он придвигается еще ближе к небольшому отверстию в кораллах недалеко от песчаного дна. Это было незаметное укрытие, хитро спрятанное между растений, укрывающих его. Внутри виднелись четыре яйца, мерцавшие бледным розовым светом. Налютсы, в отличие от акул, не появлялись на свет в больших количествах. Когда Нетейам подплывает ближе, чтобы лучше разглядеть, Аонунг отводит глаза от гнезда и пристально всматривается в волшебно сияющий риф. Кровь не должна была привлечь сюда мать, но иногда они возвращались, чтобы проверить гнезда и прикрыть их песком для лучшей защиты. Аонунг не собирался рисковать. Он чувствует, как его тянут за руку, и возвращает внимание к Нетейаму. Его лицо было так близко к его собственному, и все звезды в небе не смогли бы сравниться с улыбкой, которую он дарил Аонунгу. Он излучал счастье, указывая на гнездо с яйцами и притягивая того ближе к нему. Они были такими же красивыми, какими он помнил их. Изнутри они светились розовым, и это свечение проскальзывало через мембрану. Снаружи яйца отливали серебром, почти как жемчужины, и они наблюдали, как крохотные эмбрионы налютсы шевелятся внутри. Их спина уже сформировалась, и ее покрывали слои темного панциря. На неразвитых челюстях уже виднелись острые маленькие зубки. Они казались одновременно красивыми и уродливыми, и гораздо более крупными, чем те, которые он видел в прошлом году. Нетейам протягивает палец, слегка подталкивая желеобразную мембрану, защищающую их. Создание внутри покачивается, и он ухмыляется, быстро убирая руку обратно. Аонунг не может отвести от него взгляд. Тот светился розовым, желтым и голубым, и его веснушки мерцанием рассыпались по щекам и лбу. Их глаза встречаются. Нетейам отпускает его руку (Аонунг не осознавал, что они держались за руки все это время) и располагает ее вокруг своей шеи. Давление под водой заставляет его приблизиться еще, и он присаживается на колени на песок под ним, справа у все еще светящегося гнезда. Нетейам приближается и прислоняется своим лбом к чужому. Его кожа все еще теплая, несмотря на холод воды. Они замирают так, вне времени под звенящим вокруг океаном. Аонунг прикрывает глаза, нежно касаясь спины Нетейама. Он хочет насладиться этим моментом, рассмотреть каждую деталь и запомнить до конца дней. Но внезапно, его осенила мысль, и он отшатнулся. Нетейам встревоженно дергается и оглядывается вокруг, но Аонунг берет его за подбородок и поворачивает его лицо к себе перед тем, как отпустить. Как у тебя с воздухом? Нетейам наблюдает, как тот жестикулирует, и затем смотрит в его глаза с виноватой улыбкой. Почти не осталось, — все еще неловкими движениями сообщает он. Он снова с трепетом посмотрел на гнездо. Если бы Аонунг знал, что Нетейаму так понравится здесь, он привел бы его раньше. Поток рыб танцевал вокруг них, явно принимая за своих. Их чешуя десятикратно умножала свечение вокруг, цветным калейдоскопом мерцая между ними. И, может быть, это было глупо и немного отчаянно, но Аонунг никогда не делал ничего вполсилы. Я могу поделиться своим. Нетейам выглядит пораженным, затем довольным, затем смущенным от этого предложения. Несмотря на это, он коротко кивает, и Аонунгу не нужно повторять дважды. Он мягко обводит руку вокруг талии Нетейама и притягивает его ближе, невольно ухмыляясь. Нетейам ухмыляется в ответ, закатывая глаза, но они быстро закрываются, когда Аонунг располагает губы над его. Под водой это ощущение кажется другим, и он старается не задерживаться слишком долго. Нетейам открывает рот, и Аонунг проталкивает часть своего воздуха между их губ, пузырьки которого все же убегают наверх вокруг их голов. Его язык слегка касается языка Нетейама, и он собирает всю силу воли, чтобы не застонать от его ощущения и вкуса. Он отстраняется первым. Электрические разряды бегают по его рукам и всему животу. Аонунг пытается напомнить себе, что это был не поцелуй, а просто очень особый способ обмена воздухом между друзьями. Правильно. Сконцентрируйся. Он убирает руку от Нетейама, но не надолго. Старший притягивает его за плечи и в миг приближается с такой силой, что они сталкиваются со стеной водорослей и кораллов в нескольких метрах от гнезда. Вокруг него взрыв цвета: растения, Нетейам, испуганная рыба, но затем — губы, прижимающиеся к его собственным, и он чувствует, как его глаза закатываются. Нетейам держится за него и прижимает его тело к мягким растениям позади, закрывая его ото всех. Его губы теплы и решительны, и тот опускает руки с плеч Аонунга к его талии, прижимая их тела ближе. Тот чувствует, как напрягаются мышцы их животов, как пряди волос Нетейама плавают у его лица, и наконец приходит в себя. Нетейам целует его. Целует Аонунга. Под водой. И он обмякает в его руках, словно мертвая рыба. С воодушевленным вздохом, он притягивает Нетейама еще ближе, нежно обхватывая ладонями шею и смыкая ноги вокруг него. Рядом с ним было так хорошо, и Аонунг не хочет ничего, кроме как снова ощутить вкус старшего и услышать, как тот вздыхает ему в рот. Он так давно представлял и жаждал, чтобы тот поцеловал его, гадал, хотел ли продолжить то, что они начали недели назад. Он не ожидал, что именно этот момент заставит их действовать, что именно Нетейам возьмет инициативу. Но он также не собирался жаловаться. Нетейам крепко держал его, одной рукой опираясь на коралл позади Аонунга, чтобы сохранять равновесие в несильном потоке. Через пару секунд он отстранился, снова прижимаясь к нему лбом. Все это было сокровенно и прекрасно, Аонунг не мог удержаться и впитывал глазами каждый дюйм Нетейама. Почему ему так повезло? Спустя некоторое время Нетейам открыл глаза, его взгляд мог бы просветить Аонунга насквозь своей силой. Тот сглотнул и скользнул рукой от шеи Нетейама к щеке. Старший склонил голову к нему, и золото его глаз усилилось зеленым свечением водорослей, ласкавших их тела. Воздух? Нетейам неохотно кивнул. Аонунг мягко отодвинул его, затем взял за руку и оттолкнулся ото дна. Он был сильнее Нетейама и тащил его за собой, сканируя взглядом обстановку. На них могли напасть в любой момент за последние пару минут, и он даже не заметил бы этого. «Впрочем, могло быть и хуже» — думает он, усмехаясь. Аонунг первым достиг поверхности, и вскоре за ним всплыл Нетейам, тут же глотая воздух. У этого засранца его оставалось даже меньше, чем он готов был признать. Их илу находились поблизости и тут же подплыли к ним, когда Аонунг позвал их. Он помог слабо протестующему Нетейаму опереться на одну из них, и тот слабо зацепился за поводья. — Все в порядке, лесной мальчик? — его голос был мягким и ласковым, но он отказывался смущаться чего-либо в данный момент. Нетейам смотрит на него со звездами в глазах, и прикладывает мягкую ладонь к его щеке. — Лучше, чем в порядке, вообще-то. Он приближается к Аонунгу и целует его снова. Аонунг приподнимается над водой и отвечает на поцелуй со всей накопившейся у него под водой энергией. На этот раз, у них не было нехватки воздуха. На этот раз, он завладеет поцелуем так же, как Нетейам завладел его сердцем. В любом случае, только на пару секунд. Илу Нетейама издает недовольный возглас от того, как много движений на ней совершают, и сбрасывает Нетейама в обьятия Аонунга. Они оба замирают и смотрят на изумленные лица друг друга прежде, чем залиться смехом. Аонунг еще никогда не чувствовал себя настолько счастливым, как сейчас, с Нетейамом, прижимающимся к нему, звездами, мигающими над их головами, и все еще трепещущими губами.