Во власти страха

      Мы стоим в аэропорту уже тридцать минут в ожидании приземления частного самолёта рейса «Дунгуань-Делавэр». Летняя жара давит на мозг, несмотря на прохладных ветер. Ненависть к шляпам заставляет Кита держать надо мной небольшой чёрный зонт. Его рука явно онемела, несмотря на периодическую смену положения, но всё его внимание было заострено на наручных часах. Ещё бы, эта миссис никогда не отличалась пунктуальностью. — Долго ещё? — с раздражением бросаю я за плечо нашему проводнику. Он неловко вздрагивает, будто вспоминая, что мы ещё здесь. — С минуты на минуту, госпожа Марейн. Диспетчер говорил о частном самолёте в воздушном пространстве пару минут назад.       Ворчать на него из-за того, что он не сказал об этой новости сам пару минут назад, я не стала — жара сказывается на мне сильнее обычного. В такие моменты я жалею, что бежала из России. Климат на Урале был самый приятный из всех мест, в которых я когда-либо бывала. И люди там толковее, а не как эти имбецилы, решившие обмануть меня на круглую сумму, растащив материалы. Заезжая к ним перед аэропортом, я свято думала, что застряну там на добрые пару часов, выбивая их признание и утверждая свой авторитет. Но, увидев ту, к которой все обращаются как «Шеф», сначала они слишком расслабились, а позже напряглись, когда зубы одного из особо болтливых пришлось собирать по грязному песку. На таких как они давить легко — семья, деньги, нормальная жизнь. Скажи о чем-то одном, и они замирают как кролики под змеиным взглядом. В общем, уже через час мы были в пути к одной непунктуальной даме с букетом красных хризантем.       Боль в руке дала о себе знать, прошибая мелкими импульсами до самого локтя. Сколько бы во мне не было силы, но столкновение костяшек с грузной мужской челюстью не самое приятное чувство. Пока я с шипением разминала ладонь, Кит молча указал мне на приближающийся небольшой самолёт. Задумавшись, я даже не услышала ёмкое гудение, что являлось завсегдатаем посадочной полосы.       Подождав ещё около десяти минут и сменив нашу дислокацию, — нас предупредили, что мы стоим слишком близко к предполагаемому месту посадки, — перед нами наконец-то предстала железная птица. Открыв нам своё брюхо, в проёме сначала показалась миниатюрная женщина азиатской внешности. Она осмотрела трап, полосу и, завидев нас, быстро поклонилась в приветствии. Видимо, удостоверившись в чём-то своём, она удовлетворённо выдохнула и вернулась в салон. Рядом Кит стоял так же спокойно, но лишь нервный, даже мальчишечий, взгляд выдавал его трепет и волнение. Я фыркнула и вырвала из его заледеневших пальцев ножку зонта, складывая оный и закидывая на заднее сидение автомобиля через открытое окно. — Иди уже, мальчишка, подашь даме руку.       Он кротко кивает и только успевает торопливо дойти до трапа, как в проёме показывается невысокая изящная фигура девушки в черном ципао расшитого красным винным бисером. На её тонких предплечьях накинута белоснежная горжетка, так вычурно смотрящаяся при всей Азии её наряда. Длинные черные волосы, какими я последний раз их видела, закреплены на затылке в низком пучке тонкими звенящими шпильками. Бледное, подходящее под все стандарты азиатской красоты, лицо и её темные глаза. Эти чертовы лисьи глаза, всегда подведённые черной тушью и красными тенями на нижнем веке. В них теряешься, лишь единожды заглянув. Они всегда сквозили холодом и надменностью. Именно таким взглядом одаривала всех владелица публичного дома. Всех, кроме нас.       Вот и сейчас она раздраженно смотрела перед собой в ожидании суетящейся служанки, что раскрывала над ней бумажный зонтик. Только после того, как она убедилась, что лучи пекущего солнца не падают на её кожу, она двинулась вниз по трапу. И за всей этой надменной процессией она только сейчас опустила голову и заметила своего мужа, смотрящего на неё с ничуть нескрываемым обожанием. Готова поклясться, что видела, как мысли медленно встают на места в её славной головушке, когда она медленным, словно ленивым, взглядом ищет меня. И натыкается на мою фигуру чуть поодаль, упирающуюся бедром о дверцу машины. Приветливо машу ей рукой и вижу, как маска ледяной королевы даёт трещину. Движением тонкой руки она отправляет служанку в самолёт и дожидается пока тихое шуршание её обуви скроется за стенкой самолета. И только после она торопливо доходит до земли и наконец-то прижимается к Киту, потираясь щекой о его щеку.       Пару минут стоят, наслаждаясь теплом друг друга, перешептываясь о чем-то интимном. Это отражается в их лучистых глазах и трепетно подёргивающихся улыбках. Но я слишком давно стою без внимания под открытыми лучами, от чего решаюсь на маленькую шалость. — Миссис Теа, будьте добры проследовать со своим мужем лобызаться в машину, а не на глазах народа.       И я жеманно открываю дверь и поклоняюсь под хищное шипение этой мелкой фурии. О да, эта женщина никогда не была скупа на выражение своего недовольства, и это невероятно веселило меня. Вот и сейчас она подлетает ко мне, но я быстро перехватываю ладонь, нацеленную мне в плечо, и дергаю её на себя. Хрупкие ноги подводят, и её колени подкашиваются, заставляя найти во мне опору. Наши губы быстро встречаются, от чего мне приходится прилично согнуться до неприятной боли в шее. Целую жарко и развязно, специально пачкая свои губы и щеки в алом цвете её помады. Её томные стоны клубятся, пропитывая пространство вокруг чем-то терпким и до невозможного душным. Я ощущая руку на своей талии, когда Кит подходит к нам и молчаливо кивает на пассажирские сиденья. Может показаться, будто он ревнует, но я вижу эти блядские тлеющие угли в его карих глазах и ещё более отчетливо вижу натянутую ткань брюк. Уезжаем молча и быстро, оставляя за собой черные пары выхлопного газа и накалённую атмосферу секса.

***

      Выдержанная атмосфера спокойствия и холодности между нами разбилась к хуям, стоило только входной двери моего пентхауса захлопнуться с оглушительным грохотом. Малышка Теа оказывается зажата между нашими телами, и её напускная холодность сменяется полным подчинением и ведомостью. Брови изгибаются в мольбе, делая её взгляд просящим и жалостливым, а пухлые губы с размазанной алой помадой соблазнительно приоткрываются. Она охает, когда губы Кита проходят по задней стороне её шеи. Волосы водопадом падают на спину, когда я вытаскиваю шпильки из волос и кладу их на тумбу рядом. Кит фыркает, выпутываясь из темного кокона и пьяно ухмыляется. Очки слетают с переносицы куда-то на пол, когда я за шею притягиваю его за поцелуем, кусаясь больше, чем целуя. Девушка между нами скулит, когда моя грудь упирается ей в шею, а стояк Мацуды упирается меж ягодиц. Он потирается о неё, пока вылизывает мой рот, а руками шарит по нашим талиям.       Вся верхняя одежда остается где-то по пути в спальню, от чего на наших шеях уже алеют первые отметины. Я глумливо хихикаю, когда оставляю пару одних на кровати, и подхожу к бару. Виски приятно плещется в стакане, а возбуждение – в моих венах. Вижу, как черный атлас собирается где-то в районе талии, открывая виду стройные белые ноги и тонкое кружево, что сразу же покидает свою владелицу и сиротливо приземляется за плазмой. Мацуда растягивает манжеты, так же поступает с первыми пуговицами рубашки, и закатывает рукава, показывая чуть смуглые руки с еле заметными витиеватыми синими венами.       Я кидаю ему пачку интимных влажных салфеток, а сама опираюсь на бар, полностью расстёгивая рубашку и снимая бюстгальтер. Вижу, как скомканная салфетка валяется на полу, а два пальца левой руки он вальяжно смазывает слюной, скользя языком по ним. Неотрывный взгляд глаза в глаза с женой, что медленно массирует грудь сквозь платье, но я знаю, что это представление разыгрывается и для меня. Дразнит, делает вид, что забыл, но не удерживается и бросает на меня томный, тяжелый взгляд, перед тем как пройтись всей плоскостью языка по промежности девушки. От её стона по позвоночнику прокатываются мурашки и оседают на кончиках пальцев. Ядовитые нотки адреналина горчат на языке, и я глубоко вдыхаю, чуть не давясь запахом гари. Когда пальцы Кита тонут во влажном лоне Теи, вырывая тем у неё гортанный стон, я так же не сдерживаюсь и тихо лихорадочно выдыхаю, видя, как черные путы-руки обвивают девушку за шею, а её спина выгибается в полнейшем экстазе. Я чуть не захлёбываюсь слюной, глотая всё чаще. Она обжигает горло не хуже виски, и я отлипаю от барной стойки, чтобы подойти к усердно вылизывающему жену парню со спины и прижаться к нему голой грудью. Он вздрагивает и хочет повернуться ко мне, но я запускаю руку ему в волосы на затылке и сжимаю до сиплого стона, прижимая его к жаждущему клитору. Она одобрительно заурчала на ухо. Чтобы сдержать очередной стон я кусаю его плечо под рубашкой. Лишняя ткань раздражает, и я рывками разрываю пуговицы и стягиваю потрёпанный кусок ткани с его плеч. Сверху доносится разочарованный стон, потому что пальцы Мацуды покидают её разгорячённое лоно. Оно приоткрылось, большие половые губы поблёскивают от обилия смазки, а клитор припух, требуя внимания. Но я не даю ему вернуться, теперь рывком заставляя его голову откинуться назад. — Смотри.       Мой голос властно хрипит, а её вход кратко сокращается. С тихим вдохом она приподнимается на дрожащих руках, когда я провожу по тонкой шее языком и впиваюсь в его приоткрытый рот. Поцелуй получается с хлюпаньем и вкусом Теи. Тонкие постанывания Кита становятся громче, когда я расстёгиваю его штаны и достаю горячий каменный член. Ублажать, не получая внимания, ему было довольно трудно, о чем свидетельствовала почти что бордовая головка.       Томную тишину, нарушаемую только тяжелым дыханием, разрушает звонкая пощечина по мужской щеке. Он стонет и льнёт к моей немного покалывающей ладони. Пару поглаживаний и звон снова сотрясает стены и заставляет Тею похотливо закусить губу. Она над ухом молчаливо ликует и хохочет, распаляя ещё сильнее. Но ждать не хотелось больше даже мне, потому я спешно скидываю штаны и забираюсь на кровать. Нависаю над малышкой и дарю ей такой же грязный и распутный поцелуй, спускаясь рукой от её груди, мимолётно сжав твёрдые соски, до горячей промежности. Легко массирую клитор и раздвигаю малые половые губы, демонстрируя раскрытый жаждущий вход. По звону пряжки понимаю, что мой призыв был понят, а в следующий момент лицо Теи искажает гримаса истинного наслаждения и звонкий стон проникает в мои уши.       Воздух вокруг кажется раскалённым, а картинка перед глазами лихорадочно пульсирует. Тень от моих волос играет на искаженном страстью лице, напоминая кровь. И это заставляет адреналин бежать по венам ещё быстрее, стуча в ушах и пульсируя в висках. Я выпрямляюсь и меняю свое положение, чтобы моя промежность находилась ровно над лицом Теи. Я расслабляю бедра, позволяя себе опуститься на её лицо, и сразу же получаю отдачу в виде маленького, но искреннего языка, что усердно вылизывает каждый сантиметр.       Кит тянется ко мне за поцелуем. Получается он сбитым, неловким из-за остервенелого темпа, в котором он втрахивал маленькую Тею. Но это не отменяет вкуса пепла, что принесла мне эта сбитая ласка. И я наконец-то вновь чувствую её руки на своей шее. Они сжимают, царапают, обжигают. Перед глазами мыльными пятнами ползёт картинка. Я лишь успеваю заметить, как Кит кончает на живот Теи и пальцами доводит её до оргазма, в то время как мои бедра метко покалывает от уже полученной разрядки. Но моя истинная разрядка случается только когда Она показывает мне вспоротый живот девушки подо мной и в нос ударяет железный запах. Лучший оргазм накрывает меня будто второй раз, и я приземляюсь рядом с Теей, понимая, что никогда не скажу, что до дрожи меня довели её кишки.

***

Теа и Кит засыпают на кровати после душа, а я выхожу на террасу в одном халате, затягиваясь сигаретой. После ощущений от тени сигаретный дым кажется безвкусным и легким. Жизнь в принципе выглядит пресной, серой. Лишенной красных оттенков. В стеклянной столешнице отражается моё мутное отражение с сигаретой в зубах. Серое, скучное. Но вспышка прожектора с какого-то дома приносит с собой Её, что отражается за моей спиной ярким, четким силуэтом, со сверкающими алыми глазами-бусинками. От неожиданности я резко вдыхаю. Вдыхаю вместе с табачным дымом я и запах крови. И я понимаю. Вот что делает мир ярче. Алый.