съешь мою селезёнку

— Какого черта ты самовольничаешь? – Сынмин натягивает на себя последний элемент защиты – перчатки – и заходит в операционную, заполненную медицинским персоналом. — Я решил, что вам нужно отдохнуть. Вы выглядели уставшим. — Я сам решу, нужно ли мне отдохнуть. А вам, доктор Хван, не стоит забывать, что это вы находитесь под моим подчинением, а не наоборот, – буквально шипит Сынмин, подходя к операционному столу. — Встали не с той ноги? – спрашивает ассистент Ян, натягивая на Кима защитные очки. — Скорее, наступил не на того, – отвечает он, не отрывая взгляда от наглеца Хвана, который лишь усмехается на его заявление, — Оставим разговоры для чаепития. А сейчас введите пациенту комбинированный наркоз. Судя по гематоме, кровотечение на магистральном сосуде. — Я буду ассистировать, – влезает в диалог Хенджин, – Ассистент Ян, подготовьте вторую отрицательную для переливания. — Нет, ты не будешь – вдруг протестует доктор Ким, останавливая Яна на полпути, — Чонин будет ассистировать. — Мы оба знаем, что это буду я, доктор Ким, – пререкается он с Сынмином, продолжая все также стоять на месте ассистента, — Кровь, ассистент Ян. Парень двадцати пяти лет лишь кивает и покидает операционную. — Ты снова не слушаешься меня, Хенджин. Я урежу тебе зарплату. — А вы ведете себя, как ребенок, пока наш пациент умирает прямо на столе. — Мой пациент. — И вот опять, – их спор прерывает покашливание медсестры, глазами указывающей на монитор. — Жизненные показатели пациента падают, доктор Ким, – Сынмин зубы стискивает, стараясь не лопнуть от недовольства, но все же дышит глубоко, давая добро на начало операции. — Вводите наркоз, доктор Хван будет ассистировать.

***

— Отдай Хенджина на подчинение доктора Ли. Мне не нравится этот наглый докторишка, – врывается в кабинет доктора Бана Сынмин, явно игнорируя недовольство главного врача. — А мне не нравишься ты, но я ведь с тобой работаю, – бросает колко Крис, наконец поднимая взгляд на доктора Кима, — Это даже не обсуждается, Сынмин. На лице полное отчаяние, раздражение и что-то почти неуловимое. — Ты жесток. — Я трезво думаю. Ты ведь прекрасно знаешь, что Хенджин – сын нашего спонсора, – вновь упоминает Крис, надеясь, что этот факт красным по белому отпечатается в голове у доктора Кима, — Думаешь, я променяю снабжение нашей больницы на твой комфорт? Не смеши меня и иди работать. — Я не прошу тебя увольнять Хвана, а лишь отдать его Минхо. — Он хочет работать с тобой, – медленно и четко произносит Бан, — А от его слова сейчас многое зависит.

***

Ближе к часу ночи больница становится менее живой: горящий, словно огромное количество светлячков, свет затухает, пациенты засыпают, а дежурные врачи готовятся к ночной смене. Сынмину несказанно повезло оказаться среди этих врачей сегодня. День был, мягко говоря, напряженным. Ким спешит в свой кабинет, желая поскорее избавиться от хирургического костюма и оказаться в своем изношенным опытом и временем халате. Дверь со скрипом открывается, запуская Кима внутрь. Этот скрип давно въелся в сознание Сынмина и стал настолько привычным, что уши сами по себе игнорируют его. В помещении темно, лишь свет уличного фонаря пробирается через окно, освещая половину кабинета. Ким сейчас жутко хотел спать, а лишний раздражающий фактор ему был ни к чему. Поэтому он, ориентируясь на привычный, ведущий к его шкафу маршрут, направляется за халатом. Мышцы сводит от долгой нагрузки, а голова трещит от перенапряжения. Сейчас бы крепкий кофе и такой нужный покой. Рука тянется к вешалке, снимая с нее халат. Верх хирургического костюма оказывается ловко снятым и закинутым на рядом стоящий стул. Приятная прохлада слегка утоляет боль в спине и руках, отдаваясь мурашками по всему телу. Только Сынмин тянется к резинке своих штанов, как вдруг раздается тихий щелчок, и рабочий стол озаряется светом, открывая взору сидящий рядом силуэт. — Постойте, доктор Ким. Нужно ли доплачивать за продолжение данного шоу? Сердце Сынмина пропускает несколько тяжёлых ударов, а зрачки расширяются. Неожиданность в лице доктора Хвана вызвала нехилый испуг, отдающийся резким скачком адреналина в крови. Нет, он не закричал. Это лишь парализовало Сынмина. — Ты совсем из ума выжил? – возмущение взяло верх над испугом, стоило доктору Киму осознать происходящее, — Смерти моей хочешь? Ким подхватывает со стула халат, тут же прикрывая им свое полуобнаженное тело, вспоминая в каком виде сейчас находится. — Кто разрешил вам входить в мой кабинет? – Сынмин дышит через раз, разглядывая в полумраке довольную ухмылку Хенджина, вальяжно сидящего на выдвижном кресле, будто ничего не произошло. — Дверь была открыта, я лишь хотел занести документы, – Хван поднимает руку, держащую синюю папку, — Но я так устал за сегодня, что решил немного передохнуть. — К твоему сведению, существует ординаторская. Это не проходная комната для отдыха, – еще немного, и Сынмин взорвется от накопившейся в нем усталости и неприязни к этому парню. — Почему вы так невзлюбили меня, доктор Ким? Вопрос выбивает весь воздух из легких Сынмина. Хенджин не выглядит так, как выглядел утром. Напыщенная наглость исчезла с его лица, а глаза потеряли блеск, с вызовом отражавшийся в глазах Кима. Но Сынмин не подает вида, делая глубокий вдох и вновь устремляя полный враждебности взгляд на парня. — Вы настырный, высокомерный и эгоистичный придурок, который только и делает, что пользуется именем своего папочки, – Сынмин делает шаг вперед, все еще держа зрительный контакт, — Всегда лезете в мои дела, – еще шаг, — Все вас любят и ждут, зная вас всего три месяца, – и последний шаг, заставивший Хенджина медленно привстать с кресла, — Когда я зарабатывал свое имя, проработав здесь больше четырех лет, – Ким указательным пальцем тычет в грудь Хвана, яростно дыша, словно дуясь на плохое поведение доктора. Тон стал грубее, а голос громче. Сынмин лишь хочет достучаться до надоедливого доктора. Он всего лишь хочет покой. Но сам не понимает, почему так обеспокоен. — Мне продолжить список? – нарушает наступившую тишину Ким, все также со злостью смотря в глаза напротив, — Слушайте, вам ведь просто скучно, Хёнджин. Может, медицина не ваше? Не понадобилось и секунды для того, чтобы огонь в глазах Хвана вновь загорелся, но вместе с этим приобрел невиданный для Сынмина оттенок. Он... Разозлился? — С меня хватит, – выдает Хенджин, прежде чем резко схватить Сынмина за бёдра и прижать к столу, по пути роняя халат, что был крепко сжат в руках Кима, — Ты переходишь границы. — Я не разрешал переходить на «ты», – все, что может выжать из себя Ким, уставившись на парня и совсем не понимая его действий. — А я не разрешал принижать мои старания, – буквально рычит Хван, — Да что ты знаешь обо мне? Ты не видишь ничего дальше своего носа! Хенджин переходит на крик. Он впервые накричал на доктора Кима. Впервые не сдержался. — Что, по-твоему, я должен увидеть?! – на крик теперь переходит Сынмин, — Ты же просто богатенький и избалованный доктор. То, что у тебя хорошие базовые знания, не меняет того факта, что ты неопытен и безрассуден! — Ты зациклился на моем отце и соперничестве, – парень оказывается слишком близко к лицу Кима. Кажется, Сынмин чуть ли не слышит сердцебиение Хвана, — Хочешь сказать, что ты родился талантливым хирургом? Говоришь такие громкие слова, хотя сам... Как же мне хочется... Хенджин резко замолкает, прикрывая глаза и пытаясь успокоить сбившееся из-за вспышки гнева дыхание. — Что? Ударить меня? Конечная. Сынмин не совсем осознал, как оказался прижатым к дверце шкафа, но он явно почувствовал боль в затылке, стоило Хвану схватить его за талию и слишком резко столкнуть спину с твердой поверхностью. Вот-вот изо рта Кима должны были вылететь пару оскорблений, как к его губам прижимаются чужие, более сухие и горячие. Глаза Сынмина раскрылись в удивлении, а разум затуманился, пока Хенджин яростно покусывал его губы. Осознав свое положение, Ким начал сопротивляться и отталкивать Хвана сжатыми ладонями, но все было тщетно. Хенджин не слышал и более не чувствовал. Это был не поцелуй. Явно нет. Спустя несколько секунд младший все же отстранился от кимовых губ, тяжело дыша. Сынмин выглядел смущенным, злым и потерянным. Он спешно вытер слюну со своих губ и подбородка, в недоумении смотря на парня. Кажется, второй был удивлён не меньше. В глазах Хвана читалось сожаление за содеянное, но старший был слишком зол, чтобы его заметить. Хенджин наконец отпускает талию Сынмина, на которой отпечатались белые следы от длинных хвановых пальцев, и делает шаг назад, глазами бегая по растерянному выражению лица доктора. — Простите, доктор Ким... Я... По кабинету раздается звук пощечины. Отрезвляющий удар оставляет красный след на щеке младшего. Хенджин пальцами прикасается к горящей коже, продолжая смотреть в глаза доктора. Заслужил. — Даже сейчас вы позволяете себе слишком много, доктор Хван. Сынмин плечом толкает Хвана от себя и хватается за лежащий на полу халат, буквально вылетая из кабинета, желая поскорее остаться одному и привести сердце, что бьется намного быстрее обычного, в порядок. Хенджин остается в кабинете наедине со своими мыслями и горящей щекой, которая неприятно пульсирует. У обоих невероятно горят губы.

***

Утро уже началось не самым приятным образом. Сынмин спал от силы двадцать минут за всю ночь. Дело было не в смене: обычно она проходит спокойно. Большинство пациентов лишь спят, а за остальными приглядывают медсестры. Но Ким не смыкал глаз после случившегося в его кабинете. Мысли об этом преследовали его до обхода, на обходе и даже после. Он чувствовал укол вины за сказанные им Хвану слова, но после снова приходит в ярость вспоминая о... поцелуе? Это непозволительно! Где-то в глубине своего сознания Ким понимал, что просто завидует Хвану. Мысль о том, что у него будет подчиненный врач, не была такой страшной до появления Хенджина. У этого парня все получалось слишком легко. Он принимал импульсивные и спешные решения, которые, в конце концов, все равно оказывались верными. А ведь Сынмин уверен, что сам бы потратил на них намного больше времени. Жизнь пациентов — не игрушка. И Сынмин понимает это, как никто другой. Но стоит на горизонте появится доктору Хвану, как из рук Сынмина все валится без причин. Он чувствует себя пешкой рядом с ферзём. Из собственных мыслей Кима вытаскивает звонок, исходящий от рабочего телефона. — Доктор Ким слушает. — Палата 217. Пациент впал в кому. — Буду через две минуты. Подключите пациента к ИВЛ и подготовьте сорокапроцентный раствор глюкозы. Пациент из 217 палаты достаточно отпечатался в памяти Сынмина. Он поступил в больницу еще неделю назад с жалобой на общую слабость, сильную жажду, бессонницу и частое мочеиспускание. И ежу было понятно, что у него проявился сахарный диабет. Но спустя три дня терапии легче не стало. Сахар стремительно падал. При проведении МРТ с контрастированием была выявлена инсулинома — опухоль поджелудочной железы. Редкое заболевание, которое при обычных диагностиках исключают. Но случай был необычным. Доброкачественная опухоль переросла в злокачественную вследствие малигнизации. — Доктор Ким, пациенту уже вливают капельно пятипроцентный раствор. Нам стоит подождать? – подбегает к Сынмину медсестра, только завидев его у входа в палату. — Раствор лишь пробудит его, но проблему не решит, – Ким подходит к пациенту, замечая, что он даже не вспотел, а кожа приобрела почти белый цвет, становясь наощупь очень сухой, — Инсулинома запустила побочные симптомы. Хирургическое вмешательство лишь предотвратило распространение опухоли. Нужно начать медикаментозное, симптоматическое лечение. Сообщите доктору Бану о закупке диазоксида и октреотида. Медсестра лишь кивает и выбегает из палаты, оставляя доктора Кима наедине с пациентом и второй медсестрой. — Следите за жизненными показателями и поставьте еще одну капельницу. Одной для пробуждения будет недостаточно. — Будет сделано, доктор Ким. — И кстати, – вдруг вспоминает Сынмин, — Где доктор Хван? Почему он не проводил утренний обход палат? — Доктор Хван сейчас в операционной с доктором Ли. Вам не сообщили? — Что? С доктором Ли? – возмущенно переспросил Сынмин, недовольно махая папкой в воздухе, — В этой больнице меня уже никто в известность происходящего не ставит? Почему я всегда все узнаю последним? Сынмин зол. Он правда очень зол. — Простите, доктор Ким, – медсестра кланяется, — Я думала, что это вы отправили его туда. — С чего бы мне его туда отправлять? — Доктор Хван сказал, что он теперь в подчинении доктора Ли. — Что?

***

You:

Хо, зайди ко мне после операции.

13:45

Доктор Ли: Уже бегу. Захватить кофе? 14:15

You:

Да.

14:17

Сынмин знаком с Минхо еще с самого начала работы в больнице Часэн. Около года они были в отношениях "коллега–коллега", но после совместных ночных смен и операций их уровень поднялся до "чуть больше, чем знакомые". Ким уважал доктора Ли. Они вместе прошли через все ужасы больницы: жизнь и смерть, победы и проигрыши. К тому же Минхо был забавным. Нагнетающая атмосфера после тяжелых операций всегда сходила на нет, если рядом появлялся Ли. За это Сынмин ему даже благодарен. Но он точно в этом не признается. Возможно, только после Минхо. — Тук-тук, – дверь кабинета вновь со знакомым скрипом открывается, пропуская внутрь невысокого брюнета в хирургическом костюме и кофе в руках. — Надеюсь, мне не придется отвечать на этот глупый анекдот, – усмехается Ким, принимая с рук доктора Ли горячий стакан. — Чувствую, что ты сегодня не в духе, – свистит под нос Минхо, садясь на рядом стоящее кресло. Неожиданно воспоминания прошлой ночи всплывают перед глазами, стоит лишь посмотреть на это злосчастное кресло. Взгляд потупился, как вдруг перед лицом щелкают пальцами, пытаясь вывести из транса, — Утро не задалось? Ты неважно выглядишь. — А когда оно задавалось в этой больнице? – приходит в себя Ким, отпивая глоток горячего напитка, в котором он так нуждался сейчас. Минхо лишь бросает ухмылку. Вопрос был риторическим. — Так зачем ты позвал меня? – все же вспоминает о своем визите Ли, постукивая пальцами по поверхности стола. — Хван... Он теперь с тобой? – в горле словно пересохло. Даже после отпитой жидкости чувство жажды не утолилось. — Ах, точно. Прости, совсем забыл, – Минхо лезет рукой в карман своего костюма, вытаскивая сложенный втрое лист бумаги, — Он, кажись, еще утром написал доктору Бану о переводе ко мне. Причину так и не объяснил, но просил передать тебе это, – скомканный кусок бумаги оказывается рядом со стаканом кофе, — Я не читал ее. Хван пригрозил мне проклятьем на всю жизнь. Таймер, поставленный доктором Ли по привычке, прерывает его монолог, сообщая об окончании перерыва. — Мне нужно идти, допей мой кофе. И, пожалуйста, не делай глупостей, – бросает он быстрое и уходит с кабинета. Глупостей? Сынмин никогда не совершал глупостей в работе. Но в работе ли дело? Записка, оставленная Хенджином Киму, вновь привлекает внимание доктора. Руки осторожно тянутся к листу, разворачивая его и представляя взору аккуратный почерк. Такой знакомый и раздражающий. Дышать, казалось, становилось все сложнее, хотя Сынмин даже не начал читать написанное. Взгляд вновь расфокусировался, вгоняя Кима в мысли, мучая его догадками о содержании. Но вот же она, правда. Прямо перед глазами.

"Я услышал вас вчера, поэтому перевелся к доктору Ли, как вы и хотели. Больше неопытный, избалованный и надоедливый докторишка не побеспокоит вас, доктор Ким. Мне было приятно с вами работать.

Но со вчерашней ночи меня мучают воспоминания о случившемся. Я был неосторожен, несправедлив и импульсивен. Вы были правы, выставляя меня придурком, который принимает поспешные решения. Но мои решения всегда оказывались верными, сколько я себя помню. Так почему же принятое мной вчера решение поцеловать заставить вас замолчать так гложет меня? Сожалею ли я, что поцеловал вас без разрешения? Да. Сожалею ли я о поцелуе? Нет."

      Перечитав записку, кажется, раза четыре, Сынмин все равно не может понять, почему щеки так горят, руки дрожат, а сердце бьется с невероятной скоростью. — У меня лихорадка, точно... Но почему это звучит настолько неубедительно даже для себя. Сынмин записку комкает, выбрасывая ту в мусорное ведро и подходя к полуоткрытому окну. Свежий воздух сейчас бы не помешал. А может, и целое ведро со льдом. "Что этот парень себе позволяет?"