съешь мою селезёнку

Автомат с кофе неприятно гудит, через несколько секунд оповещая раздражающим писком о поданном стаканчике с латте. Оно здесь отвратительное, если честно. Но лучше, чем ничего. Доктор Ким уже минут пять стоит на одном месте, держа нетронутый кофе в руках и пялясь в сторону врачей. А точнее, доктора Ли и доктора Хвана. Те мило о чем-то беседуют, иногда бросая взгляды в сторону Сынмина. Аж локти кусать хочется от этой тошнотворной картины. "Да что со мной не так?" Ким головой мотает, приходя в себя и направляясь в сторону лифта. Через сорок минут намечается нефроэктомия, а он еще даже не отдохнул толком. После ухода Хенджина прошло лишь три дня, а Сынмин уже ясно чувствовал разницу между "до" и "после". Работы перевалилось за край, папки с документами стоят неразобранными, а в отделении полный хаос. Хотя о чем это он? Это была привычная обстановка до прихода Хвана. Сынмин определенно счастлив вновь оказаться в ней. Уже третья ночь летит слишком быстро, не отзываясь и пятиминутным сном в глазах. Ноги подкашиваются от усталости, а веки отдают тяжестью. Лишь мысли о мягкой подушке и теплой кровати преследуют его последние три часа. "Нужно поспать до операции." Стоит лишь дойти до лифта, как Ким замечает доктора Хвана, направляющегося прямо к нему. Не желая вести диалог с ним, Сынмин безжалостно нажимает на кнопку вызова несколько раз, надеясь, что это ускорит процесс. — Добрый день, доктор Ким, – слышит совсем рядом Сынмин, поворачиваясь к оппоненту и выдавливая из себя улыбку. — Ну как же он может быть добрым, раз вы здесь, доктор Хван? – буквально шипит Ким. Хенджин лишь ухмыляется и проходит внутрь лифта, что приехал как раз вовремя. — Не зайдете? – младший глазами на место рядом с собой указывает, стоя в ожидании. Спорить не хочется, а времени в обрез. "Все ради моего дивана и сна." Ким заходит вслед за Хенджином, вставая на противоположной стороне кабинки и полностью игнорируя чужое присутствие. — Вы неважно себя чувствуете? – снова начинает младший. — Я отлично себя чувствую, спасибо, – на одном дыхании отвечает Сынмин, продолжая разглядывать буклеты на металлических стенах. В лифте снова затихает. — Вы прочли мою записку? Нет-нет-нет, только не разговоры о записке. Стоит лишь вспомнить о ней, как уши Сынмина краснеют, а дышать становится тяжелее. — Я не понимаю, о чем вы говорите, – в лифте явно становится душно. Как только он останавливается на третьем этаже, оповещая о прибытии, Сынмин вновь поворачивается к дверям, собираясь выйти, как вдруг преграда в виде руки Хвана закрывает проход. — Вы весь красный, – почти шепотом произносит младший. Только сейчас глаза Кима столкнулись с глазами парня, в которых читалось явное беспокойство. — Я... Что? – старший не совсем осознает сказанное Хенджином, а после практически перестает четко видеть доктора перед собой. Уши закладывает, а в глазах темнеет. — Докто... Ким... В... в ...орядке? – последнее, что расслышал Сынмин перед тем, как провалиться в сон.

***

Белые больничные потолки сильно ослепляют глаза, стоит векам открыться и вновь зажмуриться. В помещении неприятно пахнет спиртом, а вентилятор гудит, отдаваясь вибрацией в голове. Сынмин только сейчас осознаёт, что отключился. "Вот черт, нефроэктомия." Глаза вновь резко распахиваются в удивлении, а сам парень пытается принять сидячее положение, но чувствует покалывание в руке. Капельница. Стоило догадаться. — Очнулись? – слышится за спиной знакомый голос. — Сколько я проспал? – Ким потирает свои виски, наконец, четко завидев. — Почти три часа, доктор Ким, – Чонин подходит к старшему, прикладывая руку ко лбу, — Вы отключились прямо на руках у доктора Хвана. Вам очень повезло, что он был с вами. — Ага, никогда так не везло, – язвит Сынмин, вновь шипя от головной боли. — Вам стоит отдохнуть. Тем более я поставил вам вторую капельницу, дождитесь хотя бы её окончания, – Ким послушно лег обратно на кушетку, прикрыв глаза. — А что с нефроэктомией? – вспоминает Сынмин. — Доктор Ли заменяет вас, а миссис Чхве ассистирует. — Почему миссис Чхве? Разве не Хван должен был? — Так доктор Хван всё время был здесь с вами. Мне удалось выгнать его отсюда только двадцать минут назад. От чего-то в груди Сынмина щелкнуло, после разливаясь теплой негой по грудной клетке. Эти чувства совсем в новинку для доктора, и, если честно, они его пугают. — Мне бы не помешало сто миллиграммов глицина, Чонин. — Вижу, вам совсем плохо. Даже перешли на неформальное обращение, – доктор Ян, наконец, снимает капельницу, заклеивая место укола пластырем, — Поспите немного, я схожу за успокоительным. В кабинете вновь стало пусто. Лишь лежащий на койке у окна Сынмин. Без халата, без сил и без желания вставать. Веки вновь тяжелеют, а в глазах покалывает. Парень закрывает глаза, решив, что и правда заслуживает отдыха и сна. Как только затуманивающее разум желание спать охватывает Кима, дверь снова открывается, пропуская сквозняк в помещение. — Ты быстро, – сквозь сон проговаривает Сынмин, все еще лежа с закрытыми глазами, — Можешь просто оставить глицин на столе? Я приму его чуть позже. — Отлыниваете от работы, доктор Ким? – этот до жути знакомый голос, пропускающий электрический ток через все тело, молотком ударяет по мозгам, приводя Сынмина в чувства. Сонливость как рукой сняло, а тело будто подбросило в судорогах, принимая сидячее положение на койке. — Что ты здесь делаешь? – спрашивает Ким, наконец увидев Хенджина, стоящего у входа с булочкой и молоком в руках. На удивление, без привычного халата и фонендоскопа на шее. — Я принес поесть... Думаю, вы проголодались, – Хенджин собирается сделать шаг вперед, но его перебивают. — Ты понял, о чем я. Доктор Хван подходит к койке и неуверенно садится рядом с Кимом. Не чувствуя никакой опасности и враждебности со стороны старшего, Хенджин протягивает пакет с булочкой Сынмину. Ее осторожно забирают и вроде как благополучно съедают. — Знаете, я был сложным подростком, – вдруг начинает младший. Глаза Кима тут же с интересом устремились в сторону парня, а челюсть перестала жевать сладость, — Когда мне было двадцать один, я напился до беспамятства и оказался в этой больнице с алкогольным отравлением. Откачивали меня долго. Отец даже подумывал, что я умру прямо в приемном отделении, – на губах Хенджина появилась горькая усмешка, — Вдруг мое сердце остановилось, а фельдшеры рядом закопошились... Кричали, звали врачей, успокаивали отца. Я уже слышал, как черти подзывали меня, ожидая в аду, – Сынмин лишь фыркает на это, закатывая глаза и продолжая поедать булочку, — Но ровно через три минуты я вновь открыл глаза, задышал... И, наконец, увидел своего спасителя, – младший глаза с пола поднимает, смотря в карие напротив, наполненные непониманием и жалостью, — Это был милый доктор в очках с круглой оправой. Знаете, он был таким красивым и мимолётным. Словно ангел-хранитель, пришедший спасти меня. — Ты... — Все, что я расслышал: "Каким надо было быть придурком, чтобы так напиться?" – Хенджин бросает смешок, — Представляете, он меня отчитывал, пока я практически умирал на носилках. Удивительный доктор. — Хёнджин, я- — Неужели не помните меня, доктор Ким?

***

— Почему ты не сказал, что Хенджин был моим пациентом? – Сынмин вновь без стука врывается в кабинет доктора Бана и, кажется, не вовремя, — Оу. Картина, которую застал Ким, была довольно интересной: его ассистент, Чонин, был прижат доктором Баном к его же столу, в то время как губы Яна терзали чужие, а руки Криса сжимали задницу младшего. — Черт! – со вскриком выдает Чонин, заметив Сынмина у входа. Директор спешно отстраняется, поправляя свой пиджак и делая вид, что ничего не было. — Я помешал? – ненароком спрашивает Ким, пальцем указывая на обоих врачей, что сейчас выглядели как раки в кипящей воде. Крис прокашливается, садясь на свое кресло и сцепляя руки в замок. — Я-я пришел отдать документы доктору Бану, но уже ухожу, – Чонин кланяется два раза и стрелой выбегает из кабинета, по пути поправляя свой помятый халат. — Он тебе документы, а ты ему что? – лыбится во все тридцать два Сынмин, все еще глядя на покрасневшего босса. — Ни слова, Сынмин, иначе лишу тебя премии. А если не перестанешь входить без стука в мой кабинет, так вообще сокращу тебя до санитара. — Как страшно, – Ким руку к сердцу прикладывает, изображая поддельный страх, и снова смеется, — Но если честно, что между вами? — Мы – друзья. — Да ладно тебе, я же с Минхо по глотку не сосусь, – Крис бровь выгибает, ухмыляясь, — Тот раз на корпоративе не считается. — У нас просто небольшая... интрижка? — Мистер Ловелас, только посмейте разбить сердце Чонину, я лично вырежу ваше, – старший неловко кивает и смеется, после предлагая Киму сесть. — Ты что-то спрашивал, я не расслышал. — Ну конечно, ты же был так занят, – Бан глаза закатывает, игнорируя подколы коллеги, — Я насчет Хвана, он недавно рассказал, что был моим пациентом четыре года назад. — Ну так в чем проблема? — Тебе не кажется, что это... странно? Заявиться подчиненным к доктору, которого он видел всего раз несколько лет назад. А может, он больной на голову сталкер? — Ты явно преувеличиваешь, Сынмин, – цокает старший, ища что-то в столе, — У него просто отличные данные, а у нас отличная больница. Крис черную папку на стол кладет, пододвигая ее к Киму. Сынмин с осторожностью берет её в руки, открывая и замечая резюме доктора Хвана. Не на удивление отличное. — Можешь взять почитать, если тебя так волнует доктор Хван, – директор смотрит на Кима, ухмыляясь и бросая многозначительный взгляд, — Что между вами? — Что ты имеешь в виду? – Сынмин от чего-то краснеет, резко закрывая папку и отдавая ее обратно старшему, — Ничего меня не волнует! Он просто... раздражает меня. — Мы уже проходили это. Стоило мне отдать его Ли, так разговоров о нем стало еще больше. Да ты зависим, друг мой. Может это ты больной на голову сталкер?... — Не неси ерунды! – младший возмущенно встает с кресла, грозно стуча по поверхности стола, — То, что ты психотерапевт, не делает тебя правым в таких суждениях, – Ким фыркает и направляется к выходу, — До свидания, доктор Бан, – Сынмин показывает старшему язык перед тем, как закрыть дверь и скрыться из виду. — Боже, ребенок...