Гениальные планы

Даже когда по скрипучим доскам старого пола застучали острые каблуки начальницы, которая явно шла в его сторону, Джим не поднял головы со стопки бумаг. Это была его третья смена подряд, и он имел право хотя бы на пару часов сна. И пусть он смог сомкнуть глаза только за своим столом, подгребая под раскалывающуюся голову кипы отчётов, теперь его не могло оторвать от них даже всё начальство в полном сборе. Джим облизнул губы, чувствуя, как слюни начинают медленно вытекать изо рта, и вяло усмехнулся, представляя, как будет потом отдавать влажные и подозрительно скользкие листки на собрании. Конечно, он всё свалит на Морфи, но вот не заржать самому будет очень сложно. Вытянув глухо гудящие ноги под столом, он почесал немытую голову и прикрыл глаза ладонью, когда дверь в его кабинет со скрипом раскрылась и ударилась в стену. Портреты, висящие в рамках на плохо прибитых к стене гвоздях, тут же возмущённо зашатались, жалюзи заходили ходуном от движения воздуха, и свет из коридора окончательно убил всю тёмную негу заваленного всяким хламом кабинета. Начальница, чьё существование в принципе вызывало в Джиме что-то среднее между отвращением и жалостью, гордо подплыла к его столу, виляя бёдрами так, словно за окном уже была весна. Всё же сумев подпереть щёку рукой, Джим в знак приветствия моргнул ей, морщась от того, как сразу защипали воспалённые глаза. Потом вытер тыльной стороной неприятно холодный и липкий подбородок. Молодая, но страшно стервозная марсианка была последней, на кого Джим хотел смотреть сейчас, поэтому он уделил всё своё внимание новой чернильнице, которой явно не было на столе, когда он засыпал. Он ощущал чужой недовольный взгляд в области своего лба уже буквально кожей, но был не из тех, кого было так легко пронять, поэтому, гаденько смеясь про себя, продолжил щекотать чернильницу. Морфи, который в последнее время развлекался тем, что превращался в различные канцелярские предметы и спал среди бумаг, храбро выдержал удар, даже не сменив цвет. От усердия Джим даже нахмурился, прекрасно осознавая, что с таким выражением лица выглядит действительно устрашающе, и настолько увлёкся игрой с метаморфом, что забыл о начальстве, которое сейчас было ближе, чем обычно. Синекожая трёхглазая дама презрительно хлюпнула, переступая с одной ноги на другую, и её просто космической длины каблуки заставили старенький паркетный пол страдальчески скрипнуть. Джим опомнился и, вскинув бровь, наконец поднял глаза. Он ненавидел эту жизнь, в которой определённо не было справедливости — его отпуск должен был начаться ещё неделю назад, но тут их старый босс не вернулся с задания, и его старое кресло заняла эта расфуфыренная инопланетянка. И она не только не знала ни обычаев, ни нравов их отдела, так ещё и не подписала приказ об отпускных для Джима. И вот сейчас он старался не скрипеть зубами слишком громко, растягивая при этом губы в плотоядной улыбке. — Да, госпожа Силестра? Дамочка поморщилась, её покрытая крошечной чешуёй кожа матово заблестела, и Джим прищурился. — Для вас — госпожа Силестра Додсон. Джим кивнул, сводя брови домиком, и подумал про себя о том, что, чёрт возьми, в жизни нужно что-то менять. Ну не должны ему в пять утра говорить подобный бред. Если бы с отпуском всё вышло с самого начала, сейчас его бы не окружал спёртый воздух, пропитанный отвратительными духами начальницы. Он бы ловил ветреные потоки на какой-нибудь экзотической планете, а обращаться к нему смели бы не иначе, как «капитан». Имел он на это право, командуя флотилией из пятидесяти кораблей, или нет, в конце концов? Но всё же начальство, хоть и главенствующее над ним на самом деле только на бумагах, не стоило игнорировать настолько показушно. — Госпожа? Марсианка презрительно оглядела его с ног до головы, вновь поморщилась и швырнула на стол увесистую папку. — Выполнишь — получишь свои бумажки и можешь катиться на все четыре стороны. Меньше твоего присутствия на рабочем месте — меньше проблем. Джим покорно кивнул второй раз и мужественно смог держать лицо ровно до того момента, как за начальством закрылась дверь. Удаляющийся стук каблуков по коридору Джим уже не слышал — он хрюкал от смеха, спрятав лицо в сгибе локтя. Иногда женщины просто поражали его своими неоправданными амбициями. Но слова об отпуске всё же сподвигли его к действиям и, подхватив папку, он прощально ткнул чернильницу в бок и, посвистывая, вышел из кабинета. Дверь, растворившаяся в воздухе прямо перед ним, пропустила сонного метаморфа, и только после этого появилась из воздуха, вставая на место. Поймав и усадив Морфи к себе на плечо, Джим съехал по перилам пожарной лестницы на первый этаж, а потом отпер потайную дверь своим ключом и пропал в лабиринте неосвещённых коридоров. Сейчас его путь лежал в святая святых Главного Корпуса по Управлению Транспортными Коммуникациями Лунного Порта — морг. Мало кто знал, но все офицеры, рядовые, капитаны, юнги и даже коки, умирая, оказывались именно здесь. Крематорий находился рядом, но, пока с тел не были сняты все отпечатки и образцы, трупы или их части лежали на холодных столах, тускло светясь в полумраке помещения. Он же шёл сюда не за тем, чтобы проведать уже давно не дыщащих существ — здесь, в бесконечных подвалах, была территория, на которой правил всего один человек. И уж он-то точно не пользовался этими отвратными духами, хоть и выглядел довольно пугающе. Старого патологоанатома Джим обнаружил за одним из столов. Грузный фиолетовый пришелец устало вытирал третью руку, держа полотенце в остальных четырёх, и вся его поза буквально сквозила пренебрежением. Джим никогда не старался быть тихим на работе, поэтому шаркающие шаги подсказали о его присутствии ещё задолго до того, как он подошёл к Джорджу. Тот, дождавшись, пока Джим подойдёт к нему совсем близко, отложил в сторону тряпку и обернулся, снимая с головы защитную маску. Позади него на специальном столике после долгой и кропотливой работы остывали инструменты, и Джим невольно засмотрелся на изящество их линий и матовый блеск сплавов. Он уже давно мечтал о чём-то подобном, но времени на то, чтобы сходить на чёрный рынок и прикупить себе набор, катастрофически не хватало. После приветствий и короткого, но почти полностью состоящего из бранных слов ответа на достаточно невинный вопрос «как дела?» они прошли в маленькую, но очень интересную комнатку, в которой стоял чайник и две чашки. Джим бывал тут настолько часто, что иногда забывал на одной из кушеток, поставленных специально для него добрым Джорджем, свои отчёты и строго конфиденциальные документы. Но он был на сто процентов уверен в патологоанатоме, так, что мог даже напиться в его присутствии без опаски выболтать что-то лишнее. Джордж, выслушав от своего друга поток жалоб на жизнь и начальство, флегматично предложил попинать труп бывшего начальника, который доставили буквально пару часов назад, но Джим тактично отказался, поблагодарив за предложение. Гораздо больше расправы над бесчувственным трупом прямо сейчас он хотел узнать, в чём состоит его новое задание, и полежать в горизонтальном положении. Понятливый Джордж даже притушил для него свет, когда Джим со скрипом, словно дверь из его кабинета, лёг на кушетку, предварительно скинув ботинки, и открыл толстую папку, попытавшись при этом изобразить на своём лице интерес. Через пару минут тихого хихиканья и шелеста страниц, он отложил папку в сторону и перевернулся на бок, зарывшись лицом в подушку. Его новое задание было настолько интересным и волнующим, что он даже вздёрнул брови, давя зевок в ладони. И он обязательно собирался вернуться к нему сразу после нескольких часов сна. *** Проснулся Джим от громкого скрежета где-то за дверью. Джордж вновь вернулся к своей обычной работе, из-за которой его боялась половина главного корпуса, включая начальство, и теперь издавал ужасающие звуки, просвечивая тела на различные отравления и инъекции допотопным аппаратом, елозя им по полу. Джим, прекрасно знающий все тонкости профессии своего друга, потёр глаза, потянулся и, завернувшись в простыню, вновь принялся читать задание. Оно было написано ужасающим канцелярским языком с использованием кучи лишних слов, и ему приходилось читать строчки по нескольку раз, пока смысл одного предложения доходил до него окончательно. Но всё же через пару страниц его вновь пробрал смех, и оставшиеся пять листов он безумно улыбался, изредка похрюкивая от смеха. На самом деле он прекрасно знал о том, что обязан сделать, ещё до того, как получил папку и приказ, и мог даже не тратить на эту ерунду времени, но не смог отказать себе в удовольствии. Описание отдельных пиратов на корабле, на который он должен будет отправиться в ближайшее время под видом пирата, приводило его просто в дикий восторг. Чего стоило детальное описание всего распорядка дня кока, список блюд и продуктов, который тот использовал для них. На графе с характерами и привычками Джим смеялся уже в голос, утирая слёзы из глаз. Дочитав, он кинул папку в специальную железную миску для отходов и сжёг её там, попросив у Морфи огонька. Скрежет из коридора прекратился. Через пару секунд дверь отворилась, и в пропахшее горящей бумагой помещение вошёл довольный Джордж. Его руки в перчатках были по локоть в зелёной крови, маска и халат были также испачканы чем-то ужасным, но Джим даже не вздрогнул. Он весело улыбнулся другу, зашнуровывая свои ботинки. Уже направляясь к двери, он обернулся и лукаво посмотрел на грязные следы на полу. — А на корабле бы за это тебе голову отвернули. Джордж раскатисто рассмеялся и развёл руками. — Так поэтому я и не на корабле, малыш Джимбо. Зато ты, как я вижу, скоро вновь встанешь у руля, не так ли? Джим довольно кивнул, потирая затёкшую шею, и завязал длинные волосы в аккуратный хвостик. На работе был принят дресс-код, которому даже ему приходилось соответствовать. — Да. Меня отправляют на один из кораблей команды Весёлого Роджера. Достоверные источники сообщили нам, что тот самый неуловимый Капитан сейчас находится на новом судне. Моё задание — схватить Капитана и привести его сюда, в управление. Там над ним свершится суд, а потом его казнят. Но, думаю, я не привезу его живым. Со стороны Джорджа, который отошёл к раковине вымыть руки, донёсся тихий смех, и Джим хмыкнул. Они оба прекрасно знали, что Капитана можно доставить в Управление только мёртвым. До такой степени, чтобы никто ничего уже не смог выпытать у него. Обезображенным до неузнаваемости. Так, чтобы и не понять было, каким был Капитан при жизни, ведь все характеристики о нём говорили, повторяясь — бесстрашный, жестокий, дерущийся не на жизнь, а на смерть человек. Значит, другого способа и не существовало. — Значит, тебе прийдется постараться, да? Трудно найти Капитана, когда даже самая продажная крыса не знает, как он выглядит. Джим стоял, качаясь с носка на пятку, и с интересом наблюдал за действиями Джорджа. Тот неспешно и очень аккуратно снял перчатки, сразу выкидывая их, и теперь снимал с себя остальную защитную одежду. Его движения были экономными и плавными, и Джим невольно позавидовал старому патологоанатому — когда он работал с чем-то кровавым, то умудрялся не только вымазать всю свою одежду, но и всё вокруг. — Думаю, я справлюсь. Сообщи всем, что можно приступать. Джордж понимающе кивнул, сворачивая грязный халат, и Джим махнул ему рукой на прощание, выходя из кабинета. Но, отойдя на несколько шагов, всё же решился на маленькую шалость и быстро вернулся обратно, окликнув при этом друга: — В следующий раз я могу взять тебя с собой, Джордж. Подумай над этим. И, насладившись шокированным лицом самого сурового работника Управления Транспортных Коммуникаций Луны, он быстро пробежал по коридору, не забыв прихватить по дороге парочку инструментов со столика. Сейчас его путь лежал обратно в кабинет, и он бы прихватил всё, но боялся столкнуться с начальницей и нарваться на очередную выволочку. Поднимаясь по ступеням наверх, Джим поклялся себе, что если после этого задания ему не дадут отпуск, он сымитирует собственную смерть и уйдёт самостоятельно. *** Управление всегда напоминало Джиму разворошенный улей пафосных пчёл. Настоящие капитаны и умные, дальновидные служивые никогда не сидели за столами — они были на заданиях, в космосе, отсыпались после заданий на неудобных койках, лечились в медкорпусе, но точно не перекладывали с места на место бумажки. Джим сам любил свой стол только когда у него ломило спину и трещала голова — на нём была куча мягких отчётов, да и холодная стальная поверхность отлично остужала гудящий мозг. В те редкие моменты, когда Джим занимался писаниной или готовился к отчёту перед начальством, он обставлялся чашками с напитками разной крепости и температуры, и только после шестой опрокинутой в себя пиалы начинал чувствовать себя настоящим офисным планктоном. До этого момента ему ежесекундно хотелось вскочить на стол ногами, разорвать на груди рубашку и понестись с гиканьем по коридорам. От мерной и спокойной работы его трясло. Именно из-за этого сейчас он дал пинка первому же встречному чинуше, который сонно полз впереди него по узкому коридору второго этажа. Толстый и неповоротливый чудак вскрикнул, выпустил из рук все папки, которые тут же заполнили разлетевшимися листами всё свободное пространство, и Джим довольно подпрыгнул, активируя свои старые добрые антивигратационные ботинки. Тут же тяжесть его тела уменьшилась в разы, и он перекувырнулся, вставая ногами на потолок. Коридор за его спиной ожил, сотрудники забегали и начали кудахтать, словно ящик с курами в кладовой кока, и Джим радостно присвистнул, быстренько убираясь с места преступления незамеченным. Когда он смог добраться до офиса и, отключив ботинки, спрыгнуть на пол прямо перед своей любимой дверью, которая ненавидела начальство так же сильно, как и он сам, было уже двенадцать дня. А это значило только одно — он мог прекрасно протестировать всё звуковое оружие прямо в своём кабинете. Гаденько ухмыляясь, Джим выдвинул из угла, который с первого взгляда походил на место спячки бездомного, увесистый ящик и бахнул его на стол. Шуршание и голоса из-за правой и левой стен тут же сменилось настороженным молчанием. Его несчастные соседи отлично знали, что обычно бывает после таких вот звуков, и готовились заранее. Подобный метод приручения вечно сонных и противных медлил Джим принёс на работу из космоса, с пиратских кораблей, где команду будили таким образом по утрам, и очень им гордился. Его задание должно было затянуться на неделю, и сейчас он планировал дать заряд бодрости всему зданию на месяц вперёд. Беря в руки маленький брелочек с одной красной кнопочкой по центру, он мечтательно поднял взгляд под потолок и представил, чем в данный момент занимается его новая начальница. Он очень надеялся, что чем - нибудь невообразимо важным: пьёт кофе или, например, кривляется с помадой в руках, стоя перед зеркалом. А потом он ловко заткнул уши вплетёнными в волосы фенечками и нажал на брелок. Воздух вокруг тут же сжался и словно загустел, начиная мелко вибрировать. Истошный, на грани слышимости, писк пробивался даже через импровизированные затычки, и Джим скорее почувствовал, чем услышал, как через стену справа от него что-то грузное упало на пол. Удостоверившись в целости прибора, он выключил самый мощный из ныне существующих манок, который сам использовал для отвлечения внимания, и кинул его на дно портфеля. Офис вокруг него настороженно молчал, ожидая новой атаки, и Джим не мог отказать себе в удовольствии, аккуратно вынимая из клубка проводов и пуль дудочку. Набрав побольше воздуха, он сильно дунул в неё, внимательно всматриваясь в стены, с которых начала сыпаться мелкая крошка. Проиграв навязчивую мелодию тупой песни, которую так любила начальница, он потыкал пальцем в новую здоровенную трещину на полстены и положил инструмент в рюкзак. Коридор начал проявлять первые признаки недовольства, но дверь, которая пару секунд назад была абсолютно нормальной, с тихим хлопком превратилась в стальную махину, которую теперь было не пробить даже из пушки. Благодарно кивнув ей, Джим быстро проверил ещё парочку приборов, покидал в сумку десяток бластеров и аккумуляторов для них и принялся переодеваться. Чаще всего его посылали на задания под прикрытием, и пиратская одежда, которая уж точно отличалась от офисной, была ему намного роднее и удобнее. К тому же он подбирал её с умом и очень тщательно, так что рассовать все оставшиеся приспособления по карманам, повесить кортик на пояс и повесить на себя маленький датчик, определяющий местонахождение, было делом десяти минут. Последним штрихом стала резинка для волос, которая с победным свистом полетела в мусорку. Тряхнув длинными спутанными волосами, Джим довольно потянулся, вслушиваясь в то, как звенят, стукаясь друг об друга, камешки, вплетённые в пряди, и, поймав один из них губами, подхватил сумку, посадил летающего вокруг Морфи на плечо и быстро вышел прямо сквозь дверь. За ней его ожидала разъяренная толпа, и он, состроив зверское выражение лица, выхватил унесённый из морга скальпель, поднял его в воздух и безумно улыбнулся. — Всех порублю на куски! Люди сразу же расступились в стороны и он, вздёрнув руку ещё выше, чтобы, не дай бог, не задеть кого-нибудь абсолютно безвредным в нерабочем состоянии лезвием, перешёл на быстрый бег. Кажется, в процессе он наступил на ногу начальнице, но она вряд ли узнала его, да и это уже было не важно. Сейчас путь Джима лежал домой, а потом — в самый большой межгалактический порт, где на штрафстоянке его дожидалась пиратская посудина, которой он пользовался во время выполнения подобных заданий. Дома Джим быстро покидал простые вещи в рюкзак, полил плотоядные цветы, весело потешаясь и тыкая в них пальцем, известил их о том, что ещё неделю их ждёт голодный паёк в виде случайно залетающих через открытое окно мух. Выпив безумно вкусный, но давно и безнадёжно остывший чай из чужой кружки, который ему самому ну никак не удавалось приготовить правильно, Джим повесил свою связку ключей на замок при входе, справедливо рассудив, что уж точно не вернётся сюда один, и, махнув рукой пустоте, вышел, заперев дверь с другой стороны отмычкой. На самом деле его задание на первый взгляд казалось очень простым. Человек, который умудрился не узнать за свою жизнь ничего про флотилию Капитана, мог бы фыркнуть в лицо Джиму и сказать, что любой зелёный сопляк может справиться с задержанием одного вшивого капитанишки. Но вот если о команде Весёлого Роджера слышали знающие люди, то по их лицам сразу же можно было определить, насколько Джиму не повезло с начальством и по жизни. Однако он не отчаивался — всё же он уже шестой год исправно ловил пиратов и сажал их за решётки, да и с космосом он был на «ты». Так что перспектива стать человеком, который поймает Капитана, казалась Джиму довольно завидной и в какой-то степени достаточно интересной. На самом деле он в буквальном смысле гонялся за собственной тенью, и это было очень весело и сложно, а он любил именно такие задания. Вот только выполнял он их всегда не так, как от него ожидали, и именно поэтому первым, что он сделал, отчалив из порта, было разбивание жучка о мачту. Госпожа Силестра могла запихать счёт за новый жучок себе куда-нибудь поглубже, так как Джим не собирался раскрывать себя в самом начале операции. План, который он и ещё несколько человек разрабатывали на протяжении нескольких месяцев, медленно проговаривался в его голове внутренним голосом, пока он расправлял парус, настраивал приборы и ставил кислородное поле на своей посудине. На ней он знал каждую досочку и кнопку, так что спрятать всё оружие перед досмотром на выезде, а потом достать его почти из воздуха для него не составило никакого труда. В своей одежде, которая была скорее повседневной, чем рабочей, с распущенными волосами и довольной улыбкой на лице он ну никак не походил на офисного рабочего. И это было ему на руку — в открытом космосе все очень сильно обращали внимание на одежду. Даже сильнее, чем в офисе, но в полёте это, в отличие от работы, Джима абсолютно не раздражало. Чинуши и планктон не понимали всех тонкостей пиратского быта, которые прекрасно знал он сам — не каждый разодетый в золото пришелец сможет достойно отразить атаку и быть хорошим противником, но и не все бедно одетые матросы могут оказаться столь просты при проверке. Именно поэтому он выбрал неброскую, но удобную и разношенную форму какой-то компании, которая давно разорилась и канула в лету. Её выцветший и потрёпанный вид явно намекал на то, что он не является капитаном прекрасного огромного корабля и не везёт в трюме мешки с золотом. Всем своим видом он старался вызвать как можно больше подозрения, чем ему сильно помогало отсутствие каких-нибудь обозначающих знаков на корабле, а так же названия и флага, которые он убрал ещё в порту. Всё же Джим прекрасно разбирался в психологии патрульных, особенно тех, которые сопровождали большие корабли, и совсем не удивился, когда через несколько часов полёта рядом с его бортом появился маленький мигающий фонарик, принадлежащий служителям межгалактического правопорядка. Это было именно то, чего он так ждал с самого вылета. Поэтому вместо того, чтобы покорно остановиться и достать документы, он резко повернул руль и застучал по кнопкам панели, ловко обходя фонарик и набирая скорость. Направил он свой корабль прямо в сторону огромного пассажирского лайнера, который перевозил около двухсот тысяч богатеньких туристов со всех уголков космоса, а так же их многочисленные пожитки и сбережения, которые они собирались вложить в свой будущий бизнес на других планетах. Догнали его достаточно быстро. Когда Джим зашёл на третий огромный круг вокруг корабля, на него налетели сразу семь истребителей, и он был вынужден остановиться хотя бы для того, чтобы не столкнуться с ними. При обыске на его корабле нашли целых три нелицензированных пушки и тут же заключили под стражу и его, и корабль. После недолгого совета было решено поместить нарушителя в камеру на корабле и Джиму зачитали его права, застёгивая руки за спиной наручниками. Спустя час после задержания и, в общей сложности, четыре после вылета из порта он уже находился в маленькой комнатке без окон и дверей, которые сейчас заменяли старые камеры для заключённых и задержанных. Под самым потолком было всего две маленькие дырочки разметом с палец — одна для вентиляции, а в другой крепилась камера слежения. Джим был страшно доволен собой — он смог проникнуть внутрь неприступного, словно крепость, корабля, не убив при этом ни одного человека. Его план продвигался просто идеально, и следующие три часа он планировал развлекать себя простым сидением на твёрдом полу. Иногда это тоже было страшно полезно — помогало привести в порядок мысли, подготовить благодарную речь для тех, кто должен его вскоре освободить, а так же просто отдохнуть. Впереди Джима ждало несколько очень сложных дней, богатых на события, и сейчас он наслаждался отдыхом. План насчитывал около двадцати пунктов, которые он должен был обязательно сделать, но сложности были не только в этом — он не знал, кто состоит в команде, в которую ему предстоит в будущем попасть. Это было очень опасно — в досье была записана вся команда, но не было указано, кто конкретно будет участвовать в атаке на корабль, внутри которого он сейчас находился. Но Джим привык к трудностям на заданиях и вместо того, чтобы развлекать патрульных, которые сейчас наверняка прилипли к мониторам камер, просто лёг на пол, вытянув ноги, и закрыл глаза, положив руки за голову. Следующий час он провёл весьма продуктивно — в мечтах об отпуске. Под закрытыми веками он видел бескрайние просторы космоса и огромных китов. Они возьмут двухместный катер и устроят охоту и, чёрт возьми, он будет самым счастливым пиратом во всей галактике. От мыслей о том, что он сможет валяться в кровати сколько захочет, Джим мечтательно улыбнулся и закинул ногу на ногу. Тишина и спокойствие разморили его, и когда прозвучал писк его наручных часов, он недовольно поморщился и открыл глаза. Вокруг него по прежнему была пустая комната, раздражающая своей белизной. Миражи отличного отдыха быстро растаяли в воздухе, и Джим потянулся, садясь. При задержании его обыскали, но настолько плохо и неумело, что не смогли найти и половины запрятанного оружия и приспособлений. Но пока они были не нужны Джиму. Отвернувшись спиной к камерам, он ласково погладил одну из пуговиц на своей форме — это был Морф, и по еле-заметной вибрации и тихому урчанию, которые стали доноситься от пуговки после поглаживаний, он понял, что с ним всё в порядке. Ему пришлось брать метаморфа с собой, хоть это и было очень опасно, так как такие оборотни являлись сейчас большой редкостью, и Джим переживал за своего маленького друга иногда даже больше, чем за себя самого. Он сделал пару кругов по камере, прогоняя сонливость, и облокотился о стену, вспоминая план комнат этажа, на котором находился. До пожарной лестницы ему нужно было пройти три коридора и миновать один пост охраны, а дальше будет бесконечная беготня по запутанным переходам прямо до машинного отсека. Прямо перед ним, в тени арки, будет прятаться неприметная серая низкая дверь, за которой умельцы, строящие судно, спрятали все рубильники и провода, специально забыв нанести её на все планы и эвакуационные листы. Но они неосторожно указали о ней в лицензии на продажу, которую Джим смог откопать благодаря старым связям и своей должности на работе. Именно туда и должен пробраться Джим через час, и это знание заставляло его ладони мелко подрагивать. Секундная стрелка старых часов тихо описывала круг за кругом, и за пятнадцать минут до начала своего побега он уже был на взводе. Если бы за ним сейчас не следили через камеру, он бы сделал что-нибудь дикое. Расписал бы стены собственной кровью, сделал переворот с переподвыподвертом по потолку, проглотил бы кинжал, спрятанный в ботинке, но Джим не собирался давать повод победить себя, рассекречивая свои умения и способности. С первыми звуками тихого писка, до которого Джим отсчитывал секунды, он вытащил из штанины дудочку и дунул, закрывая глаза. Стены пошли трещинами, он подпрыгнул, с силой ударяя по особо толстой трещине ногой, и через пару секунд уже был в коридоре. Тут же взвыла сирена, и Джим недовольно посмотрел на часы — атака запаздывала. Но, в отличие от пиратского корабля, ради которого он сейчас и старался, Джим не собирался терять драгоценные секунды и, откашлявшись от висящей в воздухе пыли, быстро свернул за поворот и побежал по коридорам. Вместе с хлопком двери пожарной лестницы за его спиной прозвучал ещё один, который был намного сильнее и мощнее — это взорвались в защитном поле первые снаряды, с которых обычно начинал атаку Весёлый Роджер. Настроение Джима тут же поднялось, и он, редко и глубоко дыша, быстро активировал сапоги и перепрыгнул на потолок, уходя от лучей бластеров полицейских, которые наконец смогли нагнать его. Но они при всём своём желании не смогли бы словить Джима, который всю свою жизнь провёл, бегая и уворачиваясь от всего подряд, так что погоня скоро сошла на нет. Перед огромной стеной с рубильниками, пытаясь не упасть, стоя на мотках проводов, Джим растерялся на пару минут, но потом закрыл глаза и начал жать на все кнопки подряд. Этот способ всегда работал, и он не подвёл его и в этот раз — корабль три раза тряхнуло, выключился свет и на пару секунд пропало кислородное поле, и, когда Джим вновь открыл глаза, вокруг было темно и очень тихо. Сигнализация больше не ныла, гравитационное поле отсутствовало, а щит перед кораблём больше не препятствовал атакам с Весёлого Роджера. Радостно хлопнув в ладоши, Джим активировал ботинки на противоположную мощность и спокойно вышел из комнатки. В коридоре царил полный хаос — аварийное освещение заливало всё опасным красным цветом, в воздухе парили различные вещи, под потолком висели, матерясь, пассажиры и охрана. Джим быстро прошёл обратный путь до своего карцера, забрав по дороге всё своё оружие из комнаты патрульных, и пролез в дырку в стене, садясь на особенно большой обломок. Прислушавшись, среди криков о помощи и злого мата он услышал знакомые голоса, явно принадлежащие пиратам на этаже над собой и, достав из кармана маленькую прозрачную таблетку, проглотил её, пересаживаясь на пол. Через пару секунд его голова стала сильно кружиться и он, покрепче обхватив оружие, потерял сознание.