Случай в Березняках.

Так тихо... Холодный дождь полосами падал на землю, оставляя мокрые пятна на чёрных кофтах. Солнце скрылось в полумраке осеннего вечера, застилая хмурое небо серыми тучами. Пятеро персон полукругом стояли над двумя чёрными гробами, что уже опускались в могилу. Удары земли об крышку гроба отдавались резким звоном в ушах, заставляя вздрагивать при каждом следующем соприкосновении с деревянными коробками. Это конец... Последний кусок гравия свалился на уже ровную земляную поверхность. Это конец. Больше они не увидят их. Яна с Аришей будут покоится здесь вечно, живя во снах и воспоминаниях призраками прошлого. Не желая сдерживать своих эмоций, Джисон расплакался, закрывая лицо руками. Минхо молча успокаивал любовника. Как и все остальные, он не мог сказать ни слова под тяжестью печали и тоски по ушедшим. Что же теперь будет? На кладбище повисла тяжёлая и давящая атмосфера. Для каждого из присутствующих Яна и Ариша были очень близкими людьми, от которых теперь остались лишь тёплые воспоминания. В этот день небо было по-особенному блёклое. Тучи безжизненно плыли по серой небесной глади, а деревья будто лишились сил, чтобы держать на своих ветках отмершую листву. Мертвенно блеклые листочки падали на мокрую землю, под которой теперь лежали тела лучших подруг. Они всегда выручали друг друга в любой ситуации, поддерживали и помогали, что бы ни случилось. Казалось, будто они знакомы всю жизнь, ведь сблизились настолько, что иногда их путали с родными сёстрами. Даже смерть не смогла их разлучить. Трупы совсем молодых Яны и Ариши теперь покоились рядом, на одном кладбище. Как странно видеть их счастливые портреты на надгробных плитах... Даже большой и мощный Чанбин не смог сдержать слёз и присел на колено, не в силах стоять на ногах, вспоминая все беззаботные деньки, проведённые с этими девушками... Как же их команда теперь будет без своих самых разумных и преданных членов? Что будет дальше? Эти вопросы безмолвно повисли над всеми участниками прощальной церемонии. Самые близкие люди собрались, чтобы попрощаться с такими юными девушками, у которых, казалось бы, вся жизнь впереди... На похороны приехали родители Яны. Как так? Как они не смогли уследить за своей девочкой? Только недавно она сидела у них на кухне и радостно рассказывала о своих успехах, планах на будущее и жизненных целях... Мама девушки не была готова потерять дочь так рано. Как же так... Как она позволила ей связаться с криминалом? Почему она сразу не догадалась, что дочь что-то недоговаривает? Но сейчас уже ничего не исправить. Тело её родной дочурки лежало прямо под землёй, и с этим ничего не поделать. Однако отец Яны с этим смириться не мог. Он не верил, что его маленькая принцесса, ещё пару дней назад стоявшая прямо перед ним, сейчас лежит в гробу, закопанным глубоко в холодной земле. Как много он упустил... Он не был знаком ни с одним человеком на её похоронах. Все эти страшные люди — друзья Яны? Это они были рядом, пока его дочь доживала свои последние минуты? Нет... Он не мог поверить... У Ариши не было живых родственников. Мать-алкашка давно умерла, а отца она не знала. Единственной, на кого могла положиться бедная девушка, была Яна. Но теперь нет ни её, ни самой Ариши. Все проблемы и переживания, все обиды и непрожитые эмоции теперь были захоронены глубоко под землёй. Под сырой и холодной землёй... Постепенно люди начали расходиться. Попрощавшись с ушедшими, все поспешили домой, чтобы наконец уснуть и забыть этот проклятый день как страшный сон. Но ни у кого это не получится. Теперь каждый год в этот день друзья будут вспоминать двух честных и верных подруг... Двух сестёр, которые однажды нашли друг друга и больше никогда не отпускали...                                                 *** После того как Хёнджин вернулся домой, он почти не разговаривал с Антоном. Мужчина неимоверно волновался о мальчике, и любым способом пытался вывести его на диалог, но в ответ получал лишь короткое "я в норме". Нет, он явно не в норме. Кто знает, что с ним происходило до того, как глава мафии приехал? Чьей кровью была сделана та надпись на стене? Что с ним успели сделать эти подонки? Наверно, Хвану просто нужно было побыть одному, чтобы отойти от всего этого кошмара. Наконец мужчина оставляет парня одного, давая ему время оклематься. Как только Антон закрыл за собой дверь, парень наконец даёт волю эмоциям, которые не хотел показывать никому. Солёные капли слёз ритмично падают на серую подушку, окрашивая её в тёмный цвет. Такой же тёмный, как душа Хвана... Сколько ещё пиздеца ему надо пережить, чтобы всё это наконец кончилось? Необъяснимые эмоции застряли у Хёнджина комом в горле, не желая выходить наружу. Парень бы с радостью поделился всем, что у него на душе, рассказал бы всё что его тревожит, прижимаясь как можно ближе к Антону, но что-то всё время останавливало его... Непонимание? Кажется, Хван и сам до конца не понимал, что на самом деле чувствует. Кажется, будто ему нужно просто найти недостающий элемент, и всё встанет на свои места. Он забыл... Забыл что-то важное... Что-то такое значимое... Что же это? От глубоких размышлений парня отвлекла подступающая к горлу желчь. Хёнджин резко встаёт с кровати, отчего в глазах стремительно начинает темнеть, и парень теряется в пространстве. Хван хватается за прикроватную тумбу, пытаясь удержаться на ногах. Тошнота давила на его горло, желая скорее выйти наружу. Восстановив картинку перед глазами, юноша помчался в туалет, не желая, чтобы тот проклятый Кимчи-ччиге полетел на пол его спальни. Парень рухнул на колени перед унитазом и мучительно захрипел, давясь воздухом и слюной. Желудок был пуст, но и без этого спазмы подкатывали к горлу, стоило новым воспоминаниям выпустить токсины и отравить его. Что это? Почему так больно? Он ещё помнит... Он всё ещё помнит, что потерял частичку себя... ..... Сегодня отец ушёл на целый день из-за важных мафиозных делишек. Это значит, что сегодня у них есть целый день на то, чтоб наконец расслабиться, не боясь что им помешают. Хёнджин садится рядом с ним на кожаный диван, кладя на его холодную руку свою ладонь. Блондин оборачивается, чувствуя чьё-то тёплое прикосновение, которое как всегда согревало его искалеченную душу. На его лице появился новый шрам, проходящий от брови до уголка губ, проходя возле носа. Хван видел, как сильно ему досталось в этот раз. Этой ночью отец был особенно зол. Джинён схватил сына за запястье и одним рывком поднял его на ноги, из-за чего всё тело начало жутко болеть. Мальчик решил, что на этот раз сможет дать отпор, поэтому дёрнул рукой и пнул коленом отцу в живот. От этого Пак лишь сильнее разозлился. Он со всей силы ударил юношу в грудь, и тот свалился на пол... Что это? Кто он? Как бы Хёнджин не напрягал свой разум, он не мог вспомнить, кому принадлежали все эти ссадины и порезы. Хван медленно поднимается с колен, опираясь на крышку унитаза. Парень решает принять душ, чтобы наконец смыть с себя всю грязь, преследующей его с того проклятого сарая. Парень молча заходит в душевую кабину, заглушая поток пугающих мыслей звуками воды. Хёнджин хотел стереть с собственного тела запах пота и крови, но как бы он ни растирал себя жёсткой мочалкой, оставляя на тонкой коже росу кровавых созвездий, он не мог отмыться. Едкий одеколон Кристофера въелся в нос и не желал покидать его пульсирующую голову, как и фантомные следы чужих рук на его спине. Горькие слёзы забирал с собой по пути поток проточной воды, который дробью бил по неглубокому порезу на его нежном запястье. Тревога накатывала, и мальчик чувствовал, как силы сдерживаться покидают его. Как бы ни пытался, он не мог заглушить боль и рыдания, исходящие откуда-то изнутри. Он не мог... За что? Почему именно он? Что он сделал не так?! Что не так... — Что не так? — парень напротив с тревогой смотрит в глаза Хёнджина, что излучали родное тепло, в котором блондин сейчас нуждался больше всего. — Давай поцелуемся, — Хван с надеждой смотрел на брата, готовясь к отрицательному ответу. Зрачки, смотрящие брату прямо в душу, расширяются, бегая вверх-вниз, пытаясь взвесить все за и против. Отец ведь не узнает, верно? Что может пойти не так? — Давай, — блондин соглашается, прижимая свои пухлые губы к губам Хвана, нежно держась искалеченной рукой за его щёку. Так нежно... Так страстно... Казалось, будто этот момент длился вечность. Им бы хотелось, чтобы он длился вечно... ... Кажется, они не услышали, что входная дверь открылась... Хёнджин вытирает мокрые волосы полотенцем и одевает свежую одежду, что всегда лежала в нижнем шкафчике в ванной комнате. Уже три ночи. Сколько он вообще провёл в душе? Парень направился в свою комнату, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Антона. Хван безжизненно плюхается в кровать, не желая больше ничего делать. Сил больше не осталось. Он слишком устал от всего, что успело произойти. Ему нужно отдохнуть. Опуская тяжёлые веки, мальчик погружается в глубокий сон... Сон... Снова эти сны... Хёнджин сидел тихо в своей комнате. Блондин наказал ему не выходить, что бы ни случилось. Он не хотел, чтобы Хван пострадал. После тяжёлого рабочего дня Пак Джинён зашёл в дом и увидел целующихся мальчиков. Он пришёл в ярость. Как этот пиздюк посмел тронуть его мальчика?! Он не потерпит гейства в своём доме. Только он может прикасаться к Хёнджину. Никто другой. Несколько часов подряд из соседней комнаты доносились стоны и крики. Блондин надрывал связки, в попытках докричаться до Джинёна, что ему больно, что он не выдержит новый удар и что совсем скоро потеряет сознание. Брюнету хотелось закрыть уши и больше никогда в своей жизни не слышать подобного. Это было ужасно. Спустя ещё час все звуки прекратились, и Хёнджин услышал, как закрывается входная дверь. Отец ушёл. Хван тут же подорвался с места и направился в соседнюю комнату, где и происходил весь ужас, что резал парню уши несколько мучительных часов. В нос брюнета ударил противный запах. Это... Кровь? Юноша тут же открывает дверь. По всему полу комнаты пятнами разбрызгана алая жидкость, запахом которой пропиталась комната. подняв голову, Хёнджин не поверил своим глазам... Он увидел лежащий на полу стул, верёвку привязанную к люстре и... Его. Безжизненное тело блондина покачивалось в петле от порывов ветра, что просачивались в комнату через открытое настежь окно. Тело его было покрыто синяками, одежда изорвана, а лицо... Всегда яркий и весёлый хён сейчас был бледен, как мел, отчего на его лице горели красным, незаметные раньше раны и царапины. Почему? Зачем он сделал это? По щекам Хвана хлынули горячие слёзы. Почему он так поступил с ним? — Феликс... По ощущениям, Хван проспал не меньше двенадцати часов. Его головная боль переросла в мигрень, а от малейшего движения голова болела ещё сильнее. Он посмотрел на часы на стене, и они показывали всего несколько минут после пяти вечера. Парень застонал из-за резкой боли в висках и почувствовал, как слюна наполняет рот, а желудочный сок поднимается наружу. Он резко очнулся и принял сидячее положение. Ему очень не хотелось блевать, но тошнота усилилась в несколько раз. Он попытался сглотнуть желчь, но её стало ещё больше. Юноша вскочил с кровати, не заботясь о том, сколько шума поднял, и выбежал из комнаты. Хёнджин со всех ног пронёсся по коридору в ванную. Он захлопнул дверь и рухнул на колени перед унитазом. Поскольку за день до этого он толком ничего не ел, только желчь и желудочная кислота обжигали горло, выходя из организма. Он прокашлялся, и в течение нескольких секунд рвота наконец прекратилась. Хван вытер рот куском туалетной бумаги и закрыл крышку унитаза, прежде чем смыть за собой. Младший сложил руки на сиденье унитаза и положил на них голову. Его тело болело, и он чувствовал себя слишком слабым, чтобы сдвинуться с места, как бы противно ему не было. Что произошло сегодня ночью? Феликс? Почему... Почему он ничего о нём не помнит? Кто он такой? Хёнджин поднялся с колен и открыл кран, чтобы умыться. Глаза безумно устали, а веки были слишком тяжёлыми, и держать их открытыми было невозможно. Набрав в руки ледяной воды, парень умывается, освежив глаза и лицо, чтобы окончательно проснуться. Он был один дома. Антон, очевидно, уже уехал на работу. Утром глава мафии заказал немного еды, что в настоящее время ждала парня на кухонном столе. У Хвана не было никакого желания сейчас есть, несмотря на дикую боль в районе живота. Сынмин давно покинул это помещение с позором. Домработницы придут только следующим утром. Хёнджин совершенно один. Совсем один... ... Джинён наконец-то вернулся с работы, но его встретила не мёртвая тишина пустого особняка, как обычно, а чьи-то громкие всхлипы, которые, кажется, доносились из комнаты его старшего сына — Феликса. После развода родителей мальчик остался жить с отцом. Пак всё ещё любил жену, но женщина не выдерживала образа жизни супруга, так что ей пришлось забыть его и уйти вместе с Хёнджином. Она хотела забрать и старшего сына через суд, но Джинён подключил свои связи, и Феликс остался у него. Судье было всё равно, насколько опасно оставлять несовершеннолетнего ребёнка с неадекватным Паком, и женщине удалось спасти только младшего. После смерти матери Хёнджин возвращается к отцу и старшему брату. С тех пор мальчики жили душа в душу, защищая друг друга от выходок пьяного бати. Пак врывается в комнату без стука, о чём тут же пожалел. Своими глазами он видит довольно жуткую картину: его старший сын висит в петле, пока младший громко плачет, стоя на коленях перед мёртвым братом. Чёрт, как он допустил это? Если кто-то узнает о том, что сын JYP совершил самоубийство... Что станет с его репутацией? Никто не должен узнать. ... Голова трещала от нескончаемых мыслей. Что это? Очередные бессмысленные видения? Чтобы узнать, правда это или нет, Хёнджин решил воспользоваться помощью Интернета. "Смерть сына JYP". "Ничего не найдено". Хван окончательно запутался. Существовал ли вообще на самом деле этот Пак Джинён? Хёнджин вписывает в поисковую строку "JYP" и нажимает на "искать". "Ничего не найдено". Что? Не может быть... "JYP сколько стоят услуги". "Ничего не найдено". Неужели его действительно никогда не было? Что вообще происходит?! Хван схватился за голову и сел на пол. Мысли и воспоминания разрывали его разум изнутри. Парень уже ничего не понимал. Может, и его мать никогда и не умирала? Может, JYP никогда не существовало, и был лишь любящий отец Пак Джинён? Но... Кто такой Феликс? ... После смерти родного брата Хёнджин остался совсем один наедине с ненормальным папашей. Джинён запретил ему посещать школу, так что мальчик целыми днями торчал в своей комнате, пялясь в потолок. Казалось, будто ещё чуть-чуть, и Хван окончательно сойдёт с ума и умрёт в одиночестве в этом ебучем особняке. Отец днями пропадал где-то на работе, или же в клубах, откуда он всё время возвращался без денег, но очень довольный. У Хёнджина начались проблемы с памятью. Парень буквально забывал прошлую неделю, вчерашний день, что он делал два часа назад... Мучаясь от постоянных кошмаров, мозг Хёнджина заблокировал все плохие воспоминания, которыми была наполнена его жизнь. Образ самого близкого человека с тёплой улыбкой и добрым лицом, покрытым веснушками, затерялся в дебрях его бессознательного. Единственное, что Хван помнил и о чём не мог перестать думать — это нежный голос матери и её смерть. Мальчик пытался всеми силами стереть этот эпизод из своей памяти и больше никогда не вспоминать, но, кажется... Было что-то ещё? Когда Пак на работе, он мог делать всё, что захочет и заходить в любые комнаты. В один из таких дней, Хёнджин решил заглянуть в комнату своего отца, где он, к слову, ни разу не был до этого. Комната была заполнена разным хламом. Где-то лежали пустые коробки, сигареты, бутылки из-под пива, настоящее заряженное оружие. У окна стояла кровать и небольшой ноутбук, который, к сожалению, был разряжен. Осматриваясь, Хван краем глаза заметил небольшую фотографию в рамочке, стоящую на маленьком столике, что сразу же приковывает к себе внимание. На фотографии изображены они... Счастливые. Джинён, нежно придерживающий жену за талию. Мать Хвана, ласково обнимающая сыновей, что стояли спереди. Радостный маленький Хёнджин, что позировал для фотографии, сложив пальцы буквой V. И... А кто это? Он единственный не улыбался на фотографии. Мальчик, на вид лет двенадцати, стоял ровно, сложив руки по швам. По его лицу были рассыпаны веснушки, что красиво дополняли его невинный образ на снимке. Кто это? Почему Хёнджин ничего о нём не помнит? Хван решает взять фотографию и расспросить о ней Пака, когда он вернётся с работы. Время перевалило за полночь. Удивительно, но Джинён пришёл домой трезвый, как стёклышко. Неужели он действительно работал? Услышав, что отец вернулся, юноша взял с собой фотографию и направился к входной двери, где стоял разувающийся Пак. — Пап, — Джинён обернулся на звук, выражением лица давая понять, что он совсем не заинтересован в разговоре, — я нашёл одну фотографию, ты не мог бы сказать, кто это? Глаза мужчины наполнились ужасом. Неужели этот мальчик и правда всё забыл? Он быстро подошёл к сыну и вырвал из его рук помятый снимок, грозно смотря на него сверху вниз. — Кто тебе разрешил лазить по моим вещам?! — парень не на шутку испугался такой реакций отца. Он совершенно не ожидал, что Пак может так разозлиться из-за этого. Потерев переносицу двумя пальцами, отец опустил свои руки на хрупкие плечи Хвана и заглянул ему в глаза. — Запомни, у тебя никогда не было старшего брата. Навсегда забудь его внешность, навсегда выброси из головы этот снимок и никогда не вспоминай этот день, ты меня понял?! — Я понял! — мальчик нервно сглатывает и пятится назад парень. Что он не так сказал? Почему он вдруг разозлился? Его отец, конечно, часто злился по пустякам, но никогда не делал этого на трезвую голову. Что не так с этой фотографией? Что не так с этим мальчиком? Кто он...? В прошлый раз он нашёл странный снимок, может стоит попытать удачу и здесь? Хван направился в комнату Антона с целью найти там что-то интересное. Зайдя внутрь, Хван понимает, что эта комната ничуть ни отличается от его собственной: светлые обои, два шкафа, вместительная кровать с прикроватной тумбой, настенные часы и письменный стол, где, в отличие от комнаты Хёнджина, стоял большой монитор. Компьютер? Тут может быть что-то интересное. Хван включает устройство, усаживаясь за кресло старшего. В комнате витал приятный аромат знакомого одеколона. Здесь пахло Антоном. Парня тошнило от этого сладкого запаха. Он испытывал отвращение от одной мысли о Антоне. Что... Происходит? Монитор наконец загорелся, и высветилась надпись "Добро пожаловать!". Хван тут же полез в личные сообщения главы мафии, ни капли не стыдясь того, что нарушает чужое личное пространство. Пролистывая ленту собеседников, парень застывает в немом шоке. "Пак Джинён. Последнее сообщение: 3 дня назад". Зачем он с ним связывался? Как? Что они могли обсуждать? Хёнджин немедленно кликает на их диалог, тут же жалея что, вообще полез сюда. Антон Гилёв: Ты должен вернуться в Россию. Мне плевать, где ты сейчас. Если ты не прибудешь в ближайшие три дня, Хёнджин будет застрелен, и об этом узнают все. Я опубликую пост с доказательствами в соцсетях, и на этот раз ты не сможешь закопать труп где-нибудь в лесу и скрыться. Твоя репутация будет испорчена окончательно. Более того, люди начнут искать тебя по всему миру, желая возмездия. Поторопись, если не хочешь, чтобы правда всплыла. Я буду ждать тебя по адресу Харьковская 48. Прочитано. По покрасневшим щекам хлынули холодные слёзы. Он думал, что всё уже в прошлом, что Антон любит его по-настоящему, что всё это больше никогда не повторится, что всё это наконец закончилось... Неужели это была всего лишь игра? Антон продолжал использовать мальчика в своих целях, строя из себя заботливого папочку? Не желая больше на это смотреть, Хван одним нажатием выключает компьютер и убегает из этого дома со всех ног. Дыхание участилось, и футболка, казалось, слишком туго обтягивала его шею. Он снял её с себя, надеясь, что это поможет, и остался в одних штанах. Младший чувствовал себя отвратительно, и единственное, что он мог слышать, это звук собственной крови, громко стучащей в ушах. Он задыхаясь от рыданий, которые срывались с его губ. Хван сжал руки со всей силы в надежде, что так сможет успокоиться, но и это не помогло. Чувство брошенности и одиночества съедало его изнутри. Джинён выгнал Хёнджина из комнаты, чтобы он не мешал снимать труп с петли. Как только Хван скрылся за дверью, Пак со всей силы ударяет кулаком по деревянному столу, оставляя на нём вмятину. Он был слишком зол. Слишком зол на этого идиота, чьё безжизненное тело сейчас качается вперёд-назад, словно на качелях. Сколько же проблем от него! Мафия берёт лежащий на полу стул, чтобы достать до места, где была завязана верёвка. Сняв труп Феликса с потолка, мужчина в последний раз смотрит в его пустые глаза перед тем, как завернуть его в длинный чёрный пакет. Пак садится в машину, укладывая груз в багажник автомобиля. Заводит мотор и не дожидаясь, пока печка подогреется, выруливает к воротам, сразу же разворачиваясь налево — в сторону леса. Дороги были пустыми, так как время было позднее, и все нормальные люди уже разъехались по домам. Яркие фары освещали ночную не асфальтированную дорогу, по которой мужчина ехал в глубь леса. Оставив машину где-то на обочине, мафия достаёт из багажника пакет, а вместе с ним и лопату, что вечно покоилась в его авто, дожидаясь подобного момента. Пак принялся копать. Он копал. Копал и копал. Глубоко и долго. Когда наконец он выкопал достаточно большую яму, он бросил туда труп Феликса, обёрнутый чёрным пакетом. Никто не узнает, что случилось. Он всем скажет, что его старший сын уехал жить к бабушке. Никто никогда не найдёт его... ... Не может этого быть. Он... Мёртв? Феликс... Самый близкий Хёнджину человек, совершил самоубийство? Сердце младшего сжалось ещё сильнее, когда он понял, почему он это сделал. Причиной точно не стало ужасное обращение отца к нему. Нет... Феликс бы вынес это, у него был железный характер, его ничто не могло стломать... Кроме Хёнджина. Это он стал причиной самоубийства брата. Феликс знал, что если общество узнает о самоубийстве старшего сына JYP'a, то репутация его отца сильно пошатнётся. В глазах общественности Пак Джинён — идеальный отец. Если все узнают о смерти Феликса, у Пака больше рука не поднимется чтобы навредить Хвану. Джинёну очень важна его репутация. Он бы скорее сквозь землю провалился, чем терпел позор и унижения. Феликс хотел спасти Хёнджина. Он сделал это ради него... Хван начал кашлять, задыхаясь от нехватки кислорода в лёгких. В помещении вдруг стало очень жарко. Нашёл. Она спит. Правда, больше не проснётся. Ещё не зайдя в комнату, можно было почувствовать этот запах - запах крови. Его источником стала мать Хёнджина, лежавшая на его собственной кровати. Жадно хватая ртом воздух, Хван поднялся с пола и смутно видя перед собой дверь в свою комнату, помчался туда, утирая слёзы своей рукой. По всему её телу были сквозные дыры, а прямо в сердце был вколот огромный нож. Мебель сломана, шкафы перевёрнуты, а то, что раньше называлось одеждой, теперь было больше похоже на половые тряпки. Хван закрыл глаза на пару секунд, пытаясь восстановить дыхание, что продолжало сбиваться, пока он бежал. В момент, когда он открыл свои глаза, всё что он увидел, — это красные огни, летающие у него перед лицом. Он думал, что всё кончилось. Что он больше никогда не увидит эти ебучие фонарики, напоминающие ему о его жестоком прошлом. Некогда синие обои лежали на полу. На стенах кровью были написаны разные надписи, но на них мальчик не обращал внимание. Пелена перед глазами загородила обзор. Кое-как добравшись до своей комнаты, парень свалился на колени, не в силах больше стоять на своих обмякших ногах. Зачем... Зачем он решил сбежать в тот день?! Зачем он вообще родился?! Дыхание участилось, а ноги предательски подкосились. Последнее, что он смог увидеть перед тем, как безжизненно свалится на пол, была надпись, вырезанная прямо на её руке: VSX. Нет... Не может быть... VSX? Хёнджин не мог не узнать фирменную метку Антона, что он оставлял на всех своих жертвах. Мужчине приходилось пару раз брать младшего с собой на задание, и парень видел всё своими глазами: как они переворачивают всё вверх дном, как они расписывают стены кровью своих жертв, и как Антон аккуратно подписывает запястье потерпевшего. Это точно был он. Здесь нет других вариантов. Антон был тем, кто на самом деле убил мать Хёнджина. Феликс убил самого себя. Банчан и его поданные убили Аришу и Яну. И всё это... Только по его вине. В груди у Хвана что-то болезненно кольнуло. Сердце будто замерло, а глаза раскрылись в немом шоке. Парень взялся за голову, пытаясь усмирить пульсирующую боль, что отдавались глухим стуком в ушах. Всё это случилось лишь потому, что он не может постоять за себя. Такой слабый и беспомощный. Хёнджин ненавидел себя за это. Это больше не может так продолжаться. Он должен остановить это. Раз и навсегда. Хван берёт со стола какую-то бумажку и ручку, что так удобно попали ему под руку. Он пишет туда всё. Всё, что тревожило его на протяжении этих месяцев. Всё что скрывалось в его воспоминаниях. Всё то, что так хотел услышать Антон. Казалось бы, парень выговорился, ему должно стать лучше. Но ничто не могло его заставить поменять решение. Хёнджин, как в замедленной съёмке, снимает свои домашние штаны. Вытаскивает из ещё не разобранных пакетов новый смокинг, что ему купил Антон. Он ещё ни разу не надевал его, что даже стало как-то тоскливо. Хван проглатывает ком в горле, медленно натягивая на себя одежду. Сверху костюма парень одевает чёрную толстовку, так как на улице было слишком холодно для такого наряда. Он опускает рукава на самые пальцы, а длинные тёмные волосы скрывает под объёмным капюшоном. Тепло разливается по телу, но внутри всё сводило от леденящего холода. Юноша открывает приложение для вызова такси, набирает пункт назначения: именно тот самый торговый центр, куда они совсем недавно ходили с Антоном. Хёнджин окидывает взглядом комнату и понимает, как мало времени у него остаётся. Было 20:34. Антон вернётся с работы через пол часа. Если решит заглянуть в столовую, а не ужинать дома, то через час. Хван подходит к маленькому столу в углу своей комнаты и кладёт в центр сложенный пополам листок, а поверх него телефон, чтобы, не дай бог, записка никуда не улетела. Мальчик заказал такси и решил дождаться его на улице, напоследок аккуратно сложив штаны рядом с запиской. В машине шумно от громкой музыки, да ещё водитель постоянно пытается завязать разговор. Парень раньше не замечал, что эта раздражающая привычка есть почти всех таксистов, ведь очень редко выходил из дома. Лифт в торговом центре встречает ярким светом, больно бьющим по глазам. Хван едет в нём один, на этот раз без Антона, который держал бы его за руку и нежно гладил по спине. Ему даже показалось, что люди обходят его на приличном расстоянии, не желая сталкиваться с ним. Смотровая площадка пуста, да и кому придёт в голову ошиваться здесь в такую погоду. Руки опускаются на перила, а взгляд скользит по ярким верхушкам зданий вокруг. Хёнджин и представить не мог, как красив ночной город отсюда. Жил он в скромном районе на окраине города, где по счастливой случайности рядом оказалась школа. Парень никогда не отходил далеко от дома и не видел пейзажей красочней гаражей за школой. Хван смаргивает подступающие к глазам слёзы. Сейчас всё закончится. Парень садится на перила, болтая ногами туда-сюда и наслаждаясь последним осенним вечером. Надо же, так приятно, наверное, было бы гулять по улицам этого прекрасного города. Тёплый ветер обдувал заплаканное лицо юноши, высушивая мокрые дорожки от слёз. И Хёнджин улыбается. Улыбается от осознания, что всё наконец закончится. Больше никто не пострадает по его вине. Жизни всех, кто с ним связан, наконец-то наладятся. Это конец. Хёнджин отталкивается от перил, прыгая в свободное падение...                                                 *** Нет. Антон не верил. Этого не может быть. После тяжёлого рабочего дня глава мафии вернулся домой. Возлюбленный не вышел, чтобы встретить Антона. — Хёнджин-и, — ответа не последовало. Глава мафии тут же кинулся в комнату к мальчику. Не может быть, чтобы это произошло второй раз! Но всё оказалось куда хуже... Зайдя в комнату, мужчина сразу обнаружил записку. Не успев дочитать её до конца, он кинулся к двери. Что бы ни случилось, он спасёт своего мальчика. Он не допустит этого снова! Поняв, что он не знает, куда бежать, Антон открыл телефон, оставленный вместе с листочком. Хван вызывал такси. Это адрес ТЦ? Через 10 минут глава уже был там. Было поздно. Бездыханное тело его любимого красавчика лежало на асфальте, окружённое толпой прохожих. Из-под головы Хёнджина растекалась лужа алой крови. Глаза его были открыты. Глаза, больше не отражавшие тяжёлый груз вины и тоски. Для него всё закончилось. Больше он ничего не чувствует. Антон не знал, как реагировать. Всё, что ему хотелось — это взять своего малыша на руки, обнять, успокоить, сказать, что всё хорошо. Но теперь это бесполезно. Больше никогда мужчина не сможет поцеловать эти сладкие губы... Взяться за эти хрупкие плечи... Поцеловать этот нежный лобик... Больше некому встречать его после работы и будить по утрам. Что теперь будет? Ради кого ему теперь рано просыпаться? Заказывать еду? Ради чего ему теперь жить? Антон не мог ответить на эти вопросы. Он был полностью дизориентирован и не понимал, на самом деле это происходит или нет. Как он это допустил? Чувство непреодолимой печали и одиночества съедали его изнутри. Но сейчас главное не это. Главное спасти мальчика! Помочь ему! Антон клялся всегда его защищать. Он не допустит, чтобы его возлюбленный пострадал. Нельзя! Они столько прошли вместе! После недолгого ступора Антона будто током ударило. Он кинулся к своему любимому. Надо остановить кровотечение... Подложить что-то под голову... Зафиксировать шею... Искусственное дыхание... Глава моментально вспомнил все уроки ОБЖ в школе. Но ничего не помогало. Сердце парня никак не хотело биться, а глаза оставались такими же тусклыми и пустыми. Нет! Мужчине было плевать на возгласы прохожих. Он не мог просто сидеть и ждать скорую помощь. Антон всеми силами пытался вернуть возлюбленного, вдохнуть в него жизнь и жить долго и счастливо. Он не понимал, что так только вредит Хёнджину. Он не хотел понимать. Вдруг раздался звук сирены неотложки. Дальше Антон ничего не помнит. Как он оказался в полиции... В больнице... Дома... Его ноги будто сами вели его, а руки действовали на автопилоте. Он вообще не видел смысла двигаться, зная, что его любимого уже не спасти. Того ради чего это всё? Зачем ему куда-то идти? Что-то делать? Теперь в его жизни нет того, кто был бы рад его компании, нежно смотрел на него, глазами, полными любви и уважения. В чём тогда смысл? Несколько месяцев пролетели, будто один день. Антон не мог ни есть, ни пить, не хотел никого видеть и слышать. Теперь для него всё бесмысленно. Даже самые близкие товарищи бросили попытки привести его в чувства и в конце концов оставили одного. У главы не было сил даже прийти на похороны Хвана. Он бы не вынес, увидев до боли знакомое лицо на надгробии. Антон не мог встать с кровати и полностью погрузился в свой мир. В воспоминания о возлюбленном... О друзьях... О мужской бане... Лишь в его сознании было всё хорошо. И мужчина не собирался выбираться из мира собственных грёз. Он мог часами лежать на кровати, общаясь с умершими друзьями и делясь с ними своими переживаниями. Он не хотел возвращаться в реальность. Зачем? В его мире все живы и счастливы. Хёнджин, Яна, Ариша, Крис... Теперь я с вами. Теперь мы вместе навсегда.