sunshine & midnight rain

Конец лета. Вечер. Бомгю лежит в своей комнате на кровати и смотрит в окно, залитое оранжевыми красками. Таким образом он пытается отвлечься от всех дурных мыслей, но ничего не помогает. В наушниках играет любимая музыка, которая как раз описывает его состояние сейчас. И в этом состоянии он довольно долго. Настолько, что даже самых близких людей он уже видеть не мог, не осталось сил. Кажется, только музыка может его понять, в ней он находил себя и свои чувства. Это единственное, что его спасало. Парень хотел быть наедине. Он знал, что это не лучшая идея, ведь отталкивая близких ему людей он сделает хуже не только себе, но и им. Но ничего поделать с собой не мог. Люди для него на данный момент энергетические вампиры, которые высасывают все возможные силы из него. У Бомгю нет большого круга друзей, точнее, такого «круга» вообще нет. Единственная лучшая подруга сейчас также погружена в свои проблемы, поэтому она с пониманием отнеслась к состоянию друга. Теперь есть проблема побольше - Ёнджун, возлюбленный Гю. Пара живёт вместе, но старший часто пропадает, шляясь по разным тусовкам, на которые даже не хочет идти. Но как только узнает о том, что там будет алкоголь и толпа знакомых из университета, у которых уж точно найдется сигарета, сразу будто телепортируется на место действия. На самом деле, всё не так плохо, как выглядит на первый взгляд. Ён сначала постоянно приглашал младшего идти на вечеринку вместе с ним, но тот всегда отказывался; он предпочитал сидеть дома и наслаждаться музыкой. Казалось бы, такие разные, но каким-то чудом сошлись. Позже, поняв, что нет смысла очередной раз звать Бомгю с собою, ведь всё равно получит отказ, Чхве-старший просто ставил своего ло перед фактом, что уходит. Но старался даже пьяным в обнимку с унитазом, у хер знает кого дома, писать и звонить возлюбленному, чтобы тому было не так одиноко дома. Это всегда умиляло Бомгю, но в тоже время - утомляло. Гю - человек, который очень волнуется за близких, хотя старается этого не показывать. Он категорически против вредных привычек по типу курения, алкоголя и чего похуже. Именно поэтому постоянные посещения разных вечеринок Ёнджуна очень бесили парня. Видеть, как тот приходит домой едва перебирая ногами, врезаясь во всё по пути до кровати, чувствовать от него этот противный запах, наблюдать за тем, как он тянется за очередной сигаретой каждое утро, обед, ночь и вечер, и при этом всем знать, что у старшего проблемы со здоровьем жутко злило Бомгю. Он от безысходности готов был волосы на голове рвать, ведь Ёнджун совсем его не слушал. «— Всё со мной нормально будет, не парься ты так» с улыбкой на лице каждый раз произносил он, но Гю это не успокаивало. У него больше не было сил на это закрывать глаза. Помимо этого всего, Чхве-старший всегда хотел много внимания, любви и ласки. Как и сам Бомгю, но из-за своего херового самочувствия он не мог давать этого парню. Каждый день, минимум три раза, его голову посещает одна и та же мысль - «расстанься с ним». Младший всеми силами старался её прогнать, но абсолютно всё говорило ему «сделай уже это», «расстанься с ним, и тебе станет легче», «всё к этому и идет, ты этого не избежишь», «чем быстрее, тем лучше», «не мучь себя, не мучь его». Каждый раз он вздергивается от этого, падает в ступор, считая себя монстром из-за того, что думает о разрыве отношений с любимым мальчиком. В наушниках заиграла песня любимая Тейлор Свифт: «I broke his heart ‘cause he was nice. He was sunshine, i was midnight rain. He wanted it comfortable, i wanted that pain. He wanted a bride, i was making my own name…” От того, насколько хорошо его мысли отображаются в одной песни, начало подташнивать. Юноша надеялся забыться в музыке, а не страдать из-за неё еще больше. Следующая песня, которая заиграла, принесла не лучшие эмоции. «Sharing my heart, it’s tearing me apart, But i know, i’d miss you, baby, if i left right now. Doing what i can, tryna be a man. And every time i kiss you, baby i can hear the sound Of breaking down.” Слёзы начали заполнять глаза, как бы парень не старался их остановить. И ещё одна песня стала последней каплей. «I think i worry a lot, I need to take it easy. I’ve got this anxious feeling, But it goes away for a minute when i’m with you breathin’.” После этого, Бомгю откинул наушники с телефоном куда подальше, что было слишком импульсивным решением, ведь телефону от этого пришлось не менее плохо, чем его владельцу. Он накрыл глаза руками, тяжело дыша. Всё вокруг слишком сильно давило на его эмоциональное состояние. Ему хотелось крушить всё подряд, выть от безысходности, кричать от всех смешаных чувств, которые переполняли его душу и блевать от чувства жалости к самому себе, ведь жертвой окажется в конце концов не он. Гю всё же встал с кровати, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Он увидел в отображении лишь монстра, который способен только причинять боль другим. Чхве знал, что Ёнджун будет разбит, если он его покинет, но есть ли у него выход? Чем дольше он держит это всё в себе, тем хуже будет им обоим. В голове появился образ Ёна. Счастливого, беззаботного, невероятно красивого и прекрасного Ёна. Того, кто каждое утро целует его в лоб, носит ему лекарства и обнимает, пока тот болеет. Того, кто каждый вечер чуть ли не молит младшего ещё раз оставить красный след за ухом в порыве страсти, если он в трезвом состоянии, конечно. Того, кто при каждой «панической атаке» Бомгю держит его за руку и гладит по голове, не даёт в слезах запираться в ванной. Того, кто каждый раз мило дуется от «обиды», когда Гю кривится при виде еды, который тот заказал, ведь они слишком разные, чтобы согласиться о чем-то. Того, кого думал, что будет до конца своей жизни видеть первым делом, когда открывает глаза и последним когда закрывает. Того, от чьего «я люблю тебя» моментально заполняло живот бабочками, как бы сопливо это не звучало. Бомгю не мог позволить себе испортить этот луч солнца собой, депрессивным ливнем. Он заслуживает лучшего, как бы ненавидел парень эту фразу, но это так. Вернувшись на Землю из своих воспоминаний, опять увидел перед собой того же монстра. Монстра, у которого по щеке стекала жалкая слеза. «— Ты мерзкий, Чхве Бомгю. Мерзкий-мерзкий отморозок. Ты не заслужил быть с ним.» — сказал он зеркалу и от злости ударил кулаком своё же отображение. Возможно с его стороны это было слишком драматично, безрассудно и жалко, но ему к этому не привыкать — всё, что он делает такое же. По крайней мере, так считал сам Гю. На зеркале появилась трещина, а на кулаке выступила кровь. У него скрутило живот от волнения и страха, с минуты на минуту он потеряет самого близкого ему человека. Чхве посмотрел на часы, совсем скоро с универа должен вернуться Джун, поэтому нужно было привести всё в порядок, до его прихода. Парень быстро спрятал телефон с слегка треснутым экраном, развернул зеркало с таким же состоянием от выхода из комнаты, вытер слёзы рукавом кофты, который и так был мокрым, и что так сильно пахнул одеколоном его любимого. Криво и неаккуратно заклеив рану на костяшках правой руки, он сел на кровать и стал ждать Ёнджуна, смотря в окно, которое всё так же было залито оранжевым цветом. Послышался щелчок двери, это конец. Конец их отношений и «конец» жизни Бомгю. В спальню зашёл Чхве-старший. Атмосфера была слишком напряжной, чтобы не заметить, что удивило юношу, ведь в комнате был только растрепанный и устрашающе серьезный Гю. Но даже не смотря на это, он улыбался, ведь снова увидел любимого. — Приветик, Бомгюша. Как ты тут без меня, чего нос повесил? В ответ тот только наделил Ёна грустным взглядом и тяжело вздохнул. — Ты.. Чего? Умер кто-то что-ли? —Нет, нет.. Можешь присесть, пожалуйста? — едва слышным голосом сказал Гю и похлопал рукой по месту на кровати возле себя. — Ты меня пугаешь, Медвежонок. Я уж лучше постою. «Медвежонок.. Скорее всего, это последний раз, когда я слышу это из уст кого-то настолько любимого..» — произнеслось в голове у младшего. — Ну? Так в чём дело? — Нам.. нам надо расстаться. — дрожаще произнёс Бомгю, так как всё ещё не отошел от истерики. Лицо старшего заметно побледнело. Улыбка сразу же спала с лица, а внутри будто что-то рухнуло. Впрочем, в этом они сошлись, ведь у Гю было тоже самое чувство. Только у одного от неожиданности и боли, а у другого от шока после произнесенного. — Что? Ты.. ты серьёзно?.. Пожалуйста, скажи, что это одна из твоих шуток, прошу, умоляю! Бомгю, пожалуйста.. Скажи, что шутишь! — на глазах у Чхве-старшего выступили слёзы, голос задрожал ещё больше, чем у другого, срываясь на крик. — Я серьезно, Лисёнок.. Это конец. — Почему? Что я сделал не так? Я тебя чем-то обидел? Или дело в моих вечеринках? Если так, то я обещаю, я больше не буду, только не оставляй меня, молю! — его речь была слишком быстрой, чтобы сразу переварить, он будто задыхался, по щеке слёзы стекали одна за одной. — В чём дело, Гю?! — Не в тебе, солнце, честно.. Дело во мне и только во мне. — также с слезами на глазах, щёках и шее ответил младший и подошел к Ёнджуну. Он положил руки ему на плечи, пытаясь успокоить их обоих. — Да вы все так говорите, просто скажи в чём я провинился, что тебя не устраивает?! «— Ты всё равно меня не услышишь, милый, это бессмысленно». — Я не могу быть с кем-то, я сделаю тебе больно, я знаю это. Я делаю больно сам себе каждый день, чем дольше ты со мной — тем хуже тебе. Мне нужна свобода от всех, иначе мне конец, я не создан для любви, как бы драматично это не звучало. Ты прекрасен, ты заслуживаешь кого-то, кто точно тебя не подведёт. На кого ты сможешь опереться, в ком ты точно не будешь сомневаться. — Хватит думать о моих чувствах так, будто ты это я, Гю. Я могу о себе позаботиться и у меня есть самоуважение, поэтому перестань нести эту хуйню! Я прошу тебя, не делай этого, я буду любить тебя сильнее и сильнее, я обещаю! «— И он меня не слышит, ожидаемо.» — Сколько бы ты не давал мне любви, я не буду это ощущать так, как ощущают настоящие влюбленные. Сначала я должен полюбить себя, иначе меня вообще не будет существовать, прошу, услышь меня блять наконец. — он звучал более грубо, но голос всё ещё дрожал. Чхве не хотел вести себя в этот момент с Ёном как-то резко, но должен. Иначе это не закончится как положено. — я соберу вещи и выселюсь отсюда как только найду себе жилье, поэтому об этом не волнуйся. Как бы сильно парня не разрывало внутри от боли и ненависти к себе, он сдерживал слёзы, которые, казалось, лились ручьем. Он убрал руки с плеч старшего и вышел из комнаты, уйдя на кухню. Парень сел за стол, стараясь успокоить дрожь в руках. Обычно в такие моменты приходил Ёнджун и обнимал его, это реально успокаивало. Но не сегодня. Сегодня ему нужно справиться самому, нужно привыкать. Ёнджун же остался в комнате. Как только тепло любимых рук пропало с плеч, он по стенке скотился вниз. Парень прикрыл рот рукой, чтобы младший не услышал его душераздирающий плачь, который был больше похож на рёв души. Он потянулся за лезвием в верхнюю полку шкафчика рядом с ним, но не обнаружив ни одного острого предмета, от злости со всей силы ударил по шкафчику рукой. «Даже это продумал, блять.» — послышалось в голове у старшего. Через несколько минут, собравшись с силами, он вышел из комнаты и направился на кухню, стараясь не смотреть на Бомгю вообще. Удалось ему это с трудом. Парень открыл шкафчик, где хранит сигареты. Слава Богу, младший не додумался и их убрать. — Сигареты? Серёзно? Ты только вчера говорил, что тебе плохо. — Мне и сейчас плохо, но, думаю, это уже только моё дело. — холодно и спокойно ответил Чхве-старший. Он ушёл с сигаретой, оставив уже бывшего возлюбленного одного на кухне, пока тот вновь закипал от злости. «Это больше тебя не касается, это не твоя забота, Бомгю, пора смириться.» — успокаивал сам себя Гю. Через несколько мучительных часов, настала ночь. Обычно Ён уже спит в это время, поэтому, тихо прокравшись в спальню, Чхве начал так же тихо собирать свои вещи, стараясь не думать ни о чём; очередная истерика ему не нужна. Планировал юноша спать в гостинной на диване, поэтому должен был забрать свою подушку и одеяло с кровати, на которой спал Джун. Подошёв к ней, глаза сами начали пялиться на как всегда прекрасного парнишу. Он не мог просто так уйти от него, поэтому наклонился к нему и аккауратно оставил нежный поцелуй на щеке старшего, на которой были высохшие слёзы. Когда тот ушёл со своими вещами, на месте самого нежного и больного поцелуя появилась свежая слеза. Всё потому, что, на самом деле, он совсем не спал.