Да не могу я тебя убить!

      Следующий день начался позже обычного. Вару проснулся уже ближе к полудню — усталость после насыщенного вечера и странной встречи давала о себе знать. В голове всё ещё крутились слова того продюсера. “Ты не управляешь этой толпой.” Они застряли где-то внутри, как заноза. Он встал, плеснул в лицо холодной воды и взглянул на себя в зеркало. Казалось, лицо было другим — не уставшим, не измождённым, а сосредоточенным. Что-то изменилось, даже если он сам ещё не до конца понимал что. Утренний кофе был горьким и крепким. Он включил ноутбук — десятки писем, приглашений, расписание на ближайшую неделю. Интервью, фотосессии, репетиции. Жизнь шла своим чередом. Всё, как всегда. Но ощущение, что что-то треснуло, не проходило. Менеджер прислал сообщение: Менеджер ¹¹.²² Как ужин? Этот продюсер — парень с ресурсами. Если сработаетесь — это твой шанс выйти на новый уровень. Вару не ответил. Вместо этого он закинул куртку, надел свои очки, капюшон и вышел из квартиры. Он направился в студию — не по расписанию, а просто по зову. Ему нужно было уйти в звук, спрятаться в музыку. Там, в наушниках, среди битов и синтов, он чувствовал себя живым. Настоящим. Но даже там, среди шума и ритма, он вдруг поймал себя на мысли: А если он прав? А если он и правда просто продукт, который кормит систему? Он сидел в студии, глядя в пустой проект на экране, где вместо мелодии — тишина. Пальцы зависли над клавишами, но не двигались. В голове крутилось одно и то же: “Продукт. Система. Контроль.” Вару вздохнул и встал. Он прошёлся по комнате, мимо гитар, микрофона, старого синта в углу. Всё это когда-то вдохновляло. Теперь же казалось… чужим. Как будто он забыл, зачем вообще начал. На автомате достал телефон, начал писать сообщение своему менеджеру — короткое, простое:

Вару ¹⁴•³¹

Дайте его номер.

Палец завис над кнопкой “отправить”. Он закрыл глаза. Было странное чувство — будто он стоит на краю чего-то большого. Внизу — неизвестность. Но разве он не мечтал о прыжке? Клик. Сообщение ушло. Вару снова сел за синт, и на этот раз звук пошёл. Низкий, тягучий, почти зловещий. Новый трек рождался прямо из той тревоги, что кипела внутри. Он не знал, станет ли он лучше. Но точно знал — прежним уже не будет. Он хотел вновь сесть за стол. Но передумав, взял электрогитару в руки. Пальцы нащупали знакомые аккорды, но играл он без определённой цели — просто чтобы заглушить внутренний шум. Комната наполнилась хриплым, немного грязным звуком — не вылизанным студийным, а настоящим, будто сырым криком изнутри. Он играл и ждал. Телефон лежал рядом, молчал. Менеджер не торопился — по его стилю это было нормально, но сейчас каждая минута казалась длиннее, чем должна быть. Мелодия становилась всё резче. Словно с каждой нотой он пытался выцарапать из себя что-то — раздражение, неуверенность, страх. Где-то в душе он понимал: ему нужна эта встреча не ради контракта. Не ради цифр, подписей, амбиций. Всё это было второстепенно. Он не знал имени того человека — даже менеджер называл его уклончиво: "контакт", "партнёр", "человек с возможностями". И от этого становилось только тревожнее. Но слова того, незнакомца, всё ещё эхом били в голове: “Ты не управляешь этим.” Не угроза. Не мотивация. Словно приговор. Он сидел с гитарой, пока аккорды не превратились в глухой, хриплый шум. Больше не игра — выплеск. Каждый аккорд, будто крик без слов. Каждый резкий перебор — как удар по стеклу внутри него. Он закрыл глаза. Пальцы продолжали двигаться сами по себе, словно тело уже знало, что делать, пока разум блуждал. Перед глазами всплыли образы: сцена, софиты, тысячи глаз, смотрящих на него снизу вверх — и он, где-то там, в центре, как будто главный, но не свободный. Как будто кукла, которую просто хорошо научили двигаться красиво. В груди сжалось. Он резко отпустил гитару — та звякнула струнами и затихла. Вару поднялся и подошёл к окну. Снизу, под студией, кипела обычная городская жизнь. Люди шли по своим делам, машины двигались в своих привычных ритмах, а мир продолжал крутиться, не зная о том, что внутри этой маленькой комнаты происходит что-то важное, что-то, что изменит всё. Он вздохнул и закрыл глаза, пытаясь унять тревогу, что сковала его. — Что, если я сделаю этот шаг? – начал в слух он. — Что, если он прав, и я действительно не контролирую свою жизнь? Мечты о славе, карьере, новом альбоме стали казаться ему чем-то далёким и ненастоящим. Вроде бы он всегда хотел этого, но теперь... Это было как театральное представление, где он играет роль, но сам в ней не живёт. Он снова открыл глаза и посмотрел на своё отражение в стекле. Порой он уже не знал, кто из этих людей перед ним — тот, кто на сцене, или тот, кто за ней. — Что я ищу? Что я хочу от этой игры? – вопрос снова и снова вертелся в голове, но ответа не было. Телефон снова лежал на стола, он уже несколько раз проверял, не пришло ли ещё какое сообщение. Но тишина оставалась. Он будет ждать. Время уходит. — Что если бы я дослушал? Хотя, кто знает. Я не хочу отказываться от своей команды. Нет, нет. Я сам не справлюсь, я им тоже нужен. Если я уйду то... Все закончится. Здесь и сейчас. Откуда я могу что-то знать... С чего я это взял? Аргх! – он топнул ногой и вздохнул. —Нет. Не соглашусь. Нет... Но зачем я попросил номер... Боже. Музыка хоть раз меня спасет?! Он повернулся спиной к окну и оглядел помещение, как будто пытаясь найти ответ в четырёх стенах. —Ммм... Всё казалось таким знакомым, но чужим одновременно. Он подходил к микрофону, как будто музыка могла разрезать этот клубок напряжения внутри него. —Что ж... Странное ощущение — творить, когда не знаешь, что будет дальше. Он включил электрогитару вновь, и медленно стал набирать аккорды. Пальцы касались струн, и звук заполнил пространство. Сначала несмело, а потом всё увереннее, как будто сам ритм начал говорить за него. Вару почувствовал, как напряжение ослабевает, как его тело освобождается от тяжести мыслей. — Я понятия не имею, как дойти до конца. Каждый шаг — это боль, это страх. Вижу свет в конце, но не знаю, как туда... Сомнения мои — это цепи на плечах. Он вновь замолк, играя некую мелодию. — Кажется, я все чувствую. Я хочу больше, чем просто быть в игре, Я хочу быть живым, но как найти путь к себе? Он снова поднес микрофон к губам, и слова начали вырываться сами. Он уже не думал, что это значит. Это было просто… нужно было это сказать. — Не давайте мне причин уходить. Не держите меня, если я не ваш. Я сам по себе, но боюсь, что уйду. Моя команда — это моя жизнь, не могу я её потерять. Вару закрыл глаза, а звук раздавался в комнате, словно его песня рождалась из пустоты. Он снова посмотрел на экран, но там было пусто. Никто не слушал, но он продолжал петь. Слова уходили в его собственный мир. — Я не знаю, что мне делать, что будет завтра. Он замолк, взглянул на свои руки, которые всё ещё дрожали от того, что было сказано, и почувствовал, как напряжение отступило хоть на мгновение. Музыка не спасала, но она, похоже, давала хоть какую-то свободу. Он отложил гитару в сторону. Взял в руку микрофон и закрыл глаза. В комнате стояла тишина, лишь его дыхание и тихий скрип стула нарушали её. Он почувствовал, как напряжение всё ещё сжимает грудь, но теперь, когда микрофон был в руках, всё казалось немного менее тяжёлым. Внутри что-то перевернулось. Как будто микрофон был не просто инструментом, а чем-то, что может соединить его с чем-то большим, чем он сам. Он мог бы снова петь, но не для кого-то, а для себя. Может быть, это была его последняя попытка понять, что происходит в его жизни. Может быть, нет. Он открыл глаза и посмотрел на экран — пустое поле текста, пустота в его разуме. Но в этом тоже было что-то успокаивающее. Он не знал, что делать дальше. И тогда он начал. Мелодия пришла сама собой, как будто она ждала, чтобы её освободили. Он не пытался её контролировать, не пытался создать что-то идеальное. Это был просто поток. Его поток. — Ты мне говоришь, что я должен быть тем, кем меня хотят. Но что, если я не знаю, кто я на самом деле? Ты хочешь увидеть меня в твоём свете, но я, наверное, не такой, как ты думаешь. Я на краю, я на грани — Но ты не увидишь, как я упаду. Я держусь за то, что могу, Может, это не идеально, но это моё! Он отпустил микрофон, позволь мелодии затихнуть в комнате. Он стоял там, как будто ничего не изменилось, но что-то внутри него тронулось. В голове не было вопросов. Было только то, что он сам создал. Музыка. Вновь. Тот самый момент, когда только она могла быть рядом. И всё остальное теряло смысл. — И всё же... — он вздохнул, спокойно сказал, глядя в пол. Микрофон был просто в руке, уже не как инструмент, а как нечто живое, тёплое. Как напоминание о себе настоящем. Он прикрыл глаза. И, будто шёпотом, но с силой внутри, пропел: — Я убегу… Голос дрогнул, но не сломался. В этом звуке было столько не сказанного — страх, усталость, желание сбежать и одновременно быть услышанным. Тишина после фразы разрезала воздух. Он сделал шаг назад, сел на край дивана. — Но куда? — прошептал он уже без микрофона. — От себя не убежишь. От того, кем стал... от того, что потерял. Он сжал микрофон сильнее. Хотелось разбить, закричать, исчезнуть, но вместо этого он просто остался сидеть. Живой. Настоящий. Пока всё ещё свой. Пока ещё не поздно. Уронив микрофон на диван, он встал и закатил глаза. — Мне нравится быть певцом. – коротко, четко сказал он и пожал плечами. Кажется, стоит отдохнуть. Просто отдохнуть. Через несколько часов студия погрузилась в полумрак. Свет за окном давно сменился неоновыми бликами улиц, отражавшимися в стекле, как кадры чужой жизни. Запись давно остановлена, гитара стоит в углу, как будто наблюдает. А микрофон всё ещё в руке, будто сросся с ней, стал продолжением мыслей. Вару сидел, раскачиваясь взад-вперёд, слегка уставившись в одну точку. За это время он не написал ни строчки. Не произнёс ни звука. Только тишина. Но это была не пустота. Это было ожидание. Телефон мигнул на столе. Новое сообщение. Он не спешил. Уже не было паники, не было спешки. Он поднёс экран ближе. Номер. Ему скинули номер. Теперь осталось лишь писать. Вару выдохнул. Поднялся. Посмотрел на своё отражение в чёрном стекле. — Ну что ж… – тихо произнёс он. — Если это падение - значит, лечу. Он вышел из студии, оставив за собой звенящую тишину.