Золото и сапфир

Конечно, она знала, что ей лучше быть не здесь, а внутри Большого зала, рядом с Визерисом. Вместе праздновать его именины. Но несмотря на это, Алисента все еще оставалась одна во дворе, свободная от шума столицы. И почему я не могу здесь находиться? В Большом зале было жарко, а в ее многослойном темно-зеленом платье тем более невыносимо. К тому же, в Большом зале было много людей — а в особенности, там была Рейнира. Алисента поджала губы. Дни, когда она испытывала материнские чувства к Отраде Королевства, давно прошли, и теперь Алисента видела в принцессе, превратившейся в избалованную гарпию, эталон высокомерия и заносчивости Таргариенов. Мой Эйгон лучше. Хотя бы разумнее. Алисента никогда бы не произнесла это вслух, но она считала, что из Эйгона выйдет лучший правитель Семи Королевств, чем Рейнира когда-либо могла стать. Отто Хайтауэр и многие другие согласились бы с этим. В любом случае, Алисента предпочитала избегать принцессу, а не терпеть ее общество. Девушка тяжело вздохнула и побрела в один из своих садов. В темноте ночи она не могла разглядеть всю красоту посаженных здесь цветов, но помнила их наизусть: змееголовник, ветреница, золотой щитовник. Эти цветы были уроженцами Предела, но здесь, в Королевской Гавани, чувствовали себя дома. Как и я. Алисента шла по грунтовой тропинке, петляющей среди цветов и папоротников. Если закрыть глаза и глубоко вдохнуть воздух, то можно представить, что она снова в Староместе. Вот бы увидеть Высокую башню на закате… — Вам не понравился пир, сестренка? Алисента открыла глаза и повернулась к принцу Деймону Таргариену. В лунном свете она могла разглядеть только его силуэт. — Принц Деймон, — поприветствовала она, нахмурившись. Между Алисентой и Порочным Принцем не было любви. Он обвинял ее в том, что она разбавила род Таргариенов андальской кровью — как будто андальской кровью нельзя было гордиться! — Я наслаждалась праздником, но решила подышать свежим воздухом, — Алисента скрестила руки на груди, — а почему вы не в Большом Зале? — Ну, — небрежно пояснил Деймон, — пусть Визерис и разрешил мне посетить столицу в день его именин, я все еще официально изгнан из Королевской Гавани. Не хотелось бы, чтобы он видел меня чересчур веселым сегодня. Алисента кивнула. — Как проходит ваше изгнание? — Замечательно, — весело ответил Деймон, — я и моя возлюбленная Бронзовая Леди узнали много нового друг о друге. Например, я научился ценить ее красоту, ведь ее так мало… Алисента закатила глаза. Семеро, благословите эту женщину. Быть женой Деймона Таргариена должно быть нелегко. — Вы должны простить ее, милый брат, — спокойно возразила Алисента, — она еще молода. — Что вы имеете в виду? — Когда она состарится, у нее будут светлые волосы, как вы всегда хотели! — улыбнулась Алисента, — уверена, тогда вы оцените ее красоту по достоинству, и ваш брак будет процветать. Деймон усмехнулся. — Миледи, должно быть, выпила сегодня достаточно вина. — Нет, — ответила Алисента, — я в своем уме. Хотя после разговора с тобой мне хочется это изменить. — Прощайте, принц Деймон. К досаде Алисенты, он последовал за ней. — Я хотел спросить, это вы приказали посадить здесь все эти цветы? Алисента обернулась. — Я не думала, что вам интересны цветы. — Почему нет? Красный замок мой дом. Я знаком с его садами, — в лунном свете Алисента видела его недовольный взгляд, — можете представить себе мое удивление, когда я вернулся и обнаружил, что аргироксифиумы и стрелиции исчезли, а их место заняли сорняки из Простора. — Можно подумать, что вы не насмотрелись на аргироксифиумы на Драконьем Камне, — сказала Алисента, — в Красном замке полно садов с растениями из Дрифтмарка, Эссоса, Драконьего Камня, но вас беспокоит один сад с цветами из Простора? — Все всегда начинается с малого, милая сестра. Один цветок, один сад превратятся в два, три… пока природа Красного замка полностью не изменится. — Вы говорите о Красном замке или о семье, которая в нем живет? Выразительное молчание Деймона ее разозлило. — Будьте уверены, — огрызнулась Алисента, — Эйгон и Хелейна — ваши племянники — истинные валирийцы. Я говорила с ними на валирийском все время, пока они росли в моей утробе. Они не слышали ни слова на общем языке до своих первых именин. — Попугая из Сотороса можно научить говорить, но это не превратит его в человека. Голос Алисенты стал угрожающим, когда она ответила на валирийском: — Осторожнее, Деймон. Я не какая-нибудь пастушка из Предела. Я Хайтауэр. Моя семья правила из величайшей крепости Вестероса в те дни, когда Таргариены были слугами и куртизанками в Старой Валирии. Твои племянник и племянница родом из Староместа и Драконьего Камня. Они драконы, пусть и с более знатным происхождением. — Ты говоришь, как Рея, — пробормотал Деймон, — вечно блеете о своей семье и о родословной… — Тогда вы должны хорошо поладить, — ответила Алисента, — потому что ты такой же, как она. Похоже, как и я. С этими словами Алисента повернула обратно. К ее разочарованию, Деймон опять последовал за ней. В свете факелов она повернулась к нему. — Что тебе нужно, Деймон? Почему ты следуешь за мной? — А что мне еще делать? Сидеть в одиночестве до утра, когда Визерис отправит меня обратно на Рунный Камень? Она могла видеть ухмылку на его лице. — Неужели ты настолько жестока, что лишишь меня своего общества? Ты, цветок самого уважаемого дома Хайтауэров, чьи люди были лордами в те дни, когда моя семья была простыми слугами? Алисента хмыкнула. — Хорошо. Ты можешь получить от моего общества столько удовольствия, сколько сможешь — но, будь уверен, его будет немного. И они молча пошли по коридорам Красного замка. Никто не попадался им по пути, что было не удивительно — весь дворец был занят празднованием в Большом зале. Когда Деймон заметил, что за все время их совместного пути они не видели ни одного гвардейца, Алисента взглянула на него. — Мне есть чего бояться? Уголки рта Деймона поднялись вверх. — Возможно. Будь у меня неподобающие намерения насчет тебя, никто меня бы не остановил. Алисента мысленно отметила, что он прав. — У тебя есть неподобающие намерения насчет меня? — Пока нет. — Тогда я благодарю Отца за такую милость, — она взглянула на него, — и нет нужды в гвардейцах, когда ты рядом со мной. — Что ты имеешь в виду? — Я жена Визериса. Твоя любовь к нему настолько велика, что ты защитишь меня, если понадобится, несмотря на презрение, которое ты ко мне испытываешь. — Ты ошибаешься в двух вещах, миледи. Во-первых, я не презираю тебя — твоего отца, да — но не тебя. Честно говоря, я не часто думаю о тебе. Я сомневаюсь в этом, мой принц. — А во-вторых? — Я не люблю моего брата настолько сильно, как ты думаешь. Алисента вскинула голову. — Правда? — изумилась она, — после всего, что он для тебя сделал? — Он изгнал меня, переправил мою любовницу через Узкое море и заставил вернуться к Бронзовой суке. Ты должна простить меня за то, что я с ним не в ладах. Алисента нахмурила брови. — Ты глупец, мой принц. Визерис любит тебя. Он избавил тебя от большей части гнева, который обрушился бы на тебя, учитывая поступки… — И все же его гнев обрушился на тех, о ком я заботился, — сказал Деймон. Его глаза были наполнены горем. Алисенте не понравилось, с какой скорбью он смотрел на нее. — Прими мои соболезнования, — осторожно сказала она, — в связи с потерей твоего ребенка. Но… — Оставь это, — устало сказал Деймон, — мы с моим братом сами разберемся с нашими разногласиями. Алисента промолчала. Немного погодя они подошли к двери в покои Деймона. — Не хочешь войти? Спустя месяцы и годы Алисента проклинала свое неблагоразумие. Но тогда, увидев опустошенного, неожиданно усталого Деймона, она согласилась. О чем Алисенте было беспокоиться? В конце концов, их никто не видел. Покои Деймона поражали своей простотой — конечно, он изгнанник, должно быть, все его имущество осталось на Рунном Камне. Кроме кровати, единственное, что Алисента смогла разглядеть в свете пламени свечи — портреты покойного принца Бейлона и принцессы Алиссы. Его родителей. Деймон опустился на кровать, и Алисента покраснела, осознав непристойность ситуации. Он был одет в черный камзол с вплетенными в него красными нитями, в этот раз Темная Сестра не покоилась на его бедре. Алисента отвела глаза, но взгляд сам вернулся к его точеному лицу, темным глазам и стройному телу. — Ты замужняя женщина и мать, а не краснеющая девица. Вид мужчины на кровати не должен быть для тебя чем-то волнующим, — Деймон вскинул брови, — но, надеюсь, что я выгляжу привлекательнее, чем мой брат. — Я люблю Визериса! — А я по-своему люблю Рею, но у меня нет желания спать с ней, — Деймон сидел и изучал ее, — полагаю, мне повезло. Мужчина может просто сказать «нет», если не хочет заняться любовью со своей женой. У тебя такого выбора нет. Лицо Алисенты помрачнело. — Ты много на себя берешь, Деймон. Визерис никогда не заставлял меня… — Я этого не говорил. Но, думаю, делить с ним ложе не приносит тебе удовольствия. Алисента отвернулась. — Он твой брат. Ты не можешь говорить о таких вещах… Пристальный взгляд Деймона заставил ее замолчать. — Прекрасно, — огрызнулась Алисента, — Визерис хороший человек и хороший отец, но плохой любовник. Ты приятнее его. Тебя это радует? — Немного, — признался Деймон, — приятно знать, что я превосхожу его хотя бы в этом. — Сомневаюсь. — Не хочешь проверить свои слова? — Можно подумать, что ты желаешь меня! — Алисента притворно удивилась, — неужели ты, сотворенный валирийским богом Таргариен, влюбился в меня, простую андальскую девушку? — Сотворенный валирийским богом? Алисента застонала. — Ты невозможен. — Невозможен я или нет, значения не имеет. Я готов, а ты? Теперь Деймон посмотрел на нее с интересом. Алисента смутилась, заметив его взгляд. — Сегодня именины Визериса, — она пыталась выглядеть возмущенной, но ее слова прозвучали слишком фальшиво. — Именно! Он будет занят еще несколько часов, празднуя с королевским двором, — Деймон ей подмигнул, — у нас есть время, чтобы повеселиться. — Не все так беспечны как ты, Деймон, — прошипела Алисента, — час удовольствия — а, скорее всего, и того меньше, ведь это ты будешь дарить мне его — не стоит такого риска! Деймон какое-то время молча изучал ее. — Алисента Хайтауэр, — наконец нарушил тишину он, — верная долгу женщина, сама суть андальской чести. — Я признательна твоим словам, но я не изменю свое решение, — Алисента рассмеялась, — однако мне будет приятно послушать, как ты поешь мне дифирамбы в любое другое время. Деймон встал с кровати и приблизился к Алисенте. Она позволила ему обнять себя. Он приятно пах вулканическими цветами. — Это не просто слова. Я — дракон, Алисента, — Деймон смотрел ей в глаза, — драконы не беспокоятся о мелочах, которые волнуют твой андальский народ. Они берут то, что хотят. — Деймон Таргариен, — пробормотала она, — ты красиво говоришь. И я уверена, ты считаешь себя гораздо выше меня. Она коснулась руками плеч Деймона, притянула его к себе. — Но ты ошибаешься. — Разве? — О, да. Это правда, что твое тело сотворено валирийским богом, точно скульптура, вырезанная из мрамора Старой Валирии. Драконий всадник, воин. Деймон хотел поцеловать ее, но Алисента увернулась и прошептала ему на ухо: — Но я знаю правду. — И что же это за правда? — Ты желаешь меня. Даже несмотря на то, что я не валирийка, и волосы мои как у леди Реи, а не Рейниры. Я не знаю, почему ты меня хочешь. Может, потому что я жена твоего брата? Говорят, запретный плод — самый сладкий. Она поцеловала его в щеку. Она тоже хотела этого. Визерис будет занят в ближайшие несколько часов. Почему бы не побаловать себя хоть раз? — И я дам тебе его отведать. Когда Деймон попытался поцеловать ее в этот раз, Алисента позволила. Она жадно ответила и не сопротивлялась, когда Деймон поднял ее и понес к кровати, и… Когда все случилось, Деймон и Алисента уставились друг на друга. — Это была ошибка. — Конечно, это была ошибка, — согласился Деймон, — но не думаю, что жалею. А ты? Алисента встала и поморщилась, когда поняла, что в комнате нет ванны. Мне придется отправиться в свои покои и привести себя в порядок там. — Нет, — призналась она, — позже буду, но не сейчас. Я хотела получить удовольствие, и ты дал мне его. — А теперь ты собираешься отдать его Визерису, — заметил Деймон, — надеюсь, ему понравится мой подарок. Алисента издала звук, полный отвращения, и, убедившись, что коридор пуст, покинула покои Деймона и направилась к себе. Позже, приняв ванну и проскользнув в покои Визериса (где король крепко спал), Алисента лежала в постели. Ее мысли крутились вокруг того, что она сделала. Могло ли это повлечь за собой какие-либо последствия? Алисента не могла этого допустить, но, чувствуя тошноту, подступающую к горлу, она поняла, что загнала себя в тупик. Если я попрошу лунный чай, Визерис об этом узнает. Он будет задавать вопросы. И что я могу ему ответить? В лучшем случае, он подумает, что она больше не хочет детей. В худшем он решит, что у нее появился любовник. Но он появился, не так ли? Нет! Один раз не считается. Подумав об этом, Алисента расслабилась. Это был всего лишь один раз. Она сомневалась, что он может к чему-то привести — в конце концов, у Деймона и леди Реи до сих пор не было ребенка, а лиссенийская шлюха Деймона смогла забеременеть только после года жизни с ним. Его семя слабое. Ничего из этого не выйдет. Две луны спустя правда тяжким бременем рухнула на хрупкие плечи Алисенты. — Я беременна? — прошептала она, и мейстер волнительно кивнул. — Поздравляю, Ваша Милость! Алисента рассеяно кивнула, мысленно отсчитывая недели. Это было возможно, но маловероятно — она спала с Визерисом и до, и после. Это не мог быть Деймон. Не мог. Прошло семь лун, и Алисента родила сына. Эймонд Таргариен, названный в честь принца Велариона из Старой Валирии. Визерис был рад ее легким родам и здоровому ребенку. Держа младенца на руках, он сказал: — Кровь Старой Валирии сильна в нем, Алисента! Эймонд точная копия Деймона. Помню, Деймон был точно таким же, когда он был младенцем и я держал его на руках! Сердце Алисенты сжалось. Он знает? Изучив выражение лица Визериса, она виновато поняла, что он ничего не подозревает. Ее муж был счастлив. А почему нет? Алисента подарила ему еще одного сына. Со спокойствием во взгляде она ответила: — Я рада, муж мой. Старая Валирия будет гордиться таким потомком. Как и его андальские предки. Визерис кивнул и поцеловал ее в щеку. — Я оставлю тебя. Есть много других, кто хочет поздравить тебя с рождением сына. Визерис вышел из комнаты, оставив ее наедине с Эймондом. Следом вошла Рейнис Таргариен, леди Дрифтмарка, с радостной улыбкой и теплыми объятиями, потом их посетила Рейнира, которая решила отбросить свое недовольство и нежно обнять и поцеловать малыша Эймонда. Затем пришли счастливые Эйгон и Хелейна, брат Алисенты Гвейн, ее отец Отто и еще огромное количество людей. Пока, наконец, в комнату не вошел Деймон Таргариен, вернувшийся из изгнания ради того, чтобы пожелать здоровья королевской чете и новорожденному принцу. Он и Алисента переглянулись. — Девять лун назад… — Вероятно, он не твой, — тихо сказала Алисента, ни на мгновение не поверив своим словам, — мы с Визерисом часто занимались любовью в то время. Она сглотнула. — Но он сказал, что Эймонд похож на тебя. Деймон и Алисента какое-то время смотрели друг на друга. Чувство вины повисло в воздухе. Что они наделали? — Если он мой… — Никто не должен знать, — резко прервала его Алисента, — если это случится, Эймонда отправят на Стену или в Цитадель. Он никогда не сможет жить полной жизнью, а меня сошлют к Молчаливым Сестрам, если Визерис будет милостив, а тебя в Ночной Дозор. А если он будет в гневе, то наши головы украсят пики Красного замка. — Визерис любит меня и тебя. Он не станет нас убивать или изгонять навсегда, — легкомысленно сказал Деймон. Алисента медлила — страх сковал ее сердце. — Деймон, пожалуйста. Никто не должен знать. Обещай мне, что будешь держать это в секрете. Если Визерис узнает правду, это разобьет ему сердце и разрушит жизнь Эймонда. — Он уже разбил мое сердце, — с горечью в голосе произнес Деймон, — когда отправил моего неродившегося ребенка на смерть, заставив Мисарию пересечь море. Может, он должен почувствовать, какого это. Алисента побледнела. — Ты собираешься разрушить будущее своего живого, дышащего сына, — рявкнула она, — ради неродившегося младенца? Алисента встала, взяла Эймонда на руки и нетвердой походкой подошла к Деймону. Она отдала ему в руки младенца. Эймонд молча смотрел на своего отца — у них были одинаковые глаза. — Эймонд — твой сын, — прошептала Алисента, — твой сын. Защити его. Она приблизилась к Деймону, сокращая расстояние между ними. — А я мать твоего ребенка. Защити меня тоже. Ты так много мне должен. Обещай, что будешь держать это в секрете. Деймон промолчал. Он посмотрел на Эймонда, коснулся щеки младенца тыльной стороной ладони. — Я буду защищать вас обоих, — прошептал он, — и сохраню это в секрете. Клянусь. Алисента вздохнула с облегчением и прислонилась к Деймону, обняв его за талию. Эймонд угукнул, и они вместе посмотрели на него. — Он прекрасен, — пробормотал Деймон. Алисента поборола желание заплакать. Мать благословила ее — их — ребенком, но она считала, что не заслуживала этого. Разве Эймонд мог достаться ей, неверной жене? Алисента часто молила Мать о прощении за свой поступок. Но теперь, всматриваясь в лицо своего ребенка, устроившегося на руках отца, она верила, что ее простили.