Золото и сапфир

Ребенок на его руках засмеялся, и Деймон подавил улыбку, касаясь губами его лба. — Рейна, — протянул он, водя пальцем перед глазами дочери, — ты радуешься предстоящей встрече со своим дядей, моя маленькая принцесса? — Возможно, — раздался голос, — но не так сильно, как ты, Деймон. Он повернулся к своей жене Лейне — она качала на руках близнеца Рейны Бейлу. — А почему мне не радоваться? Хорошо будет снова оказаться дома, дорогая. Лейна улыбнулась, услышав это. — Ты прав. Я тоже рада вернуться домой. Прежде чем оказаться в Красном замке, их семья отправилась на Дрифтмарк, где Лейну давно ждали. По крайней мере, Корлис был рад меня видеть. Рейнис выпорола бы меня при первой же встрече, будь ее воля. Однако вид ее маленьких внучек охладил гнев в сердце Рейнис из-за побега Деймона и Лейны. На Дрифтмарке устроили пир, разослали воронов, и по просьбе Рейнис Визерис позволил Деймону и его жене посетить Красный замок. Он глава дома Таргариенов. Он должен благословить Рейну и Бейлу. И сейчас Деймон, Лейна и близнецы стояли перед дверьми тронного зала в Красном замке и ждали. Наконец, двери открылись, и они прошли вперед. — Брат! — воскликнул Визерис с улыбкой на лице. Он постарел с их последней встречи, но остался все таким же добродушным, как Деймон его и запомнил. Прошло так много времени после нашей последней встречи — братья не должны быть разлучены на такой долгий срок. Взгляд Деймона окинул тронный зал. Он заметил королевских гвардейцев с одной стороны — в особенности, Кристона Коля, защитника принцессы Рейниры. Ее самой в тронном зале не было. С другой стороны стояли Алисента и ее дети. Хмурый Эйгон и веселая Хелейна были такими же, как он помнил — только вытянулись с их последней встречи — и тут взгляд Деймона упал на Эймонда. Он не ожидал почувствовать ноющую боль в своем сердце. Милостивые боги, он выглядит точно, как выглядел я, когда был еще мальчишкой. Эймонд был худым, нескладным ребенком с короткими светлыми волосами и ласковыми фиолетовыми глазами. Он был одет в черный камзол, так похожий на те одежды, которые сам Деймон предпочитал в детстве. У юного принца был его подбородок, и Деймон подумал, что, повзрослев, лицо Эймонда станет копией его лица. Мальчик посмотрел на него, и Деймон отвернулся. Это не имеет значения. Мы наконец воссоединились. Деймон поднял Рейну на руки, Лейна сделала тоже самое с Бейлой. — Ваша светлость, мы представляем вам наших детей — Бейлу и Рейну Таргариен. Визерис встал и направился к Деймону, заключая брата в объятия. Рейна, зажатая между ними, возмущенно закричала, и Визерис со смехом отстранился. — Прошу прощения, маленькая леди! Визерис протянул руки, и Деймон осторожно передал ему ребенка. — Рейна Таргариен, — провозгласил король, — полагаю, ее назвали в честь нашей кузины. Деймон кивнул. — Хорошее имя. Я надеюсь, что она вырастет такой же великой женщиной, как и ее тезка. Держа Рейну одной рукой, Визерис подошел к Лейне и свободной рукой подхватил Бейлу. — Поздравляю, Лейна. Ты подарила Таргариенам двух прекрасных детей. Я был рад услышать, что беременность и роды прошли легко — настолько легко, насколько это вообще возможно. — Благодарю, Ваша Светлость, — сказала Лейна. — У Бейлы тоже прекрасное имя. Я уверен, что наш отец гордился бы твоей дочерью, Деймон. Он улыбнулся. — Будьте благословлены все вы четверо. Мы устроим пир в честь Рейны и Бейлы и вашего возвращения в Вестерос. Визерис повернулся к Алисенте и своим детям. — Подойдите посмотреть на своих кузин. Алисента и Лейна обменивались любезностями, пока Эйгон, Хелейна и Эймонд подошли к королю, который осторожно передал младенцев на руки Эйгону и Хелейне. Деймон наблюдал, как Алисента подсказывает своим детям, как правильно держать кузин. — Она такая маленькая! — взволнованно сказала Хелейна. Услышав ее голос, Бейла нахмурилась и начала возиться — Хелейна с тревогой в глазах посмотрела на Деймона. Он мысленно усмехнулся. Разве я такой страшный, маленькая драконица? — Она еще маленькая, — успокаивающе сказала Лейна, — скоро она вырастет, моя принцесса. Но сейчас Бейла не любит громкие звуки. Хелейна кивнула и притихла. Когда она передала Бейлу Эймонду, все слова комом застряли в горле Деймона. Бейла перестала возиться, когда оказалась на руках своего сводного брата. Кровь чувствует родную кровь. Деймон переглянулся с Алисентой, и они быстро отвернулись друг от друга. Он снова посмотрел на весело лепечущую на руках Эймонда Бейлу — Эймонд слегка улыбался, осторожно прижимая к себе ерзающего ребенка. Наконец Эймонд и Эйгон вернули детей родителям, и Таргариены направились в Большой зал, где был устроен пир в честь пополнения в королевской семье. Вскоре после этого Визерис удалился. — Я должен идти к целителям, — извиняющимся тоном объяснил король, — нужно заботиться о своем здоровье. — Спокойной ночи, брат, — сказал на прощание королю Деймон. Когда Визерис ушел, он повернулся к Алисенте: — Мой брат болен? Алисента вздохнула. — Поверь мне, сейчас ему намного лучше. Визерис никогда не отличался хорошим здоровьем, но во время твоего отсутствия оно значительно ухудшилось. Алисента кинула взгляд на Лейну, которая была увлечена беседой с Эйгоном, и повернулась к Деймону. — Он слишком быстро набрал вес, — она понизила голос, — Визерису было трудно даже сидеть на Троне, не поранившись. Порезов и шрамов становилось все больше и… — Что изменилось? — спросил Деймон, смущенный новостями о страданиях старшего брата, — он едва ли толще, чем был, когда я видел его в последний раз. — Это все леди Рейнис, — тихо ответила Алисента, — она посетила Красный замок по какому-то важному делу — думаю, оно касалось тебя с Лейной — и пришла в ярость, увидев, в каком состоянии был ее кузен. Алисента покраснела. — Она отправила мейстеров обратно в Старомест, а на их место поставила целителей из Эссоса. Пентошийцев, если я правильно помню. Деймон почувствовал прилив любви к кузине. Он улыбнулся, представив реакцию Алисенты — обученных в Староместе мейстеров предпочли каким-то целителям из Эссоса! — Должно быть, это был тот еще скандал. — Был бы, — признала Алисента, — но состояние Визериса улучшилось. Она отпила из своего кубка. — Можно сколько угодно спорить о приличиях и традициях, но здоровье короля важнее. Они не мейстеры, но я терплю их, хотя бы потому что они смогли вылечить моего мужа. Им удалось спасти его руку и исцелить раны на спине. — Я рад, что ему сейчас лучше. Она удивленно приподняла брови. — При нашей последней встрече ты не испытывал особой любви к Визерису. Деймон пожал плечами. — Времена меняются. Я не простил Визериса за то, что он сделал, но он все еще мой брат. Да и к тому же, теперь мне сложнее держать обиду за случившееся — у меня появилось двое детей, жена, которую я люблю и земли в Ступенях, которые я могу назвать своими. Жизнь продолжается. — Никогда бы не подумала, что доживу до того дня, — весело заметила Алисента, — когда Деймон Таргариен будет доволен жизнью. Деймон пожал плечами. Доволен ли он? Нет. Он никогда не будет доволен полностью. Но я стал намного счастливее. Его взгляд упал на Эймонда, спокойно поедающего персик — несомненно, из Предела. Деймон отвернулся от мальчика и заметил внимательно изучающую его Алисенту. — Какой он? Деймона охватило отчаянное желание узнать больше о своем старшем ребенке, которого он видел во второй раз. — Застенчивый, — ответила Алисента, облокачиваясь на спинку стула, — любит тренировочную площадку и книги. — Он хорошо владеет мечом? Алисента кивнула. — Он очень талантлив. Мастер над оружием сказал мне, что Эймонд — самый многообещающий из его учеников после тебя. Деймон улыбнулся, услышав это. — Какие книги ему нравятся? — Истории. О первых людях до вторжения андалов, о Веке Героев… Еще романы, например, о Флориане и Джонквиль. И, конечно же, он обожает книги о драконах. Эймонд боится, что не сможет стать драконьим всадником. — Он молод. У него достаточно времени, чтобы потребовать дракона, — пренебрежительно отозвался Деймон, — то, что его яйцо не вылупилось, не имеет значения. Наши с Визерисом драконьи яйца тоже не вылупились, но, тем не менее, мы оба летали. Алисента вздохнула. — Он хочет летать уже сейчас. Деймон на мгновение задумался. — Я могу помочь с этим. Ночью, когда близнецы уснули, Лейна и Деймон лежали в постели. Деймон обнял Лейну и притянул ее к себе. Множество мыслей проносилось в его голове: облегчение и счастье от встречи с Визерисом, воспоминание о разговоре с Алисентой, улыбка на лице Эймонда, пока он держал на руках Бейлу… — Лейна, — прошептал он, — у меня есть к тебе просьба. — Какая? — пробормотала она. — Возьми с собой завтра Эймонда полетать на Вхагар — над Черноводной, Красным замком, где пожелаешь. Королева сказала мне, что он жаждет летать. Лейна удивленно посмотрела на него. — Я и не знала, что ты так сильно любишь своего племянника, Деймон. — Ты сделаешь это для меня? — он проигнорировал ее слова. Лейна кивнула. — Я бы не отказала принцу Эймонду в возможности увидеть мир со спины Вхагар. Она задумчиво сморщила лоб, отчего меж ее бровей образовалась хмурая складка. — Но я все еще в замешательстве. Между тобой и Хайтауэрами нет любви — зачем тогда ты устраиваешь это для мальчика? — Он Таргариен настолько же, насколько и Хайтауэр. Семь лет назад меня бы стошнило от этих слов. На несколько мгновений Лейны потеряла дар речи. — Это не похоже на тебя, — сказала она, — ты всегда высоко ценил чистоту крови. Легко осуждать других племянников за их разбавленную кровь, но что мне делать с Эймондом? Мой сын родился в андальской утробе, но он все равно мой. Он так похож на меня. В полумраке Лейна увидела смятение в глазах Деймона и нахмурилась. — Я не хотела тебя расстраивать… — Я не расстроен. Лейна закатила глаза, но уступила. — Хорошо. Завтра я приглашу Эймонда полетать со мной. Деймон поцеловал ее в макушку. — Я люблю тебя. Лейна привыкла слышать эти слова — после смерти Реи Деймон позаботился о том, чтобы между ним и его новой женой не образовалась непоправимая пропасть — но все равно прижалась к нему. — Я тоже тебя люблю. На следующий день на завтраке Лейна предложила: — Принц Эймонд, для меня будет честью, если вы будете сопровождать меня сегодня в полете на Вхагар. Эймонд хотел уже ответить, но повернулся в сторону короля, взглядом спрашивая разрешение. Увидев одобрительную улыбку Визериса, Эймонд отчаянно закивал. — Я бы очень этого хотел, миледи. Час спустя Лейна вместе с Эймондом отправились на пляж, где устроилась Вхагар (она была слишком большой для Драконьего логова). Деймон и Алисента их сопровождали — Алисента пошла, потому что она побаивалась за Эймонда, а Деймон не хотел в одиночестве слоняться по Красному замку, пока его жена и тайный сын отправляются летать. — Ты не поднимешься в небо? — спросила Алисента, наблюдая за тем, как Лейна объясняет Эймонду, как вести себя на спине дракона. Деймон покачал головой. — Вхагар может терпеть Караксеса, но сегодня явно не тот случай. Небеса над Королевской Гаванью слишком малы, чтобы она могла разделить их с другим драконом. Кроме того, Лейна полетит с Эймондом, которого Вхагар не знает — и сейчас я не хочу испытывать ее терпение. Они смотрели, как Лейна помогает Эймонду забраться в седло и затем кожаным ремнем привязывает его тело к своему. Когда-то мать и отец также привязывали нас с Визерисом и вместе брали на небеса. Хорошо, что Эймонд испытает это на себе. Лейна взмахнула кнутом, и могучим взмахом крыльев Вхагар взмыла в воздух. Алисента прикрыла глаза рукой, когда поднятое драконом облако пыли пронеслось над ними. Опустив руку, она увидела, как Вхагар поднимается все выше и выше, пока не превратилась в маленькую точку в небе. — Что ты чувствуешь, когда летаешь? — спросила Алисента, разрушая тишину между ними. — Восторг, — мгновенно ответил Деймон, — это чувство не сравнится ни с чем на свете. Алисента пожала плечами. — Сомневаюсь, что это лучше, чем наблюдать за Закатным морем с самой вершины Высокой Башни… — Это не тоже самое. Даже если бы твоя любимая Башня достигала облаков, она бы не дала тебе ощущения погружения в ледяной туман, то, как он касается твоего лица. Полет на драконе — это самое близкое к тому, чтобы сделать человека богом. — Возможно, именно поэтому валирийцы считают себя выше остальных. — Возможно, — согласился Деймон, указывая на точку в небе, которой была Вхагар, — как в прямом, так и в переносном смысле. — Должны ли мы снова говорить об этом, Деймон? — раздраженно промолвила Алисента, — мне стоит напомнить тебе, что Эймонд существует. Очевидно, валирийцы не так сильно блюдут чистоту крови, если один из них очень хотел проложить себе путь между бедрами некой женщины андальской крови. Стоит также упомянуть твою племянницу, которая, очевидно, счастлива с по-настоящему сильным мужчиной. Не то чтобы ее валирийцу-мужу было не все равно. Алисента оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что ее слов никто не услышал. Деймон несколько мгновений смотрел на нее и затем рассмеялся. — С нашей последней встречи в тебе прибавилось огня. Алисента невольно улыбнулась. — Времена меняются. А Королева Семи Королевств — это не тот титул, который может позволить себе мягкая женщина. Деймон согласился с ее словами. — Ты не такая мягкая, если слухи о твоих ссорах с Визерисом из-за детей Рейниры правдивы. Алисента закатила глаза. — Ну же, Деймон, Кузнец создал тебя с двумя совершенными глазами. Ты ясно видишь, что ее дети — дети Харвина Стронга, а не Лейнора Велариона. Их глаза, волосы и носы как у него. Они бастарды. Заметив косой взгляд Деймона, она скрестила руки на груди. — Это не тоже самое. Джекейрис — бастард, претендующий на Железный Трон. Эймонд ничего не унаследует — какая разница, если он не настоящий сын Визериса? Деймон кивнул, но его улыбка угасла. Он посмотрел на небо — Вхагар была уже вне поля зрения, где-то далеко над водами залива Черноводной. — Кто-нибудь что-то подозревает? — Нет, — ответила Алисента, — только Гриб шутит про кровосмесительные связи дома Таргариенов, из-за которых Эймонд так похож на тебя, но на этом все. Она повела плечами. — Я позволила этим шуткам быть произнесенными. Их прекращение вызвало бы излишнее любопытство. Деймон склонил голову. — А Визерис? Алисента виновато потупила взгляд. — Визерис любит Эймонда. Как он может его не любить? Он видит в нем так много от тебя. Она тихо призналась: — Думаю, из всех детей, которых я ему родила, именно Эймонд — его любимец. И Эймонд — тот, кто ему не принадлежит. — В любом случае, — пробормотал Деймон, — я рад, что отец Эймонда любит его. Алисента посмотрела на него. — Визерис его любит. И я тоже. Заметив недоверие в глазах Алисенты, Деймон огрызнулся: — Это правда. Ты можешь обвинять меня многих вещах, но я всегда буду любить своих детей. Я любил его с того момента, когда впервые взял на руки, и я продолжил любить его, когда увидел вчера. — Ты мало говорил с ним. Деймон выдохнул. — Я боялся того, что могу ему сказать. Я поклялся защищать его и тебя, а это значит скрывать правду. Разве ты забыла? — Как я могла забыть, — воскликнула Алисента, — когда топор палача вечно висит над моей шеей, Деймон! — Тогда ты понимаешь, — ответил он, — что я должен держаться от Эймонда на расстоянии. Никто — особенно Визерис — не может увидеть нас вместе и догадаться обо всем. — Я знаю, — сказала Алисента, — просто… я чувствую себя виноватой за то, что счастлива, когда он общается с Визерисом, потому что знаю правду. Эймонд заслуживает быть счастливым, чтобы его воспитывал любящий мужчина. Она поколебалась, но спросила: — Ты не жалеешь об этом? — Нет. Как я могу жалеть, когда от этого родился Эймонд? Алисента кивнула. — Хорошо, что мы мыслим одинаково. Она посмотрела вверх. — Я снова вижу их. Демон тоже посмотрел вверх и увидел в небе точку, которая становилась все больше и больше. — Ты хорошая мать, Алисента. Ты похожа на Лейну. — Ты любишь ее, — заметила Алисента, — это не еще одна Рея Ройс — ты счастлив с ней. — Да. — Хорошо. Заботься о ней. Деймон фыркнул. — Ты говоришь, как Рейнис. «Деймон Таргариен, береги моего ребенка, понял?». — Мать всегда будет заботиться о своем ребенке. Особенно, если ее выбор — это кто-то вроде тебя. Демон задумался на мгновение и вздохнул. — Полагаю, ты права. Вхагар спускалась все ниже и ближе к земле. Деймон мог различить Лейну и Эймонда, чей обычно сдержанный вид уступил место веселью. Эймонд взволнованно помахал им рукой, и Деймон с Алисентой помахали в ответ. По крайней мере, я имею право на это.