Золото и сапфир

Войдя в комнату, Алисента увидела мирно спящего Эймонда. Визерис сидел у его кровати, держа мальчика за руку. Когда он повернулся в их сторону, Алисента заметила тень усталости на его лице. — Мейстер дал Эймонду макового молока, прежде чем удалил поврежденную ткань и зашил рану, — тихо пояснил Визерис, — он будет крепко спать большую часть дня. Значит, он проспит весь наш разговор. Визерис посмотрел на Деймона, затем на Алисенту, потом на их сцепленные руки, которые они тут же отпустили. — Как долго это продолжается? — устало спросил Визерис, облокачиваясь на спинку стула. — Визерис, — ответила ему Алисента дрожащим голосом, — это было только один раз. Один раз, клянусь. — Когда? — В день твоих именин, в год рождения Эймонда, — признался Деймон. Визерис поморщился. — У тебя извращенное понимание приличий, брат. Я возвратил тебя из изгнания отпраздновать мои именины, а не спать с моей женой. Он отвернулся от Деймона, но затем вновь посмотрел на него с властным блеском в глазах. — Оставь нас. Я хочу поговорить с Алисентой наедине. Деймон помедлил, но поклонился и вышел из комнаты. Визерис и Алисента смотрели ему вслед. Затем Визерис бросил взгляд на Алисенту. — О чем ты думала? Ты — королева. Ты должна была лучше моего брата знать, чем все это могло закончиться. Алисента почувствовала стыд. — Я… я плохо соображала. Было поздно, мы с Деймоном шутили друг над другом, одно за другим, и… — Хватит, — вздохнул Визерис, — что сделано, то сделано. Ты спала с ним и родила ему сына. Вы вдвоем говорите мне, что это было только один раз, но я не могу знать, правда ли это. Алисента в отчаянии заломила руки. — Визерис, это правда! Клянусь жизнью. — А жизнью наших детей? — Клянусь их жизнью, — воскликнула она, — клянусь тебе, за все наши годы, проведенные вместе, я оступилась только однажды. Я подарила тебе троих детей, я была рядом с тобой четырнадцать лет. Я люблю тебя. Неужели все это потеряет смысл из-за одного поступка? Визерис закрыл глаза. Когда он снова открыл их, они были полны слез. — Нет, не потеряет. Ты подарила мне четверых детей. Ты заботилась обо мне, когда я был болен, еще до того, как целители Рейнис обработали мои раны и вылечили меня. Я тоже тебя люблю, — он вздохнул и протер глаза, — я знаю, ты часто чувствовала себя в тени Эйммы. Это привело тебя к моему брату? Должен ли он бередить старые раны? — Нет, — тихо сказала Алисента, — я знаю, что я не Эймма, но не ревность привела меня… Визерис, я не Эймма Аррен, но я смирилась, что всегда буду второй после нее. — О, — печально произнес Визерис, — Алисента, ты правда так думаешь? Что ты вторая в моем сердце, что твое место принадлежит призраку? Он посмотрел на свою руку, которая держала руку Эймонда. Руку, на которой он носил кольцо Эйммы. — Я любил ее. Я плохо обращался с ней — много раз я преклонял колени в септе, зажигая за нее свечу за свечой Неведомому, надеясь, что, где бы она ни была сейчас, она простила меня за то, что я слишком далеко зашел в желании иметь сына. Именно в ее честь и ради нее Рейнира стала моей наследницей, — Визерис посмотрел на Алисенту, — но Эймма Аррен не была моей опорой все эти годы. Эймма — не та, кому я доверял, кого любил больше всего. Разве ты не видишь, Алисента? Это ты. Это всегда была ты. Перед глазами Алисенты поплыло, и Визерис протянул ей свободную руку. Алисента шагнула в его ласковые объятия и заплакала. Когда ее слезы наконец прекратились, она посмотрела на Визериса. — Я сожалею, что была неверна. Я никогда не хотела причинить тебе боль. — Я верю тебе, — сказал Визерис, — но мне все равно больно. Я понял, что между вами что-то есть, когда ты утешала Деймона на похоронах. «Какое это имеет значение?» — сказал я себе. Ты не первая королева, у которой был тайный роман — даже жена Завоевателя любила своих бардов. Множество лордов и дам по всему королевству заводят интрижки на стороне. Я знаю, это нелегкое бремя — выйти замуж за такого больного человека, как я. Я мог бы простить тебя за то, что ты ищешь любви в другом месте. Он сглотнул. — Но потом я увидел, как ты звала Деймона, когда Эймонд был ранен, увидел, как он разозлился на Рейниру и Люцериса, и я понял масштабы вашей интрижки. Мой Эймонд на самом деле никогда не был моим. Алисента вздохнула, и они оба повернулись в сторону спящего принца. — Ты помнишь, — медленно спросил Визерис, — как Эймонд учился ходить? Алисента удивленно рассмеялась, шокированная резкой сменой темы разговора. — Конечно. Как я могу забыть? Он был Ужасом Красного замка. Он бегал по коридорам, таща за собой испуганных служанок, а потом падал на пол, но тут же вставал и принимался снова бежать. Визерис усмехнулся. — Да, он был. Король вздохнул и вновь посмотрел на спящего принца. — Я хорошо это помню. Я помню многое. Как дал ему первый тренировочный меч, как наблюдал за ним во дворе — Эймонд гораздо лучший боец, чем я был в его возрасте. Я помню, как Рейнира подарила ему драконье яйцо, снесенное Сиракс — жест доброй воли — жаль, что оно так и не вылупилось. Визерис наклонился и убрал светлые волосы, упавшие Эймонду на лицо. — Бедный мальчик был в отчаянии. Он и не подозревал, что однажды сможет оседлать самого великого дракона. Алисента кивнул. Вхагар. Только Визерис летал на драконе могущественнее. — Я помню его детство, его взлеты и падения, — сказал Визерис, — как и любой отец. Эймонд, может быть, и не мой сын, но я люблю его как родного. Визерис посмотрел Алисенте в глаза. — Мы сохраним это в тайне. Некоторые подозревают об этом, но мало кто знает, как обстоят дела на самом деле. Никто не может говорить об этом — мой приказ о молчании распространяется на всю мою семью, а не только на детей Рейниры. — Спасибо, — пробормотала Алисента, — я так боялась за судьбу Эймонда — что его отправят на Стену или в Цитадель за то, что он родился бастардом. Визерис покачал головой. — Тебе не за что благодарить меня. Я сделал бы тоже самое для Эйгона, Хелейны или Рейниры, если бы им угрожала опасность. Мои дети, девочки Деймона, мальчики Рейниры — я люблю их всех. Мы семья. Я хочу, чтобы не только я об этом помнил. Он взглянул на дверь. — Позови Деймона. Пришло время вам услышать мои планы на будущее. Алисента встала, и, дрожа, направилась к двери. Она открыла ее и обнаружила Деймона, стоящего рядом с гвардейцем Веларионов. — Король зовет тебя. Деймон кивнул, и они зашли в комнату. Визерис подождал, пока дверь закроется, и начал говорить: — Твои слова Рейнире все испортили, Деймон. Ты прилюдно назвал ее детей бастардами, и сколько я бы не приказывал молчать, люди все равно будут говорить об этом. Визерис прикрыл глаза. — И я не позволю этой трагедии, — он указал на рану на лице спящего Эймонда, — уничтожить нас. Я не позволю обидам, накопившимся в нашей семье, разрушить ее. — И что ты планируешь сделать? — спросил Деймон, скрестив на груди руки. Визерис прислонился к спинке стула и тихо сказал: — У дракона три головы. Возможно, это не случайно, раз наша семья разделилась на три фракции: Черные Рейниры, Зеленые Алисенты и фракция Веларионов, к которым я отношу Деймона. Он знал о Черных и Зеленых? Визерис заметил шок, отразившийся на лице Алисенты. — Я не слепой, Алисента. Я вижу платья придворных дам, то, как лорды добиваются благосклонности от вас двоих. Я не люблю ввязываться в конфликты, но это не значит, что я их не вижу. Он выпрямился. — Но, в любом случае, это больше не имеет значения. Сегодня вечером ваши распри закончатся — Люцерис, ты и Деймон вынудили меня действовать. Визерис указал на Алисенту. — Ты отказалась обручить Хелейну с Джекейрисом из-за того, что мальчик был незаконнорожденным, — его лицо расплылось в кривой улыбке, — очень смелый выбор слов с твоей стороны, дорогая. Алисента поморщилась. Возможно, с моей стороны это было дерзко. Но когда слухи о незаконнорожденности коснулись сыновей Рейниры, те же самые слухи могли бы повернуться в сторону Эймонда. Я сделала то, что должна была. — Обручение состоится. Джекейрис унаследует Железный Трон по праву рождения. Твои внуки будут внуками Рейниры, и если это не положит конец вашей вражде, то ничто не сможет, — Визерис пристально посмотрел на Алисенту, — надеюсь, у тебя нет возражений? — Никаких, — ответила Алисента. Значит, дело сделано. Преемственность Рейниры в безопасности. Отец будет в ярости. Затем Визерис посмотрел на Деймона. — Бейла обручится с Люцерисом. Глаза Деймона расширились, и он нахмурился. — Черта с два она будет… — Она будет. Бейла старшая из твоих дочерей, и следующая в очереди на трон Дрифтмарка после Люцериса. Учитывая, что ты прилюдно поставил под сомнение законность его прав, именно ты должен подтвердить его право на наследство. Деймон подавил гнев и рявкнул: — Люцерис выколол глаз Эймонду, и теперь я должен отдать ему руку моей дочери?! — Да, — твердо ответил Визерис, — ты так и сделаешь. Ты покончишь с этой враждой до того, как она выйдет из-под контроля. Поженить его на твоей дочери — самый быстрый способ сделать это, — Визерис смягчился, — Бейла будет счастлива как Леди Дрифтмарка. Судя по тому, что ты и Рейнис рассказывали мне о ней, ей здесь нравится. — Это так, — неохотно признал Деймон, — Бейла любит этот остров. Рейне больше нравятся города: Пентос, Браавос, Королевская Гавань. — И она будет жить в Королевской Гавани, — решил Визерис, — потому что станет невестой Эйгона. И так три головы нашего дракона будут связаны, и в нашем доме воцарится мир. Алисента задумалась. Это неплохой план. Я не питаю любви ни к Рейнире, ни к ее детям, но, по крайней мере, Хелейна станет королевой. Бейла унаследует Дрифтмарк — даже если его лордом будут называть Люцериса. А Рейна уже сейчас замечательно владеет манерами — она будет отличной женой для Эйгона. — Что касается вас двоих, — сказал Визерис, — я принял решение и о вашем наказании. Он указал на Деймона, а затем на дверь. — Иди к Рейнис и скажи ей, что король просит ее принять тебя на службу в качестве своего личного защитника. Ты будешь охранять ее до конца своих дней. Иди и дай ей свои клятвы. Возвращайся, когда исполнишь мой приказ. Для Алисенты эти слова было сродни пощечине. Деймон и Рейнис близки, и она не будет доставлять ему проблем. Однако Деймон будет привязан к Дрифтмарку — время его скитаний по Семи Королевствам и Эссосу подошло к концу. Но какая судьба ждет меня? Деймон кивнул и вышел из комнаты. Алисента посмотрела на Визериса с волнением в глазах. — А что касается тебя, Алисента, — сказал Визерис твердо, но в то же время мягко, — я думаю, нам будет лучше провести некоторое время порознь. Я напишу в Старомест и сообщу им, что королева пожелала провести время с младшим сыном Дейроном. Ты отправишься в Высокую Башню. Когда я буду готов снова встретиться с тобой, я напишу. Изгнание. Во рту стало горько. — Ты хочешь повторить Великие Ссоры Старого Короля и его Алисанны? Визерис усмехнулся. — Возможно, люди это так и воспримут. Но ты должна понимать, что я делаю это не из-за гнева. Мне нужно время, Алисента, чтобы подумать и принять случившееся. Время, чтобы двигаться дальше. Губы Алисенты задрожали. Он хорошо это скрывает, но я действительно причинила ему боль. — Прости меня, Визерис. Я сожалею — не обо всем, ведь без этого Эймонд никогда бы не родился, но мне очень жаль, что я причинила тебе боль. Визерис ничего не ответил, только коснулся руки Алисенты. Когда в дверь постучали, он ее отпустил. — Войдите. Деймон и Рейнис зашли в комнату. — Как Эймонд? — спросила Рейнис. — Спит благодаря маковому молоку. Мейстеры смогли очистить и зашить его рану. Рейнис облегченно вздохнула, а затем выпрямилась. — Деймон рассказал мне о твоих планах насчет девочек. Корлис и я находим их приемлемыми. — А он рассказал тебе о своем новом положении? Рейнис кивнула. — Я принимаю его в качестве своего личного защитника. Позже мы отправимся в септу и проведем церемонию. — Хорошо, — сказал Визерис, — если это все, то я хотел побеседовать с Алисентой и Деймоном наедине. Спасибо, Рейнис. Рейнис ушла — Визерис, Деймон, Алисента и спящий Эймонд вновь остались одни. — Присаживайтесь, — сказал Визерис, взглянул на них, — я верю, что никто из нас не покинет эту комнату, пока Эймонд не проснется. Деймон и Алисента тихо нашли стулья и пододвинули их к кровати Эймонда. Они сели и посмотрели на спящего принца — он выглядел умиротворенным. И пусть сердце Алисенты мучилось за сына и за то, что он потерял, она была рада видеть его таким расслабленным. — Эймонд еще молод, — тихо сказал Визерис, — когда он подрастет, я отправлю его в Дрифтмарк, Деймон. Он будет твоим оруженосцем, и именно ты научишь его летать на Вхагар. Я не откажу отцу в общении с его сыном. Деймон кивнул в знак благодарности, а затем все трое замолчали, ожидая, пока проснется Эймонд. Когда он наконец это сделал, его встретили три нежные улыбки.