ДэмОн Революции

Громкий лязг металла и резкий толчок разбудили помещика ещё до того, как он услышал мат с индийским акцентом от своего дворецкого-арапа. Он лишь вяло потянулся на кровати, сверкнув своими ключицами пред лежавшим на полу дворецким. «Неужели это красные?» — не успел подумать помещик, как в коридоре вагона-купе раздался выстрел, и громкий, по-настоящему повелительный голос приказал всем выйти из вагонов. Раздалась какая-то возня и женские крики. Но ему было не до того — он приводил себя в порядок, причёсывая свои волосы и втискиваясь в обтягивающий костюм, заказанный им в Париже. Он прекрасно понимал, что его ждёт. От родителей сбежать у него получилось, но от красной чумы — вряд ли выйдет. Приготовиться ему не дали. Сначала крики становились всё ближе и ближе, а затем раздался топот сапог и лязг винтовок. Стекло двери-купе разлетелось вдребезги под прикладом винтовки-берданки. — А тебе что, сучий потрох, особое приглашение нужно?! — раздалось как гром, едва улёгся шум разбитого стекла. — Нет-с, извольте. Я просто хочу-с привести себя в подобающий вид перед тем что меня ждёт-с. — Ах ты падла буржуйская! — Дверь распахнулась. В комнату вошло несколько казаков и матросов с красными лентами на головных уборах. Совсем юные. Рыжий с явно пролетарской внешностью и два простых сельских крестьянина. — Я тебе сейчас задам! Глухой удар по лицу арапа заставил помещика задуматься о том, что его жизнь подходит к концу. Ирония заключалась в том, что он не боялся. Он восхищался. Последняя его радость — это эстетическое восхищение прекрасными формами, скрытыми под чёрными бушлатами. Его всегда привлекали военные. Но то ли дело офицеры на балах Петербурга в белых перчатках и мундирах. Таких кавалеров уже нет. Но… Следующий удар последовал по лицу дворянина. Он лишь коротко прочувствовал хруст костей худой мозолистой руки, ударившей его. Или это была его челюсть? Пелена спала лишь когда его босые ноги почувствовали под собой холодный металл.