ДэмОн Революции

В коридор пустого вагона буквально ввалились двое матросов в чёрных шинелях и дворянин в костюме, идеально подогнанном по фигуре. Матросы отпустили его руки и открыли одно из купе. Крициан достал щелковый платок и вытер уже спёкшуюся кровь от разбитого носа со своего лица, прежде чем войти внутрь. — Ладно. Вот кровать. Садись, — указал рукой на застеленную кровать роскошного купе один из матросов. Вроде бы Тэн. Или Тэне. Поди разбери эти имена северных оленеводов. Крициан молча снял пиджак и сел на кровать. Он принялся с превосходством и ехидством смотреть в глаза пленителей, ожидая своей участи. Он не думал ни о чём кроме того, что прожил достойную и весёлую жизнь, и все те ужасы, которые ему предстоит сейчас пережить, являлись вполне закономерным итогом. — Так. Эм-м… С чего начать с тобой, капиталистическая свинья? — попытавшись сделать максимально грозный голос, но с явной фальшью, срываясь на хрипотцу, произнес блондинчик. Вроде бы… Дима? Хотя выглядел он как какой-то демон. Демон-петушок. — Воск, эротический массаж-с, французский поцелуй. Что, придумать что-то тяжело? — Ехидно произнес Крициан, уже готовившись принять удар. Но… Что-то было не так. Петушок, как его охарактеризовал Крициан, смотрел с каким-то странным любопытством после этих слов. Повисла неловкая пауза. Тэн, громко поставив винтовку на пол, заставил Димона и Крициана подпрыгнуть. — Что за херню ты мелишь?! Будешь продолжать — ты у меня, сука, голый на мороз выйдешь, дворяшка! — более уверенно, чем его сослуживец произнес Тэн. — А ты попробуй меня раздеть сначала, — ответил ему Крициан, принимаясь снимать с себя мокрую от пота и вылитой на него воды рубашку, не дожидаясь какого-либо ответа. Сняв с себя рубашку и оголив свой бледный торс с лёгким от обилия пиров животом, он встретился взглядом с Димоном. В его взгляде читалось то, что он так часто видел на балах. Возможно, конечно, он ошибается… — Ах ты свиная рожа, ещё и из этих! — воскликнул Тэн, резко схватив Крициана за горло, повалив его на кровать. Чувствуя силу столь крепких мужских рук и то, как он слаб, несмотря на свою природу, Крициан возбудился и просто расслабился, позволив рукам Тэнэ ещё плотнее обхватить свою шею. — Это тебе не за чужой счёт жить, мразота! Отвечай, где золото, где зерно прячете от простых рабочих! — продолжал душить его Тэн, переполняясь пролетарской яростью. Так могло бы продолжаться вечно, он испытывал настоящее удовольствие от чувства превосходства над человеком, который ещё вчера мог бы быть его хозяином. Он всё сильнее сдавливал его горло руками, наслаждаясь пульсацией его артерий и хрипами, вырывающимися из горла, пока внезапно не почувствовал своими галифе, как что-то упирается в его промежность. В ужасе он откинул от себя Крициана и увидел то, чего боялся больше всего — эрекция. И страшно было то, что встал не только у одного дворяшки… — Это… Пиздец. Фу, блять! Фу нахуй! — вырвалось у него, когда он осознал, что возбудился от чувства превосходства над обмякшем телом Крициана. Даже внезапно подорвавшийся Димон никак не смутил его. Не смутило его и то, что Димон начал утешать не его, своего друга, а какого-то дворяшку, у которого встает на мужиков. Димон возбудился не из-за власти, а из-за жалости к беззащитности такого большого и сильного с виду Крициана. Ему было стыдно. Он был весь красный. Он понимал, что ещё пару месяцев назад, встретив на улице такого статного, высокого и крупного мужчину, он бы раскраснелся точно так же, но у него не было тогда возможности лежать так вот, в одном роскошном купе. — Давайте возьмем себя в руки и просто… Обсудим это всё нормально, — попытался сказать Тэн, но внезапно заметил бутылку хорошего коньяка в распахнутом саквояже на полу. — В твоём-то положении глупо усугублять ситуацию. — А может быть я хочу её усугубить, — произнёс Крициан, выхватив из саквояжа бутылку прежде, чем кто-то успеет среагировать. Он успел её откупорить и сделать пару хороших глотков, прежде чем её с силой вырвал Тэн. Тепло начало медленно расходиться по всему телу. — Ты, кстати, тоже бы выпил. Ты же слышал о том, что собутыльники куда более разговорчивы? Тэн почесал свою голову. Он ненавидел алкоголь из-за детских травм. В то же время слова Крициана, этой капиталистической свиньи, звучали достаточно логично. Может быть стоит попробовать? Может быть тогда он его расколет? Он сделал несколько глотков, ужасно сморщившись от горького вкуса алкоголя, мгновенно разогнавшего кровь в его организме. Молча передав бутылку Димону, он осознал, что стояк никуда не делся, даже напротив, ему очень сильно захотелось почувствовать свой член в каком-нибудь тёплом месте. Крициан уже понимал, что погибнет. Всё, чего он хотел — просто развлечься напоследок. Дождавшись, пока Димон приложится к бутылке, он начал снимать штаны, демонстрируя парням свой крепкий стояк. Они молча, но с настоящим восхищением разглядывали его крепкий член. Дима даже потянулся к своему, но Тэн быстро шлепнул его по руке. И бесцеремонно схватил за шею Крициана. — Думаешь, ты сможешь откупиться этим, сучёнок? — С каждым словом он всё ближе приближался к его ушам, заставляя вздрагивать парня от своего дыхания. — У меня тоже есть, что для тебя показать. — Его глаза сверкнули пламенем, а на его лице проявился настоящий оскал. Он молча принялся раздеваться, не сводя взгляда с Крициана. Крициан смотрел на него с любопытством и тоже улыбался. Димон был в ахуе, но почему-то машинально начал трогать себя за член. Когда Тэн разделся, его хер был сопоставим по размерам и ни капли не меньше, чем хер Крициана, несмотря на их разницу в габаритах. Тэн проскользил по кровати к Крициану и принялся нюхать его волосы. Крициан, не сдержавшись, дотронулся до него рукой в попытке обнять. — Да как ты, сука, смеешь? Я разрешал тебе это сделать, тварь аристократическая?! — Тэн дал пощечину Крициану, но внезапно его остановил Димон. Он всё так же находился в ахуе, но сейчас, понимая, к чему идёт дело, он тоже принялся стягивать с себя одежду, обнажая свои прекрасные ягодицы. Пока Тэн отвлекся на него, Крициан вновь нарушил тактильный барьер. Но он сорвал планку. Он облизал лицо Тэнэ, словно кошка. Это окончательно разозлило его. Тэн перевернул Крициана, выбив его из равновесия очередным шлепком. Матрос плюнул себе на руку, растёр свой хер и принялся ловко просовывать крепкий член между булок. Крициан не любил отсутствие предварительных ласк. Но он не находился в состоянии того, чтобы выбирать. Он мог лишь постанывать от ощущения проникновения в себя крепкого хера красного матроса. Подняв взгляд, он встретился глазами с ахуевшим пролетарским лицом Димона, надрачивающим на происходящее. Он молча смотрел на него несколько минут, пока Тэн продолжал своё грязное дело. Боли Крициан не чувствовал, видимо матрос где-то научился мастерству владения не только винтовкой. Зато он чувствовал, как возбуждается при виде члена Димы. Протянув руку в довольно однозначном жесте, он намекнул ему, что готов осуществить всё то же, что он и так делал самостоятельно. Когда пальцы Крициана сомкнулись на пульсирующем, крепком, но маленьком члене Димы, он наконец по-настоящему расслабился. Когда его рука начала мягко трепыхать член мальчика, расслабился и Димон. Так длилось несколько минут. Может быть, десятков. Время шло незаметно. Менялись позы, менялись действующие лица. Крициан и Тэне всегда пытались доминировать друг над другом, а Димон просто наслаждался происходящем. Дело уже подходило к кульминации, когда сердца уже бешено колотились, а пенисы взрывались от напряжения. Ребята кончили практически в один момент, идеально чувствуя своих партнёров. Их члены судорожно плевались спермой, устроив настоящую перестрелку, похлеще чем была в Кронштадте. Крициан добавил красок, просунув в момент оргазма Димона палец ему в анус, начиная сгибать его и разгибать, превращая в настоящего ужа-пещерника. К ужасу всех, в дверь ворвались. В проёме стоял тот самый спортсмен в котелке, который по всей видимости обрёк на такой же «допрос» бедного юнца. Крициан вспомнил его имя. Кристофер. Правда, это знание было максимально неловким, поскольку ребята втроем кончали практически в один момент и смотрелись со стороны нелепо. Кристофер стоял в ахуе.