Во время дождя.

Кэйа был в бешенстве. Как этот человек, который пропадал хер знает где, непонятно с кем, игнорируя существование Альбериха, да и ладно это, он даже не соизволил попрощаться как нормальный человек, может разговаривать с ним так, будто все нормально, будто все как всегда? Как он может оставаться таким холодным и равнодушным? Разумеется, в чужих глазах Кэйа всё-таки смог разглядеть не только это, много чего еще на самом деле. Но такая наглость со стороны человека, который так спокойно мог вычеркнуть парня из своей жизни, не укладывалась в голове. Альберих затащил его к себе в комнату, наконец отпуская чужую руку. Первое, что сделал юноша, это заглянул в карминовые глаза, чтобы вновь попытаться разглядеть какие-то эмоции. Дилюк выглядел собранным, как и обычно. Это поражало. Можно сказать, что синеволосому было даже завидно, ведь он на протяжении всего лета изводил себя воспоминаниями, вопросами, скучал и грустил. И что сейчас? Сейчас он только взял себя в руки, только решил оставить все, что было до этого дня, только начал двигаться дальше, так вот он, явился. Весь из себя спокойный, до чертиков красивый. Желание прижаться к нему и утонуть в объятиях было таким же сильным, как подойти и влепить пощёчину. Дилюк смотрел на него с ожиданием, будто знал, что в итоге они останутся наедине, где все карты раскроются, а никто из них не сможет сбежать от разговора. — Зачем ты вернулся? — спрашивает Кэйа прямо, а голос его дрожит, он и сам дрожит. Он не хочет больше ждать и томить себя неясностью происходящего. — Ты знаешь почему. Твой дядя попросил меня, — Дилюк не решается сдвинуться с места. Они стоят посередине комнаты, смотря друг другу в глаза. Альберих снова сжимает кулаки, пытаясь контролировать себя и свои эмоции. Совладать с ними и правда непросто, столько боли накопилось с момента их расставания. Кэйа попробует задать все вопросы, какие его интересует, но устроит ли его ответ? — И ради этого ты решил вернуться сюда? Не смеши, ты бы не согласился так просто, в чем настоящая причина? — Я же тебе сказал, что меня попросили... Кэйа правда старался вести диалог тихим и размеренным тоном, но поведение мужчины в конце концов вывело из себя. — Но ты мог отказаться! Я знаю тебя, ты бы не бросил все ради того, чтобы снова присматривать за кем-то. Или что, роль няньки настолько понравилась? — он сделал шаг вперед, практически сталкиваясь с мужчиной, пытливо смотрел на него, еще чуть-чуть и он вцепится в него этими самыми руками, которые усиленно удерживал зажатыми в кулаки. Дилюк даже не вздрогнул. Казалось, он был готов получить от Кэйи по лицу, да хоть всего бы избил, он принял бы это как должное. Заслужил. Он не гордится тем, как поступил тогда, скорее всего даже жалеет. — Почему думаешь, что мне было что бросать? Альберих замер, задумываясь над ответом, но решил сразу перейти к сути. — Тогда тебе тоже нечего было бросать? — губы синеволосого скривились в усмешке. — Кэйа... — прошептал Рагнвиндр, но его перебили, отчего морщинка между бровей стала заметнее. — Не надо, не говори, я все прекрасно понял. Видимо один я верил в то, что между нами что-то было. — Кэйа, — уже громче повторил Дилюк, но следующую часть предложения сказал уже тише.— Мне жаль, что все так вышло. Кэйю будто током ударило, его трясло и колотило, хотя со стороны такое разглядеть скорее всего будет трудно. — Я писал тебе каждый день, — его голос звучит тише, переходя на шепот, пальцы всё-таки нашли место на чужой рубашке, сжимая ткань. — Я писал тебе чертовы два месяца, не пропуская и дня! Где ты был все время? Где? Он коснулся лбом чужого плеча, прикрывая глаза и позволяя себе наконец выпустить всю боль, что накопилась внутри, излить душу, поведать о своих терзаниях, но только для того, чтобы освободиться. — Я был в Ли Юэ, — ладонь мужчины поднялась в воздух, но опуститься на спину юноши так и не смогла. — Почему ты был там, а не со мной? Почему ты не сказал мне, что улетаешь? Почему ты бросил меня одного? Почему, Люк? Рубашка мужчины начала намокать из-за слез, которые предательски стекали по щеке парня, впитываясь в белую ткань. — Так было нужно! Ты не понимаешь, Кэйа, я должен был оставить тебя, чтобы ты смог жить счастливо. Я бы не смог помочь тебе с этим! Да ты видишь меня? Кого я вообще могу осчастливить, если сам его испытать не могу? — Я и правда не понимаю. Почему ты решил все за меня? — Потому что тебе так было бы лучше! — Да с чего ты это взял? Откуда тебе вообще знать, как мне будет лучше? Шепот снова сменился, Кэйа повысил голос, поднимая заплаканное лицо вверх, вглядываясь в опечаленное напротив. Сердце болезненно било о стенки грудной клетки, сжималось и ныло. — Я думал так раньше! Сейчас я понимаю, что ошибся. Я поступил как настоящий кретин, мудак, эгоист, как последний человек, Кэйа, я понял это только сейчас. Я знал о том, что тебе плохо, знал и бездействовал. Поверь, мне хотелось все бросить и примчаться к тебе, но я останавливал себя. Я не знал, что ты будешь так страдать. Если бы знал, то остался бы несмотря ни на что. Кэйа по-прежнему смотрел на него, видел, как прозрачные слезы стекают уже и с его глаз, как яркая рубиновая радужка тускнеет, как глаза блестят от переполняющей их влаги. Хотелось смахнуть их с этого красивого лица, сцеловать каждую, лишь бы он больше никогда не плакал. Рука Дилюка все же отмирает, двигаясь к чужому лицу, ложится на щеку. Пока Альберих думает о том, как убрать слезы мужчины, красноволосый проводит большим пальцем под глазом младшего, размазывая влагу в попытке ее стереть. Палец не останавливается, он нежно гладит, пробудет кожу на ощупь, пытается подарить тепло. Но Кэйа промерз насквозь, ничто не сможет отогреть его. — Что изменилось? Дилюк наклоняется ниже, прижимаясь щекой к другой стороне лица парня, а тяжелое дыхание впивается в смуглое ушко. — Я понял, что не смогу так больше. Я не могу жить без тебя, Кей. Миллионы бабочек в животе Кэйи, которые, казалось, давно уже улетели либо же погибли, вспорхнули расправив крылья. Мужчина сказал то, что парень мечтал услышать больше всего. Рагнвиндр отступает, возвращаясь в прежнее положение, но на этот раз тянется к губам, чтобы оставить мимолётный поцелуй. — Зато я смогу, — губы вновь кривятся в фальшивой улыбке. «Не смогу». — Я уже не жду тебя, Люк. «Ещё как жду». — Ты мне больше не нужен. «Ты мне очень нужен». — Я больше не люблю тебя. «Я никогда не смогу разлюбить тебя». — Уходи. «Нет, прошу, останься». Внутри творится полный бардак, а убираться Кэйа не любил. Дилюк ищет в чужих глазах ложь, возможно, он ее находит. Но в этот раз он не станет сдаваться просто так, лишь отступит на время, давая привыкнуть парню к его присутствию в своей жизни. Он знал, что легко не будет, но ведь за счастье надо бороться? Теперь он это прекрасно понимает. — Пусть так, я все равно не смогу уйти. — Я попрощался с тобой семнадцатого августа, я дал себе слово не думать о тебе. И себе, и Аяксу! Поэтому, пожалуйста, уходи. Дилюк тоскливо и опечалено смотрел на него. И черт, Кэйа еле держался, правда, эти слова давались очень тяжело. — У вас все серьёзно? Альберих думает над вопросом минуту, решительно поднимая взгляд. — Да, а теперь оставь меня одного. — Не верю, — теперь шепчет уже Дилюк, проходясь ладонью по длинным аквамариновым волосам, ощущая их мягкость и шелковистость. «Я тоже не верю», — проносится в голове синеволосого. — Поверьте, господин Дилюк. Рагнвиндр отступил, делая шаг назад. — Хорошо, тогда твоему кавалеру придётся посоперничать со мной. Не думай, что я отдам тебя ему, Кэйа. Младший удивленно распахнул глаза совсем не ожидая услышать нечто подобное. Он надеялся, что тот сдастся, уедет куда-нибудь подальше, а Кэйа снова попытается собрать себя по кусочкам. Он смирился с тем, что мужчина исчез, оставил его, отверг, а тут он слышит это. Сердце волнительно трепещет в груди, ладошки становятся влажными, а дыхание сбивается, словно болезнь, которая пожирает его изнутри, начиная с сердца. И имя этой болезни Дилюк мать его Рагнвиндр. — Прекрати, — просит младший, пряча пунцовые щеки за длинной челкой. — Не могу, — красноволосый поворачивается к нему спиной и медленно двигается к двери, говоря напоследок лишь одно: — Ведь я люблю тебя. Дверь хлопает, а комнату окутывает оглушительная тишина. На ногах стоять сил не осталось, будто все они истратились во время разговора. Кэйа падает на пол, опираясь о него вытянутыми руками и склоняя голову. Слезы продолжают литься градом, напоминая ненавистный дождь. — Я тоже... — ком в горле душит, отчего говорить становится сложнее. — Я тоже люблю тебя. Но его никто не слышит.

***

Дилюк не находил себе места. Маленькая комнатка, в которой он жил какой-то период, стала, можно сказать, вторым домом. Здесь все выглядит как раньше, но после отъезда красноволосого, Кэйа не стал завешивать ее дурацкими плакатами, как в день их знакомства. Она была абсолютно пуста, будто сюда не заходили вообще. Мужчина подошел к кровати, проводя по чистым простыням ладонью, а затем завалился, накрывая глаза тыльной стороной ладони. Он приехал. Поговорил с Кэйей, а что делать дальше? Он не знаток в делах сердечных, да и не влюблялся раньше, не ухаживал за кем-то. А сейчас Альберих прямым текстом сказал, что больше не нуждается в нём. У него есть другой человек, который заботится, который хотя бы не заставляет плакать. Дилюк тоже хочет сделать его счастливым. Он сделает все, чтобы вернуть доверие младшего, больше он не будет толстокожим идиотом. Но что нужно делать? Первым делом красноволосый решается позвонить Джинн. Да, она знала о недоромане ее друга со своим воспитанником. Относилась к этому спокойно, но по правде переживала о судьбе мужчины, да и парня ей было жаль. Они сами портят жизнь друг другу, что-то не договаривая или умалчивая, когда можно прямо все решить. Сначала Дилюк, который то и дело путался в собственных чувствах, а затем взвалил на себя все возможные и невозможные проблемы, что могли бы возникнуть в будущем, пытался их предотвратить заранее, чтобы облегчить жизнь младшего. Хотел, чтобы тот нашел себе другого человека, который в отличие от Дилюка не изранен настолько, что не мог позволить себе лишний раз сказать доброго слова или подарить улыбку. А потом сам же пошел наперекор себе и вернулся сюда, когда Кэйе он, казалось, уже и не нужен. Альберих же был открыт, как книга, но читать себя не позволял никому. Он вопил о своих чувствах к мужчине везде, где мог, а когда тот наконец осознал все, решил закрыться и спрятаться, боясь заново обжечься. — Ты как? — голос на другом конце телефона звучал уставшим. — Я не разбудил? — Да какой сон, милый, у меня полно дел, всё-таки домой вернулась. Поспать совсем некогда. Это сейчас и не важно. — Оставь дела на завтра и просто поспи, — хотелось сказать что-то еще, но он не знал, как сформулировать. — Я переживаю. Джинн в телефоне легонько рассмеялась, а в голосе слышалась улыбка. — Со мной все хорошо. Лучше расскажи, как он? Вы поговорили? — Поговорили, — тянет мужчина, замолкая. — И что решили? Он сильно злится? — Очень. Он сказал, что больше не испытывает ко мне ничего. Я опоздал, Джинн. — Не говори глупостей. Ничего не опоздал. Ты пересилил себя, вернулся и поговорил, надеюсь извинился. Ты молодец! Ты сделал большой шаг, а для тебя это и правда трудно. — Я не знаю, что делать, совсем не знаю. У него есть другой. Пару секунд в воздухе повисла тишина. Кажется, Джинн обдумывала дальнейшие слова. Дилюк правда ей благодарен. — Так, это все меняет. Но мы с Лизой тебе всеми силами поможем. Завоюем твою принцессу. — Если бы я знал, как это вообще делать. — Ой, милый, есть миллионы способов покорить сердце человека. Попробуй для начала быть менее занудным и чопорным, будь милашкой. — Ты этого от Лизы набралась? — Не понимаю о чем ты! Так вот, узнай, что ему нравится, ну может не у него лично, а у его друзей спроси. — Этого мне ещё не хватало, все, что ему нравится - это алкоголь. — Вот, своди его в бар, либо выпейте вместе дома. — Предлагаешь споить его? — Как вариант. — Удивляюсь, насколько ты гениальна. — Мы все это еще обсудим. — Да, об этом, когда будешь свободна, заскочи к нам в гости. Лиза соскучилась. — Завтра как раз получится встретиться. — Тогда до встречи, я попытаюсь найти что-нибудь в интернете, боюсь меня хватит инфаркт от соплей, которые я там увижу. — Обязательно расскажи мне потом, что из этого выберешь, я помогу. Увидимся. Девушка положила трубку, а Дилюк устало вздохнул, обдумывая что именно понравится парню. Стоит учесть его страсть к алкогольным напиткам, поэтому листая выданную информацию, выбрал пикник на свежем воздухе. Как раз в огромном саду, который окружает особняк Альберих, полно красивых места, что идеально подойдут для такого рода свидания. Качественное вино он возьмет из своих запасов, оно намного лучше, чем то, что пьют подростки втихаря. Чтобы все прошло как надо и ничего не забыть, Рагнвиндр половину ночи придумывал идеи и составлял список, осталось воплотить все это в жизнь. А главное получить согласие от синеволосого. Во время написания мужчина уснул прямо на столе, отчего на следующее утро его шея явно будет болеть. Так и было. Все тело ломило от ноющей боли, тело затекло, голова еле двигается, но даже это не помешает ему с предстоящим заданием.

***

Кэйа не мог уснуть, ведь в голове то и дело крутились последние слова Дилюка. Неужели он и правда любит его? Но что ему помешает снова не исчезнуть с горизонта? Альберих боялся снова загнать себя в угол, обдумывал возможные исходы событий и решил, что посмотрит за дальнейшими действиями красноволосого. Тарталья завалился в гости с самого утра, чтобы подвезти Кэйю до университета. Ему недавно исполнилось восемнадцать и парень купил себе обалденный спорткар. Деньгами он был не обделён, поэтому выбрал самую дорогую и красивую модель. Рыжий вальяжно прошел по гостиной, в который на тот момент сидел Рагнвиндр. Их взгляды пересеклись. На лице Аякса исказился самый настоящий оскал, будто хищник, который метит территорию. Рагнвиндр вопросительно вскинул брови, смотря непрерывно в ответ. — Доброе утро, господин. А Кэйа уже проснулся? — Тарталья остановился в паре метров, пиля изучающим взглядом красную макушку. Дилюк даже не знал почему его так раздражает этот малолетний нахал. Возможно всему виной его своеобразные отношения с Альберихом. Отвечать не хотелось от слова совсем, но и молчать было бы глупо. Теперь игра начинается уже между этими двумя. — Здравствуй, — монотонно произнёс мужчина в ответ, не отводя взгляда. — Скорее всего, можешь присесть и подождать его здесь, я попрошу принести чай. — Не стоит, я поднимусь к нему. Хочу помочь ему быстрее собраться, мало ли понадобится помощь застегнуть рубашку, — лукаво улыбается, щуря свои лисьи глазки. Рагнвиндр всеми силами держится, чтобы не выставить его за дверь. Самообладание не подводит, он стоит ровно, улыбаясь краешками губ. — Конечно, если у него своих рук нет, — язвит мужчина. — У меня все на месте, — на лестнице показался виновник бала, грациозно порхая от ступеньки к ступеньке, испепеляя взглядом почему-то именно Дилюка. Тарталья тут же спохватился, подлетая к Альбериху и демонстративно целуя его в щеку. — Доброе утро, — лепечет рыжий, а лицо Дилюка уже сводит от вынужденной улыбки. — И тебе, — нарочито сладко произносит Кэйа, поглядывая снова на Рагнвиндра. Пытается вывести? Отлично, у него получается. Дилюк резко отворачивается, направляясь в сторону кухни. — Удачи на учебе, — говорит он перед тем, как окончательно исчезнуть с поля зрения. Кэйа перестает улыбаться и хватает Чайльда за руку. Он сам не знает для чего устраивает это представление. — Идем, — говорит он, ведя "друга" к двери. — А как же завтрак? — спрашивает довольный рыжий. — На месте поедим, шевелись, а то опоздаем. Двое парней сели в машину и направились в свое учебное заведение. А Дилюк тем временем напивался горячим чаем, злобно поедая несчастную печеньку.