Во время дождя.

После исчезновения Дилюка прошёл месяц. Долгожданные каникулы уже не были чем-то волнующим, веселым, не воплощали глупые мечты. Нет, разумеется, свежий воздух, море, пляж, друзья рядом, все, казалось бы, отлично, но счастья Кэйа не чувствовал от слова совсем. [12 июля] @Sir_Kaeya: Я не знаю, почему продолжаю писать тебе. Кажется, это вошло в привычку. Я всё ещё жду тебя, глупо, правда? Тебя нет рядом со мной около месяца, наверное, ты уже вычеркнул меня из памяти. Сидишь счастливый с какой-нибудь Джинн, попиваешь свой любимый виноградный сок со льдом. А я смотрю на море, в котором плещутся волны. Завораживает. На закате оно ещё красивее, ведь окрашивается в цвет твоих волос. Я смотрю на этот закат и думаю, когда же наступит рассвет. Без тебя, кажется, ему наступить не суждено. Венти снова оказался рядом, отчего пришлось погасить экран телефона. — Все еще пишешь ему? — спрашивает парень с косичками, убирая со лба прилипшую от жары чёлку. — Всё еще пишу, — соглашается Кэйа, а экран телефона вновь загорается. — Завязывай с этим, он не вернётся. Пора бы жить дальше, в конце концов не он первый, не он последний. Солнце палило нещадно, самое время для купания в прохладной водичке, пикников на открытом воздухе, ночевок в палатках, рыбалки в конце концов. Но Кэйа предпочитал тот самый бар, который принадлежал Рагнвиндру. Он ходил в него практически регулярно, ждал, а в итоге напивался, ввязывался в драки, танцевал до ломоты в ногах, а потом возвращался домой, точнее притаскивал его дядя. Дайнслейф недовольно качал головой и разводил руками. Все-таки увольнение Дилюка было ошибкой, а изначальное предположение о положительном влиянии этого на Кэйю тоже оказалось провальным. — Ты не понимаешь, — вздыхает синеволосый, рисуя на песке непонятные фигуры. — Для меня он единственный. — Чушь какая! Венти множество раз предлагал своему другу переключиться на кого-нибудь еще, но Альберих был упрям. Он словно верный пёс, который днями напролёт ждал своего хозяина, но тот не собирался возвращаться. Парень закинул голову, рассматривая чистое небо без облаков, слепящее солнце, что лучами ласкало и так смуглую кожу. Интересно, а Дилюк тоже смотрит на это самое небо? — Послушай меня, дружище, он поступил ужасно, как мудак, да еще и слова не сказал, а ты все лелеешь надежду, что он вернётся и заключит тебя в свои объятия. Открой глаза, ой, точнее глаз! Ну ты понял... — Из тебя поддержка так себе, — но на губах появилось подобие улыбки. — Обижаешь! Я стараюсь! У меня такой херни в жизни не было. — Да-да, повезло тебе, дорогой мой Венти. Что еще умного скажешь? — Так... Снимай свои розовые очки и гляди на мир открыто! Вокруг полно сексапильных красавчиков. Во, глянь туда, смотри какой, — Венти тыкнул пальцем на загорающего брюнета. Кэйа удивленно вскинул брови, смотря то на друга, то в сторону, куда тот показывает. — Дилюк лучше... — Брат, да ты помешан! Пора лечить твою зависимость, но даже вино тут бессильно. Решено! Будем водить тебя на свидания! — Прекращай уже ерунду нести, какие свидания? — Кто-то сказал свидания? — откуда не возьмись появился Тарталья, заслоняя собой солнце. Его волосы практически светились, а веснушки на щеках стали только ярче. Красивый. Интересно, а у Дилюка тоже волосы горят на солнце? Может отливают каким-нибудь золотом, хотя нет, скорее тоже рыжим. А веснушки? Стало ли их больше на плечах, кончике носа? Кэйа тяжело вздыхает, снова прочитывая отправленные пару минут назад сообщения. — Именно! Наш Кэйа давным давно не ходил на свидания, — Венти завалился на шезлонг, прикрывая макушку чудаковатой шляпой, которую непонятно где откопал. — Могу с этим помочь, — Чайльд присел на корточки возле синеволосого, смотря на замысловатые узоры на песке. — Чего рисуешь? — Дорогу в счастливое будущее, — тихо шепчет юноша, смахивая неровную поверхность ладонью, отчего все фигуры исчезли. — Тяжёлый случай, — усмехнулся рыжий, выпрямляясь во весь рост. — Давай я покажу тебе эту дорогу, что скажешь?

***

Дни летят незаметно, а последний месяц лета подкрался даже слишком быстро. Кэйа сидел на качелях, которые стояли в саду его дома, листая ленту в социальных сетях. За последний месяц он запостил множество фотографий, глядя на которые можно подумать, что он очень даже счастлив. Тарталья уснул рядом, приобнимая синеволосого одной рукой. Да, они начали встречаться. Черт знает как это произошло, просто в один момент Альберих решил отбросить прошлое и поддаться вперед, навстречу будущему, либо для начала принять настоящее. Сейчас он улыбается чаще, смотря на тихо сопящего парня под боком, укладывая свою голову на чужое плечо. [17 августа] @Sir_Kaeya: Наверное, это моё последнее сообщение тебе. Теперь я не одинок, со мной рядом человек, который заставляет смеяться каждый день. Я не забыл тебя, нет, я помню. Но будет нечестно по отношению к Аяксу, если я продолжу думать о тебе. Он хороший, хотя раньше я этого не замечал. Надеюсь, ты счастлив. Я тоже обязательно стану счастливым. Прости, что решил тоже оставить тебя. Прощай, Люк. Телефон опускается рядом, а на губах расцветает грустная улыбка. Он снова смотрит в небо, на котором сейчас нет палящего солнца, которое обжигает кожу. Сейчас на нем рассыпались звёзды, много звёзд, так много, что пересчитать их будет невозможно. Они так далеко, а достать до них нереально. «До тебя мне тоже уже не достать», — думает Кэйа, прикрывая слезящийся глаз. Время лечит? Нет, оно заставляет забыться. Исцелиться же почти невозможно.

***

С наступлением осени казалось, что ничего не поменялось, но это не так. Изменилось абсолютно все. Новое учебное заведение, новые знакомые, новые взгляды на жизнь. Кэйа до сих пор не хотел идти по стопам своего дяди, не хотел поступать на экономический, но тот выбора особо не дал. Оставалось плыть по течению и принимать все, что подбрасывает ему судьба. Аякс приходит к нему почти каждый день, даже чаще, чем Венти и Розария. Кто же знал, что так будет? Друзья были рады, что Альберих смог наконец преодолеть то, что на него навалилось. Но ведь всё гладко идти не может, верно? Обязательно произойдёт такое, что перевернет только что устоявшуюся жизнь. Кэйа смотрит вперёд с распахнутым глазом и приоткрытым ртом, который старается ухватить как можно больше воздуха, чтобы прямо сейчас не задохнуться. Перед ним в гостиной на том самом месте, где и раньше, сидит никто иной как Дилюк Рагнвиндр. От смешанных ощущений он не до конца понимал реальность происходящего. Неужели ему мерещится? Осталось лишь подойти и тыкнуть пальцем, чтобы убедиться, что вот он, сидит здесь и смотрит прямо в глаза, заново изучает внешний вид Кэйи. Альберих уже не дышит лишний раз, вглядывается в знакомую фигуру за столом. Не отводя глаз, он следит, рассматривает, пытается ухватиться хоть за что-то, что поможет ему понять, какого черта происходит, боится пошевелиться, чтобы не спугнуть этот мираж. Но Дилюк не исчезает, как это было в каждом сне младшего. Противоречивые чувства комом сжались в горле. Почему он здесь? Зачем вернулся? Ведь Кэйа только-только смог наладить свою дерьмовую жизнь, смог сдвинуться с мертвой точки. Теплая ладонь Тартальи легла на чужую, давай понять, что он рядом, что он поможет справиться с этим, как делал это раньше. — О, Кэйа, ты вернулся, — с улыбкой на лице произносит Дайнслейф. Альберих младший молчит, все также смотрит неверящим глазом на гостя, сжимая крепче чужую ладонь в своей руке. От Дилюка этот жест не скрылся, он опустил глаза вниз, слегка хмуря брови на своем красивом личике. «Смотришь?» — Думал Кэйа. — «Смотри.» — Давно не виделись, — знакомый бархатистый голос шумом раздался в ушах, заставляя все посторонние звуки померкнуть на своем фоне. Кэйа не думал, что когда-нибудь снова услышит его. — Ага, — губы сжались в тонкую линию. Ему кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? Чего они ждут? Чего добиваются? Слишком много вопросов, которые роем крутились у синеволосого в голове. — Я попросил Дилюка об очередном одолжении, — начал Дайнслейф. Мужчина переживал за ментальное состояние младшего, наблюдал за ним на протяжении всего лета и понял одно, что совершил нечто плохое. Он разлучил их, не дал насладиться влюбленностью, растоптал чувства своего племянника. И сейчас он хочет это исправить. Знал бы Дайн, что снова совершает ошибку. — Завязывай с предложениями, дорогой дядя, я уже не маленький. — Да, да, ты у меня такой большой, но все же. Мне снова придётся отлучиться по делам на месяц, а может даже и не на один. Дилюк отлично справился в прошлый раз, в этот тоже сможет. Он проследит за тобой и за домом. Кэйа ушам не верит. Эта чёртова история повторяется. Снова дядя уезжает, снова Дилюк остается присматривать за ним, замкнутый круг, из которого выхода, казалось, уже нет. Альберих отказывался верить в это. — Если надо, я сам присмотрю за ним, да и за домом вашим тоже смогу, — Тарталья подаёт голос, смотря с вызовом на красноволосого мужчину. — Я не сомневаюсь, — светловолосый хохотнул в свой кулак, а затем моментально вернул серьёзное выражение лица. — Я все сказал. Рагнвиндр сидит молча, но взгляда от синеволосого не отводит. Кэйа и сам оторваться не может, стоит как вкопанный, вглядывается в карминовую радужку глаз, которые в один момент загорелись рубиновым цветом. Он скучал по ним, правда скучал, но позволить себе это признать, уже не сможет. Лиза воодушевленно порхает возле мужчин, подливая горячий чай в опустевшие чашки. Все выглядит так, будто этих трех месяцев не было, будто Кэйа не сломал себя изнутри. Он был разбит и собран еле-еле, склеен пластырем, который сейчас медленно отклеивается. Лишь бы не рассыпаться вновь. Аякс наконец смог достучаться до Кэйи, шепча тому в ухо что-то о втором этаже, комнате, о том, что все будет иначе, что младшему не придется вновь собирать себя по частям. Ведь Чайльд рядом. Ведь Дилюк рядом. Он вернулся.

***

После ухода из дома Альберих, Дилюк не находил себе места. Казалось, все вернулось на круги свои, но чего-то определённо не хватало. Или кого-то. Мужчина старался отгонять мысли о Кэйе, в конце концов он пообещал себе и Дайну, что даст шанс Кэйе на лучшее будущее, на лучшие отношения. Возможно, он поступил эгоистично, но в первую очередь думал о Кэйе и о его благополучии. Но все ли он сделал правильно? Рагнвиндр не привык сомневаться в своих действиях, поэтому полностью настроил себя на то, что в данной ситуации прав он. Дилюк оставил Кэйю, оставил свой бар, оставил все и решил улететь на лето в другую страну, собраться с мыслями и начать жить дальше. Он видел первое сообщение от Кэйи, но палец скользнул по экрану, смахнул его, оставив непрочитанным. Сделал он это для того, чтобы не сорваться, потому что сердце было неспокойно в его груди. Решение поменять номер телефона пришло в ту же минуту, а дальше он не знал. Он не видел всего того, что Альберих строчил ему каждый день, он не видел страдания парня, не мог разделить их с ним. У мужчины были свои, он переживал их наедине с собой, прогоняя все в голове изо дня в день. Он попросил Лизу не рассказывать Кэйе ничего, пусть забудет его, пусть начнет все с чистого листа. По крайней мере дойти до чего-то серьёзного они не успели, так думал Дилюк. Три месяца тянулись медленно, слишком медленно, но не было и дня, чтобы Рагнвиндр не вспоминал темно-синие, а на солнце аквамариновые волосы, огоньки в серо-голубом глазе, такую разную улыбку, звонкий смех и бронзовую кожу. Казалось, что он загоняет себя в тупик. Чарльз звонил иногда, сообщая какова обстановка в Доле Ангелов. — Господин Дилюк, — слышится из трубки. — Тот парень, фотографию которого вы показывали, снова приходил к нам. Напился так, что мама не горюй, еле вытащили его к ночи. Все о вас спрашивал. Дилюк хмурит брови и сильнее сжимает телефон возле уха. Еще чуть-чуть и тот развалится от такой мощной хватки. Мужчина молчит, обдумывая услышанное. Сейчас в нем борется желание бросить все и полететь обратно, а затем выбить всю дурь из этого идиота. Но он сидит на месте, чувствуя неприятный звон в ушах от чересчур сильного сердцебиения. Такие звонки поступали чуть ли не каждый день, сообщая все новые и новые подробности. Сердце безумно саднило от мыслей о том, что Кэйа его ждёт. Но он не должен. Не должен ждать. Ему стоит двигаться дальше, а не возвращаться в самое начало, заливая боль алкоголем. Дилюк чувствовал себя последним человеком на свете, самым настоящим мудаком. Что он сделал не так? Он всего лишь послушал слова Дайнслейфа, а затем вбил себе в голову, что никакого счастья Кэйе не принесёт. Он ошибся? В конце лета он получил сообщение от Дайнслейфа. Тот снова просил приехать, снова предлагал поработать у него. Рассказал что-то о Кэйе. У Дилюка снова миллион противоречий в голове, снова миллион вопросов и к себе, и к Дайну, и к Кэйе. Он не хочет соглашаться, он не должен. Но тогда почему прямо сейчас вскочил и принялся собирать чемоданы? Зачем купил билет до Мондштадта? Для чего летит обратно? Что хочет получить? Пускай он снова побудет эгоистом. Пускай зажигалка окажется в его руках. Но примет ли Кэйа его огонь снова?

***

Кэйа и в самом деле хотел поговорить с мужчиной, задать вопросы, которые вертелись в голове на протяжении всего этого времени, пока Дилюк непонятно где отсутствовал. Хотелось расспросить обо всем, понять наконец, почему тот так поступил с ним. Гнев переполнял его, иногда он даже слишком резко отвечал Чайльду, который прямо сейчас сидел с ним на одной кровати, перебирая пальцами чужие волосы. Кэйа забыл о том, что Аякс здесь, он не слышал ничего, что происходит вокруг, полностью погрузился в свои мысли, ведя борьбу с самим собой и невидимым Дилюком. Представлял ответы на свои вопросы, действия мужчины, строил какой-то диалог у себя в голове, сильнее хмуря брови и прикусывая большой палец. Тарталья молчал, он привык быть жилеткой для Кэйи, в конце концов сам решил быть ближе, помочь восстановиться. Желание вдарить тому мужчине не пропало, он ненавидел его за то, как тот обошелся с Альберихом. В каком состоянии бросил его. Но также как и все, он хранил эти желания в себе, продолжая молча ненавидеть. Но время стремительно двигалось к ночи, поэтому Аяксу нужно было уходить. Кэйа спустился вместе с ним до входной двери, обвил руками чужую шею и чмокнул в мягкую веснушчатую щеку. Чайльд скрылся за дверью, пообещав написать, как будет дома, пожелал доброй ночи и подарил спокойную улыбку. Кэйа болезненно вздохнул, поворачиваясь на пятках спиной к двери. И только сейчас заметил, что все это время здесь был Дилюк. Мужчина болтал с Лизой, но оба человека отвлеклись на уходящего гостя и младшего господина. Минчи улыбнулась последнему, возвращаясь к диалогу с красноволосым. Тот поглядывал на Кэйю, пропуская болтовню брюнетки мимо ушей. Кэйа попытался расслабиться под пристальным взглядом чужих глаз, натянул на губы хитрую улыбку и приподнял подбородок, смотря сверху вниз. Выдохнуть не получалось, казалось, что воздуха в комнате стало в разы меньше, поэтому Кэйа поспешил к лестнице. — Как там малышка Джинн? Она вернулась вместе с тобой? — послышался уже сзади голос Минчи. На Альбериха словно ушат воды вылили. Так значит она и правда все это время была с ним? Какие у них сейчас отношения? Кэйа замер, коснувшись рукой деревянных перил. — Да, сейчас она скорее всего у себя дома, — спокойный голос, родной, бархатистый, а это раздрожало еще сильнее. — Как хорошо, надо обязательно встретиться с ней. Что насчет выходных? Хотя можем позвать ее к нам в гости... — Нет, — резко вставил Кэйа, поворачиваясь к Минчи лицом. Девушка замерла, так и не договорив, а затем рассмеялась. Дилюк вновь вернулся к рассматриванию эмоций на смуглом личике. Интересно, что он сейчас думал? — Кэйа, милый, почему же так категорично? — Лиза подперла щеку ладошкой, поглядывая на младшего. — Не люблю, когда чужие люди, — он сделал акцент на предпоследнем слове, — приходят ко мне домой. Дилюк вскинул одну бровь, щуря оба глаза. Кэйа старался не смотреть на него, но собственный глаз предательски искал именно его фигуру, сталкивался с ней и не мог оторваться. Он по-прежнему такой красивый. Сердце сильнее забилось в грудной клетке. — Да брось, Джинн не чужая, она наша подруга. — Вот и встречайтесь с вашей подругой где-нибудь не здесь, — отрезал синеволосый и хотел было вновь повернуться лицом к лестнице. — Она придёт, пока ты будешь на занятиях, — в диалог вступил сам Рагнвиндр. Это пошатнуло рассудок еще сильнее. Кэйа сжал ладошки в кулаки, не смея двигаться и отводить взгляд с чужого лица. Какого черта? — Тебя не было здесь три месяца, с чего ты взял, что можешь что-то решать? — сорвалось с губ Кэйи, отчего Лиза в тот же момент приоткрыла рот, делая удивлённое выражение лица. Дилюк спокойно поставил чашку с недопитым чаем на журнальный столик. Он выглядел так, будто грубый тон младшего его никак не задел. Толстокожий. Камень. Раздражает. — Во-первых, Дайнслейф не запрещал приглашать нам своих гостей. Во-вторых, хочу этого не только я. А в-третьих, сэр Кэйа, — имя синеволосого он особенно выделил, будто пытался смаковать давно не произнесенное слово на своим языке, — Вы ведёте себя глупо. От возмущения цвет кожи младшего окрасился в пунцовый оттенок, разве что пар не валил из ушей и носа. Кэйа совсем не отдавал отчета своим действиям, по правде он даже не понял, как преодолел расстояние до дивана, как грубо схватил чужую руку и потащил в сторону второго этажа. Лиза лишь воодушевленно заморгала, прыская от смеха в свой кулак. — Ох уж эти мальчики.