В моей жизни случился ты.

Приехав из лагеря, Виктор первым делом достал старый увеличитель отца, купил фиксаж и проявитель, фотобумагу, и засел в ванной. Ему хотелось напечатать снимки с фотоплёнки, которую привёз из лагеря. Он увеличивал только Марка, в разных ракурсах, в профиль, анфас, сидящего, стоящего, бегущего, с мячом, с Виктором в обнимку. Последнюю он напечатал покрупнее, вставил в рамку и повесил над письменным столом, типа память о победе. Виктор выждал неделю и навестил Марка по адресу, который тот дал. Оказалось, что живёт он не так и далеко от Виктора, всего пара кварталов, и ходит в другую школу, но разве это проблема. Отца у Марка не было, его воспитывала только мама, которая работала продавцом в соседнем с домом Виктора продовольственном магазине, в молочном отделе. Виктор даже видел её там, когда его посылали за покупками, но тогда он не знал, что это мама Марка. Он часто покупал молоко в треугольных пакетах, иногда приходил с банкой за сметаной, стоял в очередь и наблюдал, как продавец накладывает в банки и взвешивает на весах белую, густую массу. На маму Марка Виктор произвёл самое благоприятное впечатление, как воспитанный молодой человек. Вот с кем дружить надо, а не с этой шантропой, что сидят до поздна у подъезда, курят и матерятся. - Ты не куришь? Нет. Вот видишь, Маркуша, какой хороший мальчик. А учишься как? Хорошо. Ещё и в бассейн ходишь. Такой положительный. Приходи к нам почаще. - говорила мама Марка. И Викто, конечно, стал в их доме частым гостем. Так они и дружили. Виктор понимал, что не может ни с кем поделиться своими переживаниями. Ни с родителями, ни с друзьями. О таком не говорят. Марау тем более он не мог ничегт сказать, даже намекнуть. Став постарше он понял, что с ним происходит, но поделать ничего не мог. Его устраивалт хотя бы то, что он дружит с Марком, что находится рядом с ним, может его видеть. От неразделённых чувств он стал словно одержим. Ему приходилось постоянно контролировать себя и притворяться. Марк к совершеннолетию вытянулся, окреп, превратившись из мальчишки в красивого мужчину, только глаза его остались прежними, по мальчишески задорными. От девчонок у него отбоя не было и Виктор страдал всякий раз, когда Марк кем-то увлекался. Он понимал, что рано или поздно Марк влюбится, женится, заведёт семью, но сделать ничего не мог. Мог быть только другом. По окончании школы Виктор поступил в институт, а Марк завалил экзамены и не поступил. Его пр звали в армию и отправили в Авганистан, откуда он уже не вернулся. Через восемь месяцев его матери сообщили, что её сын погиб, взорвали БТР, в котором ехал он и ещё четверо парней из его части. Виктор чуть с ума не сошёл. Тётя Марина, мама Марка, не смогла пережить потери единственного сына и умерла от инфаркта. Когда домой доставили цынковый гроб с телом её сына, Виктор еле сдерживался, и на похоронах, и на поминках, а мама Марка не смогла. Когда гроб опускали в землю, она упала прямо на кладбище и больше не поднялась. Несколько месяцев Виктои ходил сам не свой. Он не мог осознать, что больше никогдс не увидит Марка, не поговорит с ним. Он даже не знал, что хуже: когда Марк был жив, но недоступен, или когда его не стало совсем. В егт сознании что-то надломилось. Почему? Почему это происходит с ним? Почему он какой-то неправильный, не такой, как все. Он даже пытался встречаться с девушками, но ничего не вышло, они его не интересовали, совсем. Со временем образ Марка потускнел в его памяти, остался только этот яркий, с пионерского лагеря мальчишка, которогт Виктор увидел впервые. Он закрывал глаза и видел мальчика, а не мужчину Марка. Он снился Виктору и улыбался, махая рукой, словно звал. - Что ж ты при жизни меня так не звал? - досадовал Виктор. - А теперь покоя не даёшь, приходишь каждую ночь. Это сознание Виктора не желало отпускать так и не исполненную мечту, цеплялось за неё. Время шло. Виктор закончил институт и стал неплохим экономистом. Ему всегда легко давались точные науки. В строители, как отец, он идти не захотел, и не прогадал. В девяностые стали боявляться банки всех мастей, разные фирмы, и профессия экономиста пришлась как нельзя кстати. Должен же кто-то разбираться во всей этой бухгалтерии, и Виктор разбирался. Так хорошо разбирался, что помог отмыть одному местному бандиту (а по совместительству бывшему однокласснику) его незаконно нажитый капитал. Тот рассказал кому-то, а кто-то ещё кому-то и пошло-поехало. Виктор, теперь уже Николаевич, знал своё дело и так всё просчитывал, что комар носа не подточит. Частенько ему приходилось и на корпоративах бывать. Однажды он увидел, что партнёр одного его клиента пришёл на банкет с молодым человеком. Они мило любезничали, держались за руки, а потом, когда Виктор шёл из туалетной комнаты, он увидел, что эти двое целуются за углом, в коридоре. Он подошёл к своему знакому и спросил о тех двоих. - А эти то! - махнул рукой тот. - Они голубые. - И что, не скрываясь, вот так прямо и ходят? - удивился Виктор. - А кого сейчас этим удивишь? Специалист он хороший. А если ему для полного счастья вместо девочки нужен мальчик, так это мы живо организуем, главное, чтобы работал хорошо и приносил доход. Виктор был удивлён. После Марка он и думать ни о ком не хотел, а тут такая перспектива. Он решил исследовать этот вопрос и ненавязчиво рсспросил своего знакомого, где те познакомились, ведь в газету объявление не напишешь, и узнал, что есть частные закрытые клубы по интересам, где можно найти всё, что захочешь и даже адресок такового черканул. Вдруг пригодится. И ведь пригодился. Там Виктор и познал, что такое настоящий секс, а не собственная рука. А ещё он понял, что если припрёт, и захочется расслабиться и снять стресс, можно просто заплатить и всё будет. Все кому-то оказывают разные услуги. Одни платят, другие получают. Вот и Виктор за свои услуги получал гонорар, и платил за услуги, которые оказывали ему. Всё по честному. Круговорот бабла в природе. Родители, естественно, не знали о пристрастиях сына. Они ждали, что Витюша женится и подарит им внуков, но время шло, а сын о женитьбе и не заикался. Они вообще ни разу не видели, чтобы он встречался с кем-то. Мама постоянно намекала сыну, что пора бы уже, они с отцом стареют, боятся внуков не дождаться, а сын так никого и не привёл. Что мог на это ответить Виктор? Ничего. Однажды Виктор пришёл домой, а у мамы гости. Приехала её давняя подруга, ещё со времён молодости, с дочкой, девушкой с каштановой кудрявой головой и озорными зелёными глазами. - Познакомься, сынок, это Мариночка, Ирочкина дочка. Она будет учиться в нашем институте, как сейчас принято называть - университете. Виктор поздоровался, правила приличия и гостеприимства никто не отменял, и забыл о существовании молодой девицы. А вот она не забыла. Ей даже обидно стало. Как это, в школе у неё от ухажоров отбоя не было, а этот даже не взглянул. Не порядок! И она решила завоевать Виктора во что бы то ни стало. Щеголяла в коротких юбках, растёгивала пуговки на блузках чуть ли не до пупка, реакции - ноль. Да, парень - кремень. И тогда она решила переспать с ним и забеременеть. Но как же соблазнить этот крепкий орешек? У неё созрел план. Потребуется помощь витюшиной мамы, ведь она и сама не против, чтобы дети сошлись. Маритка тщательно подготовилась. У её сокурсницы намечался день рождения. Отмечать решили за городом, на даче. Девушка пришла к Виктору домой и попросила проводить её до дачи, она впдь не местная, куда ехать не знает, вдруг заблудится. Виктор хотел отказаться, но тут вмешалась мама и сказала: - Виктор, разве трудно девочку отвезти, да и сам развеешься, а то всё работа, да работа. Отдыхать тоже надо. И Виктор поехал. Он, конечно, понимал, Маринка положила на него глаз, и не отрицал, что для женщины она очень даже симпатичная, но она его совершенно не интересовала. Вот была бы она парнем... Когда они приехали, веселье было в полном разгаре. Вино лилось рекой, были и напитки покрепче. Марина представила своего спутника имениннице, вручила Виктоиу бокал и упорхнула к своим подружкам, якобы не мешать его гордому одиночеству, а на самом деле она следила, чтобы бокальчик её цели всегда был наполнен. И в один из них она положила таблеточку, её ей дала соседка по комнате, тётка которой работает провизором в аптеке. Та сказала, что наутро "пациент" ничегошеньки помнить не будет. (Как хорошо везде иметь полезные связи.) Виктор пил мало, но тут от пары бокалов его так развезло, что он буквально на ногах не стоял. Перед глазами всё плыло. Он не помнил, как его увели на второй этаж, как раздели, как он оказался в постели с кем-то. Он увидел каштановые кудри, погладил их. - Марик. - нечленораздельно промямлил он. Маринке послышалось, что он сказал: "Мари." - Да, это я. - прошептала она ему на ухо. Виктор лежал пластом, Маринка оседлала его. Девственность она потеряла ещё в пятнадцать, поэтому, что делать, знала прекрасно. Девушка быстро довела Витюшу до состояния готовности и сделала всё сама. Он всё время бубнил: "Мари, Мари." (Она точно слышала.) Потом, когда всё было закончено, накрыла Виктора одеялом, а сама легла рядом на живот, чтобы уж наверняка. Теперь голубчик не отвертится. Виктор проснулся утром с жуткой головной болью, он ни черта не помнил. Рядом, в чём мать родила, спала Маринка. У него было смутное какое-то ощущение, что он видел Марка, даже был с ним. Странно. Он уже давно его не вспоминал, предпочитая гнать эти мысли прочь, а то опять начнётся всё по новой, и Марк снова будет приходить к нему во сне. Маринка открыла глаза и улыбнулась. - А ты жеребец. - выдала она, поведя плечом. - Всю ночь меня не отпускал. - Не может быть! - простонал Виктор. Обратно в такси они ехали молча. Маринка решила не форсировать события, вдруг ничего не вышло. Но Виктору не повезло и у Мариночки всё получилось. Она, вся в слезах, пришла к родителям Виктора и заявила, что на дне рождения, куда они ездили с их сыном, у них случился секс и теперь она, мало того, что потеряла невинность, так ещё и беременна. Что же делать? Не бросит же Виктор бедного малютку, и что она скажет маме, подруге, между прочим, витиной мамы. Какой позор! Родители Виктора, а тем более мама, обрадовались. Они сказали, что Виктор должен жениться на Мариночке, чтобы ребёночек не остался сиротой, без отца. Виктор отпирался руками и ногами. Он до сих пор не верил, что между ним и этой девицей что-то было. Но, против родителей не попрёшь, и они с Маринкой поженились. К слову сказать, тот секс, на даче, был их первым и единственным. Виктор не желал ни при каких условиях прикасаться к своей жене. Сначала он говорил, что беременности можно повредить, потом, что устаёт на работе, потом командировки, ещё что-то. Спали они в разных комнатах. Муж ни разу не пришёл к жене. Через девять месяцев Маринка родила мальчика, и Виктор стал отцом, в тридцать с лишним лет. Дедушка с бабушкой были счастливы, чего не скажешь о новоиспечённом отце. Он не чувствовал к ребёнку ровным счётом ничего. Жену же просто игнорировал. Нет, он с ней разговаривал, они жили, как семья, но никакого секса. Сначала она думала, что он злится из-за того, что женила его на себе таким образом против воли. Потом, выяснив, что любовницы у него нет, стала думать, что он импотент, а через какое-то время и вовсе завела себе любовника. Так они и жили бы дальше, если бы не один случай. Однажды Маринка с пятилетним Сашенькой уехали на две недели в дом отдыха. Вернуться им пришлось на три дня раньше, так как у маринкиной мамы подскочило давление и её отвезли в больницу. Дочь, естественно, срочно поехала домой, чтобы оставить сына с мужем, а самой поехать к матери в больницу. Она вошла в дом и услышала странные звуки. Решив, что муж не один, она поспешила в его спальню. То, что она увидела, птвергло её в шок. Да, он действительно был не один, но вместо женщины с ним был мужчина. И никакой, оказывается, он не импттент, у него всё прекрасно работает. Только не на женщин. Маринка с сыном так и застыли в дверях, она только успела закрыть ладонью глаза ребёнка, потом резко развернулась и, ни слова не говоря, вышла из дома, вызвала такси и уехала к матери. На следующий день она приехала домой одна. Виктор ждал её. - Теперь я понимаю, почему ты никогда... - она не договорила. - Ты же не спрашивала меня. Сама всё решила, сама всё устроила. - Ты мог бы мне сразу сказать. - крикнула она. Виктор же был спокоен. - Не мог. Я дал тебе понять, что ты меня не интересуешь. По моему этого достаточно. Но вам, женщинам, всегда мало, вам надо больше, и чтобы всегда всё было по вашему. Матери нужны были внуки, тебе - муж с бабками. Вы все добились своего. И она и ты. А я даже озвучить свои желания не могу. - Так твои родители не знают? - Что я - гей? Конечно нет. Это сведёт их в могилу. - Мы должны развестись. Я требую развода. - Нет уж. Теперь требовать буду я. - безапелляционно заявил Виктор. - Для моей карьеры развод неприемлем. Ты хотела мужа и отца для ребёнка - он у тебя есть. Я забочусь о вас. Вы всем обеспечены. Живите в доме, я буду жить в квартире. Ты свободна делать всё, что захочешь. Я всегда знал, что у тебя были любовники и никогда не препятствовал. Я тоже буду жить, как раньше. Для всех остальных мы - семья. Понятно? Маринка согласно кивнула головой. Она понимала, что привыкла жить обеспеченной жизнью, она не работала, занималась сыном и ни в чём не нуждалась, так же, как и её мать, которая, к слову, находилась в больнице. Что ж, она закроет глаза на некоторые обстоятельства. По крайней мере до тех пор, пока не подрастёт их сын. Телефонный звонок. Виктор Николаевич взял трубку и поднёс к уху. Звонила жена. - Твой сын учится в одиннадцатом классе. Ты не забыл? Сегодня первое сентября. Ты обещал, что, как губернатор, придёшь птздравить учеников с началтм учебного года. Ты ни разу не был у сына в школе, появись там хотя бы один раз, чтобы не думали, что ты - миф! - на том конце отключились. Виктор Николаевич вздохнул и стал собираться. Раз обещал поздравить, значит придётся выполнять. Он спустился на лифте на подземную парковку, где его уже ждал водитель. К началу торжественного построения он уже был в школе. Виктор Николаевич отыскал глазами сына. Они виделись не часто. В основном Александр бывал у бабушек: то у одной, то у другой, дедушки - отца Виктора Николаевича не стало, когда Саше исполнилось четырнадцать. Он только хотел подойти к сыну, как Александра окликнул какой-то мальчишка, и оба (и отец, и сын) повернулись на голос. К Саше подбежал паинишка с каштановой кудрявой шевелюрой, сеиыми глазами, тоненький, в тёмно-синем костюмчике и белых кедах. Он что-то сказал Сашке и тут же убежал. У Виктора Николаевича перехватило горло, он забыл, как дышать и несколько секунд стоял, хватая ртом воздух и пытаясь отодрать от шеи тесный ворот рубашки. Он почувствовал, что сейчас упадёт. - Вам плохо? - спросил водитель, стоявший рядом. - Может присядете? - Да, что-то не хорошо. - еле выговорил Виктор Николаевич, ослабляя галстук и растёгивая верхнюю пуговицу на воротничке. К ним подошёл Александр. - Принеси воды, твоему отцу плохо. - сказал водитель. Саша тотчас убежал. Вернулся со стаканом воды в руке. Виктор Николаевич взял стакан. Руки его дрожали. Он отпил глоток, закрыл глаза и попытался успокоить бешенно стучащее сердце. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, допил воду и почувствовал, что стало легче. - Пап, тебе лучше? - спросил Александр, забирая стакан из отцовских рук. - Да. Да, лучше. Наверно из-за жары. Давление скакнуло. - сказал мужчина. И, не удержался, спросил. - А что это за мальчик к тебе подходил? - А это? Это Денис Задольский, мой одноклассник. - ответил Александр. - А он всегда с тобой учился? Я его раньше не видел. - Конечно, с пеивого класса. Ты же в школе ни разу не был, вот и не видел. - сказал Саша. Когба Виктор Николаевич ехал назад, он всё думал: "Нет, не может быть. Такое сходство. Просто поразительно. Только рлаза серые." С этой ночи ему снова стал сниться Марк. Он был таким же молодым, каким его помнил Виктор Николаевич, но глаза были не карие, а серые, как у Дениса.