DEEPBLACK

ударение такта, минусом ар-деко. кричи ему. только твой Кай далеко. этюды для ночи, диакритикой брагиша ты можешь играть что хочешь, на мертвых, отчасти, клавишах. случайные ноты. мальтийские пляжи какой, к черту, Кай, если он не из сказки даже? И я не собираюсь покорять твоё сердце (у тебя его нет, кстати) / Чонин приезжает еще более загорелый, отдохнувший и бодрый, хотя даже повседневный недосып не мешал этому парню выглядеть сногшибательно (подчеркнуть) всегда (дважды подчеркнуть). - Как Мальта? - спрашивает Сэхун, выписывая ему чек на сумму, которой хватило бы среднестатической семье на месяц безбедного существования. (На заметку - Чонин получает такие каждую неделю). Сэхун смотрит на загорелые руки Чонина и спрашивает: - Сент-Джулианс? Аура? - Сент-Полс-Бэй. Чонин принимает платежную бумажку из рук Сэхуна и говорит: - Не завышена? - хмурится, видя сегодняшние цифры. А потом, с усмешкой: - Хотя, кто в достаточной мере может определить, сколько платить моделям за красоту? (На заметку - Сэхун всегда считал, что тот говорит порой чересчур пафосно). Чонин сверлит его взглядом пронзительно-темных глаз. (Сэхун всегда считал, слишком уж темных для человека). - Не завышена, - говорит он. - Просто ты хорошо поработал. - Сногшибательно смотрелся в кадре? - хмыкает. - Вроде того. / За новым чеком Чонин приходит через три дня. Не то чтобы Сэхун не хотел его в тот день видеть. Скорее, он был настроен на ноты, а не на случайные знаки альтерации - таким он видел Чонина. - Что насчет этой новой аудиорекламы в торговом центре? – с порога говорит ему Чонин. - Тебе не кажется, что нужно сделать ее менее оглушительной? - Это же реклама, Чонин. - Чем сильнее она разъест мне мозги, тем лучше? – хмыкает, усаживаясь в кресло напротив Сэхуна. - Вроде того. У Сэхуна сегодня мерзнут руки. - Да уж. Но если бы я хотел медленной смерти, то начал бы сыпать хлор в питьевую воду. Без спецэффектов, конечно. Но вот, что действительно больно. Так длится, пока их разговор не хлебает солёной воды (отметки чуть больше, чем искренности). - Я не хочу односортности. Сейчас у нас куда не глянь или сплошные драмы, или же надуманные хэппи энды. Сэхуну интересно узнать: - И чего же ты хочешь? Кажется, это первый раз, когда Чонин теряется и просто отводит взгляд. О Сэхун тогда предлагает: - Давай я тебе помогу. И: - Что-то вроде, - он пишет спиртовым маркером на листе бумаги, - вроде этого? Чонин хмыкает - Сэхун пишет 'FUCK' и демонстрирует ему. А потом их кто-нибудь обязательно обрывает. Сэхун говорит: - Извини, тут на третьей линии жаждут общения. И Чонин выходит из его кабинета. С солёным осадком в легких и чеком на миллион вон. / В следующий раз они встречаются перед показом приват-лэйбла, права на который частично принадлежат О Сэхуну. - У тебя выходные бывают? Чонин складывает руки на груди. - Как сказать. На викенд меня отправляют куда-то в Европу. - Надолго? - Успею отдать голос за социал-демократов, - Сэхун знает, что Чонин говорит не всерьез, но почему-то его лицо сродни каменной маски. И пока они неловко перебирают сквозящие между ними секунды (вдохами-выдохами), есть возможность досконально изучить друг друга. - Знаешь, что такое, О Сэхун? - Чонин первым рушит молчание. О Сэхун ждет. - Я никак не мог разобрать, что в тебе такого. (Несмотря на то, что Сэхун вроде бы его начальник, Чонин всё равно игнорирует более уважительный тон). - Пропорция современности, - продолжает. - Шейк классики и поп-арта. (Не могу поверить, что тебе удается все это совмещать в себе). Сэхун тут же бросает в ответ, может, немного резко: - Кто бы говорил, Чонин. Покупать дешевые шмотки и выглядеть на тысячу евро. Как тебе удается? Чонин улыбается уголками губ. Но так, что нельзя догадаться, правдивая ли это улыбка. - Ну, черный - всегда модно, - отвечает он. - Конечно, - мягко соглашается О Сэхун. (Между ними то ли вражда, то ли мирное соглашение). Они еще недолго смотрят друг на друга, пока Сэхун наконец не спрашивает: - Во сколько ты заканчиваешь? (Отвечая, Чонин еще не знает, к чему это приведет). / И стоит им столкнуться (случайно ли?) около пустого лифта на сотом этаже, как всё незамедлительно идет к черту. (На самом деле они с самого начала могли об этом знать). На Чонине по-прежнему дизайнерски рваная одежда в тоне вроде deepblack. Только выглядит он немного более уставшим, чем обычно. - Черный никогда не выйдет из моды, - вспоминает Сэхун, как только видит его. Один из них нажимает на кнопку вызова лифта, другой не знает, куда деть руки. У Чонина на губах все еще темная помада с показа и натуральный мэйк-ап. Эффект влажных век, губы - сливовая краска с парфюмерной отдушкой. - Тебе идёт всё это, знаешь, - говорит Сэхун, когда электронный экран показывает, что с лифтом их разделяет уже три этажа. - Может. А ты по-прежнему выбираешь современность, ту, ставшую классикой? - и, не дожидаясь ответа: - Только мне по душе больше то, что настоящее. Пускай и давно вышедшее из моды. - И, наверное, еще ощутимо дешевле? Чонин отвечает неохотно: - Наверное. Уже в лифте, в коробке из затонированного серо-синего стекла, Сэхун говорит: - Ну, бедность не порок. – Он нажимает на кнопку, где значится «паркинг». - Не порок? И кто же тебя учил говорить такие слова с туго набитым бумажником и личным счетом в банке? Сэхун не обращает внимания на упрек в голосе Чонина. Он говорит: - Я никогда не иду на поводу у эмоций. Не ставлю личные интересы выше своей работы. Чонин вроде не хочет отвечать, но все-таки отвечает: - Кажется, это называется профессионализм? - Кажется. И тогда Чонин улыбается. В этот раз, кажется, по-настоящему. - Я тоже профессионал, но в…как это называется? В отпускании ситуации. Сэхуну передается его улыбка. Но. - А представь, - вдруг говорит Чонин, - что этот лифт сорвется. На секунду между ними в стеклянной коробке лифта непробиваемая тишина. - Что бы ты тогда сделал? Сэхун не понимает, зачем Чонин это сейчас спрашивает. Зачем о таком вообще спрашивать. Но он подается какому-то внезапному порыву и целует. Целует чониновские губы. И когда отстраняется: - Ты очень пожалеешь, О Сэхун, - говорит Чонин. - О чем? На губах Чонина та темная помада с показа приват-лейбла - темно-сливовая краска с парфюмерной отдушкой. - Мне еще ни разу не удалось, - Чонин говорит медленно, словно и не хочет ничего отвечать, - get used to someone.* Сэхун едва может что-то сказать, но он все-таки спрашивает: - Что насчет меня? У Чонина растерянный взгляд, его зрачки не кажутся Сэхуну уже такими темными, как раньше. Он говорит: - Чонин. Нет, на самом деле говорит: - Эй, какого черта? У Чонина на губах все еще темная сливовая краска с парфюмерной отдушкой. Чонин его целует, целует Сэхуна. А когда отстраняется, Сэхун слышит: - Дорогая краска на дешевых губах. И: - Ты забыл сказать что-то вроде этого. / кажется, это называется dead end'ом? __ * привыкнуть к кому-либо