Каждое лето я рождаюсь заново

В воскресенье Хёнджину удалось выспаться, и весь день он ходил довольный, а вечером позвонил хозяин пекарни и предложил подменить его на несколько часов. Естественно двойная ставка, так как выходной. Хёнджин с радостью согласился. Проведя на ногах четыре часа, парень чувствовал себя так, словно весь день таскал цемент. Усталость словно парализовала все тело, стоило только прилечь на кровать. Он и не заметил, как уснул прямо в уличной одежде. С утра в понедельник пришлось встать раньше, чтобы успеть сходить в душ. Голова болела намного сильнее, чем обычно. На работе, был какой-то хаос: Хёнджин трижды бегал в соседние корпуса за каким-то документом или за чьей-то подписью. Во время обеда на него пролили кипяток, благо без заварки, и кофту пришлось повесить сушиться прямо в кабинете. Сидеть в футболке было очень холодно. Занятия прогулять не получилось, а на последнюю пару преподаватель сам опоздал, а потому задержал студентов. Возвращаясь домой, Хёнджин думал, что если на него сейчас упадет сосулька или он поскользнётся и упадет, то в принципе — ничего удивительного. На улице уже второй день шел снег. На свету от фонарей было видно, как снежинки падали, исполняя причудливый танец. Хёнджин пытался ловить их ртом и каждый раз, чувствуя приятный холод на языке, счастливо улыбался. Иногда он вел себя как ребенок. Но ему это нравилось. Парень не хотел потерять детскую возможность видеть мир ярче нежели взрослые. Хёнджину нравилась волшебная атмосфера последнего месяца осени. Уже в ноябре зима заявляет о своих правах, а значит скоро наступит самый долгожданный праздник в году. Предновогодняя пора — самое любимое время Хёнджина. Он любит ходить по магазинам, выбирать подарки, наслаждаться атмосферой, пить горячий шоколад и печь имбирное печенье. Рассуждая в таком ключе, парень смог поднять себе настроение и был готов простить сегодняшний день за все беды. «В конце концов, это всего лишь понедельник». *** Вторник начался как обычно, однако на работе Хёнджину позвонили из больницы и попросили заехать за анализами. Также там спросили совершеннолетний ли он, а когда он ответил — нет, попросили приехать с матерью. Это уже настораживало. Хёнджин попросил отпустить его пораньше с работы и поехал в больницу, мать сделала также. Они встретились у входа на территорию. Оба переживали, хотя Хёнджин, конечно, меньше. Отчасти он даже радовался, что сможет прогулять пары. В больнице их встретили все те же огромные часы, персиковые стены и куча людей в белых халатах. Тут каждый день как предыдущий. В этот раз их пригласили в другой кабинет. И принял их другой врач. Выглядел он как настоящий доктор из фильмов. Белый халат, застегнутый на все пуговицы, синие перчатки, шапочка, слегка съехавшая на бок, большие очки и строгий, серьезный взгляд. Это тоже настораживало. -Проходите, садитесь, - сказал он, указывая на кушетку. Мать села на стул рядом со столом врача. Хёнджин остался стоять, ему не терпелось поскорее уйти. Врач, не торопясь, шелестел бумагами на столе. Там был порядок, все разложено по папочкам, так что найти нужное не составило труда. Он поправил очки на носу, которые итак сидели идеально. Хёнджину этот жест показался немного нервным. -Что ж…, - протянул доктор, не зная, как перейти к сути. А это по-настоящему пугало… В голове пронеслась вчерашняя фраза: «Это всего лишь понедельник» *** На улице шел дождь. Внезапно пришедшая зима, обманула и снова уступила место осени. Серые тучи висели очень низко, казалось можно протянуть руку и коснуться их. Ветер был такой сильный, что почти сбивал с ног. Зонтик не помог. Он просто выгнулся в обратную сторону, издал тихий скрип, и ветер выхватил его из рук. Дорога домой была как в тумане. Хёнджин ничего не видел. Перед глазами все еще стоял медицинский кабинет, а в ушах до сих пор звучало осторожное, сказанное почти шепотом, как будто от этого оно менее реальное: -Лейкемия… А после — целая лекция об этой болезни, бесконечные вопросы от матери, нервозность врача, непонимание Хёнджина и полное отрицание происходящего. -Нужно лечение, и очень срочно… -Химия… -Может помочь… -Так дорого… -А есть выбор? … И вот парень уже дома. Мать что-то долго ему говорила, обнимала, старалась сдерживаться и не плакать, но, когда поняла, что сын ее не слышит поцеловала в лоб и сказала, что они со всем справятся, просто ему нужно время. Она словно пыталась убедить саму себя. Женщина ушла в аптеку, и Хёнджин остался один. *** Парень застыл у зеркала. Он долго всматривался в черты своего лица, словно хотел разглядеть там кого-то другого. Длинная серая футболка доходила ему до середины бедра, широкие джинсы были слишком длинными и волочились по полу. Мать часто шутила, что он делает доброе дело, подметая своими штанами улицы. Из-за объемной одежды Хёнджин казался намного ниже и меньше, чем был на самом деле. Он в который раз окинул себя взглядом. Бледная кожа, высокие скулы, серые глаза, пушистые осветленные волосы, которые уже начали отрастать у корней. За просторной одеждой скрывается вполне здоровое тело. Хёнджин всегда отличался хорошей физической подготовкой, в старшей школе занимался баскетболом вместе с Чарли, однако особого удовольствия от этого занятия не получал. Намного больше ему нравилось проводить по несколько часов в одиночестве в художественном классе, скрючившись в три погибели над холстом. Хёнджин был красивым. Очень красивым. Это ему говорили и парни, девушки. Часто звали на свидания. Приходилось вежливо отказывать и тем, и другим. Девушки его не интересовали, а парни… Такое было всего дважды, и сложность состояла в том, что Хёнджин был очень привередлив. Слишком высокие стандарты, основанные на романах, написанных женщинами… Парень медленно, подрагивающими руками снял футболку. Холодный воздух вызвал табун мурашек. Хёнджин вздрогнул, но окно не закрыл, наоборот потянулся к ремню джинсов. Оставшись в одном нижнем белье, он снова уставился на себя в зеркало. Хёнджин испытывал слишком много эмоций, было сложно понять, что конкретно он чувствует. Страх? Злость? Сожаление? Обиду? Он смотрел на себя, но больше не видел здорового Хёнджина. Он знал, что через несколько месяцев молочная кожа побледнеет еще сильнее, родинок станет больше, мышцы уйдут — заниматься спортом нельзя. Теперь легкая пробежка вызывает желание выкашлять легкие. В носу защипало, глаза заслезились, губы задрожали. Хёнджин моргнул, но вокруг все было в тумане. Он обхватил себя руками, сделал несколько рваных вдохов чтобы успокоиться. Как будто, могло получится. Хёнджин очень устал. Парень водил руками по плечам, до синяков сжимая кожу, специально царапая, медленно мотал головой из стороны в сторону. Ноги отказывались его держать, и через несколько секунд он опустился на пол и оперся лбом о ледяное стекло. Слезы обжигали холодное лицо и капали вниз. Больше Хёнджин себя не сдерживал. Он редко плакал, делал это тихо, так, чтобы никто не заметил. Сейчас же парень почти кричал. Он знал, что дома никого нет, он знал, что соседи тоже скорее всего на работе, он также знал, что слезы тут не помогут, но не мог остановиться. Пару раз он ударил по зеркалу, оно затрещало, грозясь треснуть, а рука отозвалась острой болью. Хёнджин медленно лег прямо на полу. Он поджал колени, обнял себя руками и затих. Парень сорвал себе голос, но его это не беспокоило. Хёнджин просто лежал, не обращая внимание на холод, мечтая провалиться куда-то вниз. Туда где тепло или горит адское пламя, уже не важно, лишь бы согреться.

Полтора года спустя. Тепло пришло внезапно. Температура резко поднялась до плюс тридцати. На улице стало невыносимо душно, солнечные лучи обжигали кожу, на небе — ни единой тучки. Словно кто-то решил пошутить над людьми, что уже несколько дней молились о дожде. В этом году еще не было майских гроз. За городом их особенно ждали. В полях трава местами выгорела и пожелтела, листья на деревьях пожухли. Земля стала такой рассыпчатой, что приходилось поливать грядки несколько раз в день. В городе тоже было тяжело. Воздух раскалился настолько, что иногда было трудно дышать. Люди прятались по домам или офисам, спасаясь под прохладным ветерком кондиционера. А у кого их не было очень об этом жалели. После окончания очередного учебного года, многие ученики и преподаватели уехали из города отдыхать на море. Там жара переносится легче. К сожалению директор не могла позволить себе отдых так рано. У нее работы было как минимум до середины июля. Женщина не жаловалась, наоборот брала как можно больше дополнительных задач, чтобы получить премию. Эти деньги изначально предназначались на лечение сына. Но теперь она могла потратить их как захочет сама. Последний поход к врачу многое изменил. Не сосчитать сколько слез пролила бедная мать, когда услышала приговор доктора. Однако она старалась держаться. Все это время женщина изо всех сил пыталась не падать духом и верить в лучшее. Она больше никогда не плакала при сыне. Считала, что не имеет право показывать свою слабость. Ему сейчас намного хуже. Она должна подавать пример, внушать уверенность и веру в лучшее. Они побывали у сотни врачей. Перепробовали тысячи таблеток, десятки разных способов лечения. Но как не пытались, ничего не получалось, как только в одном намечались улучшения, тут же появлялись осложнения в другом. У рака есть одна противная особенность — он не лечится. Его можно затормозить, заставить болезнь протекать медленно, но до конца здоровым уже не стать. Рак крови — штука сложная. Химиотерапия не помогает, таблетки не действуют, различные процедуры не приносят результата. Есть люди, которые живут с лейкемией годами. А есть те, кто умирает в течении нескольких первых месяцев или лет. Угадайте что выпало Хёнджину? - Самое большее — два-три года, позже начнутся осложнения, несовместимые с обычной жизнью, придется ложиться в стационар уже пока… Каждое слово, словно тяжелый камень, падало и с треском разбивалось о кафельный пол. В кабинете повисла тишина. Или повесилась… Хёнджин тупо смотрел в пустую белую стену напротив. У парня кружилась голова, в помещении резко стало душно, захотелось выйти на улицу, вдохнуть свежий воздух. А еще очень хотелось спать. Парень услышал слова врача, но не обратил на них внимания. Он уже смирился. Еще несколько месяцев назад, наблюдая за грустными лицами докторов, что безуспешно пытались найти лечение, Хёнджин понял, что обречен. Истерики, стадии отрицания и принятия, примирение с мыслью о неминуемой смерти, страх и осознание своей беспомощности перед болезнью — все это уже было позади. За этот год Хёнджин сильно изменился, как ему казалось повзрослел. Он старался не показывать, что ему тяжело. Когда мучили головные боли, он ссылался на погоду, когда поднималась температура, говорил, что это простуда, частые обмороки и постоянную усталость списывал на тяжелую работу и учебу. Всего пятеро людей знали, что он болен, и как на самом деле ему сложно. Мама боролась за жизнь Хёнджина до последнего. Она консультировалась с лучшими врачами страны, отдавала огромные суммы за приемы в онкологических клиниках, покупала лекарства. Когда стало ясно, что результата нет, женщина обратилась за помощью к друзьям-иностранцам. Она ездила за границу вместе с сыном, и там все начиналось заново. Сотни бессонных ночей они провели в больницах в разговорах с врачами. Хёнджин поражался упорству своей матери, завидовал ее силе духа и заставлял себя держатся ради нее. Он не имел права перестать бороться, пока рядом была мать. Однако спустя целый год бесчисленных попыток им пришлось смириться. Врачи лишь пожимали плечами, говорили, что очень редко болезнь прогрессирует так быстро как у Хёнджина, но он видимо был тот самый один на миллион. Главный лечащий врач очень мягко посоветовал наслаждаться жизнью, пока есть возможность и не тратить время на уже бесполезное лечение. Матери принять такое было сложно. Она очень долго отрицала происходящее и продолжала надеяться на лучшее, по-прежнему искала других врачей, но в итоге даже ее возможности не безграничны. Одним вечером Хёнджин лежа на кровати, накрывал голову подушкой, пытаясь заглушить тихие всхлипы, что доносились с кухни. Ему было стыдно. Матери пришлось пережить этот ад из-за него. Спустя какое-то время парень не выдержал. Он забежал на кухню, обнял мать и принялся шептать извинения. Парень пытался успокоить мать разговорами, стал спрашивать о ее старой подруге из Швеции, рассказывал, как они с Чарли когда-то давно подрались без причины, жаловался, что давно не видел бабушку, и нужно обязательно съездить к ней на выходных. Мать мало говорила. Она смотрела на сына, словно видит его в последний раз и иногда неловко посмеивалась над столь неуместными в тот момент шутками Хёнджина. Так они и сидели почти всю ночь вместе. На следующее утро мать, с улыбкой на лице, объявила, что парню больше не нужно посещать клинику каждый вторник. Теперь у него будет больше свободного времени, которое он может использовать, как хочет. Отец тоже знал про болезнь сына. Хёнджин рассказал ему через два месяца после того как узнал сам. Мужчина принял эту новость стойко, обнял сына, спросил нужны ли деньги на лечение и может ли он сделать еще что-то. Мать Хёнджина с благодарностью приняла помощь бывшего мужа, но все равно большую часть оплачивала сама. Сестре и мачехе парень ничего не сказал. Не хотел расстраивать, тогда еще не ясно было, чем дело закончится. Чарли. Вот кто был в настоящем шоке и даже не скрывал этого. - Джини, ты серьезно? Если это шутка, то она неудачная! Хёнджин тогда вяло посмеялся и показал выписку из клиники. Его друг выпал в осадок от такой новости. Но потом быстро взял себя в руки. Чарли вдруг резко стал слишком заботливыми опекающим, каждый день интересовался здоровьем Хёнджина, писал по сто раз на дню, постоянно спрашивал выпил ли друг таблетки, был ли он в очередной раз на обследовании и если да, то что ему сказали. Сперва Хёнджину была приятна такая забота со стороны близкого человека, потом начала немного раздражать, к концу месяца Чарли стал просто невыносимым. О чем Хёнджин ему и сказал, причем в очень резкой форме. Парни тогда сильно поссорились и не общались пару недель. А когда снова встретились, Хёнджин извинился за свои слова, но вежливо и аккуратно объяснил, что он не маленький ребенок, Чарли не нужно из кожи вон лезть, чтобы помочь другу. Хёнджину бы хотелось, чтобы их общение стало таким же как раньше. Он сказал, что не приемлет жалости и не хочет слушать советы. У него достаточно людей, кто пытается исправить ситуацию. Ему просто нужна поддержка Чарли. Друг долго молчал, а потом притянул Хёнджина в свои медвежьи объятия и заверил, что больше не будет беспокоиться о здоровье друга так сильно. Поле этого разговора их отношения пришли в норму, парни стали больше времени проводить вместе и все стало как раньше. Почти. Четверым человеком, который знал о болезни была Камилла. Та самая милая медсестра, что дала Хёнджину свой номер, и которой потом написал Чарли. Девушка пришла на свидание, зная, что ее ждет другой парень. Как не странно они сразу поладили. Чарли показался ей очень милым, и она согласилась встретиться с ним еще раз. Позже она познакомилась с Хёнджином. Парень несколько раз извинился, что так получилось и объяснил, что никакой девушки у него нет. Камилла быстро поняла в чем дело, но отреагировала также как Чарли. Рассмеялась, сказала, что в этом нет ничего страшного и предложила стать друзьями. Они стали близкими друзьями. Через месяц после знакомства Чарли предложил Ками встречаться, и она согласилась. Хёнджин был рад за друга. Чарли весь мозг парню проел, целыми днями рассказывая какая Ками замечательная, и что о такой девушке можно только мечтать. Хёнджин в такие моменты слушал вполуха и запомнил только самую важную, по его мнению, информацию. Оказалось, что она старше Чарли на год. Учится на третьем курсе медицинского университета и работает в городской больнице медсестрой. У нее есть младший брат и собака по кличке Сан. После того как ребята начали встречаться Хёнджин решил немного отдалиться, дать им время насладиться друг другом. Стал реже писать Чарли и звать его куда-то. Тогда у него появилось больше времени для себя, и парень забивал его работой и учебой. После того как ему диагностировали лейкемию, он старался не оставаться лишний раз один, чтобы не погружаться в свои отнюдь не радужные мысли. Спустя пару недель, Чарли написал другу и позвал его на прогулку. Тогда они гуляли вдвоем, много говорили, обсуждали состояние Хёнджина. Чарли извинился перед другом, за то, что долго не писал. Хёнджин посмеялся и сказал, что понимает. Друзья вернулись домой глубоко за полночь, причем домой к Чарли. Он затащил друга на ночевку и даже слышать ничего не хотел. Позже ребята стали много времени проводить втроем. Хёнджин и Ками очень сблизились иногда Чарли шутил, что они теперь как счастливая тройка из старых американских фильмов. - Согласен, только чур я Гарри! - сказал как-то Хёнджин. - Почему ты Гарри? - удивился Чарли. - Потому что я из нас троих самый необычный, Ками самая умная, а ты…, - Хёнджин на секунду задумался, а потом рассмеялся. - Только попробуй сказать, что Рон, потому что люблю кушать, я тебя закопаю, - с серьезным лицом завил Чарли. Ребята долго смеялись, а Камилла пристально посмотрела на Хёнджина и тихо спросила: -Почему ты сказал, что ты самый особенный? Это из-за того, что тебе нравятся парни? Смех резко стих. Хёнджин замер, не зная, что сказать, потому что имел ввиду совсем не это. Чарли попытался быстро перевести тему, но друг попросил его помолчать. - Ты уверен? - Чарли, она же твоя девушка. А ты – мой лучший друг, - произнес Хёнджин, гладя в глаза парню. Тот согласно кивнул. Хёнджин рассказал Камилле про болезнь, про лечение. Девушка слушала его, не перебивая, а когда он закончил, просто подошла и обняла его. Хёнджин вначале растерялся, но потом улыбнулся и обнял ее в ответ. Чарли смотрел на друзей и довольно кивал. Он был уверен, что Ками не станет относится к Хёнджину хуже, когда узнает о его проблемах. В тот день ребята втроем остались на ночь у Чарли. Они расстелили на балконе одеяла, перевесили гирлянду с фонариками и встретили рассвет вместе, болтая о какой-то ерунде, смеясь и поедая до боли кислых мармеладных червячков. Каждый чувствовал себя легко и по-своему счастливым. Пятым человеком, кто знал о болезни была бабушка Хёнджина со стороны матери. Она жила в деревне, которая находилась в нескольких часах езды от города. Бабушка переживала за внука, но была уверена, что его обязательно вылечат, ему просто нужно больше времени проводить на свежем воздухе. Она теперь постоянно звала дочку и внука в гости. ***

О последнем приеме у врача Хёнджин рассказал друзьям через неделю. Мать позвонила отцу в тот же вечер. Бабушке было решено пока что не говорить. - Три года…, - пробормотал Хёнджин, сидя на полу напротив зеркала. Окно было плотно закрыто и зашторено. Темная ткань не пропускала ни единого лучика солнца, поэтому в комнате царил полумрак. Кровать тонула под несчетным количеством желтых подушек и серых пушистых покрывал. Хёнджин очень любил желтый цвет. А еще он обнимал подушку во сне. Поэтому близкие, когда хотели его порадовать дарили ему эти подушки. Последнее время парень часто мерз и укрывался сразу несколькими одеялами. Одно было очень легкое, хлопковое, почти невесомое и светло розовое, а два других — тяжелые, большие, сделанные из какого-то странного ворсистого материала. Из них везде торчали нитки, но они были чертовски теплыми. Хёнджин поднял голову и взглянул на свое отражение. На него смотрел хмурый парень с мешками под глазами. Ветер растрепал волосы по дороге, и теперь на голове — осиное гнездо. Хёнджин попытался исправить ситуацию руками, но лучше не стало. Он пробежался взглядом по раме, что держала стекло. Она местами посветлела, краска подстерлась и теперь смотрелась по-старинному красиво. Таинственности добавляли маленькие трещины по краям зеркала. За прошедшее время парень не раз бил стекло с желанием стереть из памяти образ больного парня, который был так не похож на прежнего Хёнджина. Но зеркало все еще висело на месте. Парень не хотел покупать новое. Это бессмысленная трата денег.