Каждое лето я рождаюсь заново

-А дома точно кто-то есть? – неуверенно спросил Хёнджин. Парень с недоверием оглядел огромный особняк и не заметил света в окнах. -Мать точно дома, - хмуро отозвался Феликс. Он все еще был не в восторге от идеи знакомства, но в какой-то момент, спустя несколько дней уговоров Хёнджина просто смирился. -А собака? – тут же напрягся Хёнджин. -Косточка скорее всего в доме. -Скорее всего? -Стой тут и жди, - отрезал Феликс, открыв ворота. Парень уверенным шагом направился к будке, на что Хёнджин только закатил глаза, но все же остался на своем месте. Бессмысленный страх никуда не делся, что очень раздражало. -Никого тут нет. Иди сюда, малыш, - нарочито громко кричит Феликс. -Ты весь вечер будешь издеваться?! – недовольно пыхтит Хёнджин, пока быстрым шагом пересекает двор. -Ты так трясешься из-за какой-то собаки, а не из-за предстоящего знакомства с моей матерью, что невольно становиться смешно, - честно признался Ликс, обезоруживающе улыбаясь. Хёнджин фыркнул и отвел взгляд. Неловко конечно, он точно боится и переживает. -Просто детский страх быть съеденным огромной и страшной собакой немного перевешивает, знаешь ли… -Ну, не переживай, я не дам тебя в обиду огромной и страшной собаке, - Феликс ловит чужие руки в свои, скрепляет в замок и заглядывает в глаза напротив. – Все будет хорошо, ладно? -Ладно, - примирительно шепчет Хёнджин. -Поцелуешь перед смертью? – хитро улыбается Феликс, за что тут же получает щелчок по носу. -Обойдешься, - ехидно отвечает Хёнджин. Ключ в замке поворачивается далеко не с первого раза. Феликс гордо пропускает мимо ушей насмешливые фразы Хёнджина про то, что это уже не в первый раз. Особняк встречает ребят привычной тишиной и полумраком. Над дверью справа неизменно висит колокольчик, в который Хёнджин не забывает позвенеть. По коридору разносится звонкие переливы, а в глазах Феликса в этот момент мелькает благодарность, смешанная с чем-то очень нежным. Сказать никто ничего не успевает, из самой близкой комнаты по левую руку доносится стук шагов. Мельком осмотревшись, Хёнджин отмечает про себя, что тут довольно неуютно. Длинный коридор кажется мрачным и пугающим из-за отсутствия света. Высокий потолок зачем-то выкрашен в черный, что давит еще больше, а из приоткрытых дверей комнат, которых парень насчитал по три с каждой стороны, казалось вот-вот выйдет человек с топором или факелом. -Тут не всегда так…, - Феликс не успел договорить. Когда Хёнджин увидел вышедшую женщину он сразу понял, что это не мать Ликса. -Ликси, - морщинистое лицо растянулось в приятной улыбке. – Давно я тебя тут не видела. Как твои дела? -Все в порядке, Мари, а у вас? – парень быстро скинул свою обувь и теперь рылся в шкафу в поисках вешалки для куртки Хёнджина. -Все по-старому. Твой отец, когда уезжал просил присмотреть за домом, - голос Мари был похож на скрежет тупого карандаша по листку бумаги, но выглядела эта старушка довольно мило. Хёнджин невольно сравнивал ее со своей бабушкой. Мари низенькая, сгорбленная, улыбается постоянно, а зеленые глаза смотрят по-доброму, с нескрываемой заботой. -Иначе говоря, просил отчитываться сколько раз я бываю дома и с кем? – невесело усмехнулся Феликс. -Все так, - кивнула Мари, а потом спросила. – И кто же это? -Это мой парень, - гордо заявил Ликс, но тут же смутился и кинул неуверенный взгляд на Хёнджина. -Приятно познакомиться, меня зовут Хёнджин, - протянул руку и незаметно подмигнул Ликсу. -Рада, что Феликс наконец-то пригласил тебя к нам, - Мари ответила на приветствие и пристально оглядела с ног до головы. -Оцениваешь? – хмыкнул Ликс. -Выглядит хорошо, - одобрила Мари. -Он не экспонат в музее. Давайте пойдем на кухню, я ужасно проголодался. Мари, мама еще спит? – Феликс взял Хёнджина за руку и повел за собой вглубь особняка. -Ваша мать встала минут двадцать назад. Я скажу ей, что вы пришли. Ужин будет готов через пару минут, вы можете подождать в гостиной. Женщина, словно чувствовала настроение Ликса и поспешила заняться своими делами. Пока они шли по коридорам до гостиной, Хёнджин пытался рассмотреть интерьер дома, но отметить смог только деревянные полы, современные люстры с тремя лампочками и абсолютно белые стены. -Почему так пусто? -Отец любит минимализм. В его кабинете куча всяких разных штук с работы, подаренных коллегами или привезенных откуда-то. А вот в доме он предпочитает, чтобы все лежало на своих местах или, желательно, не лежало вообще. -Боюсь представить, как выглядит твоя комната, - ужаснулся Хёнджин. Ему, с любовью ко всяким мелким предметам, аккуратно разбросанным по всей квартире, этого было не понять. -Моя комната в качестве протеста украшена кучей плакатов, заставлена книгами и завалена разноцветными одеялами, - ответил Ликс, глядя очень серьезно. -Ясно, могу поспорить там еще и гирлянды везде намотаны, - зная своего парня достаточно хорошо, Хёнджин не сомневался, что с одной стороны все может быть именно так. А с другой, возможно в комнате Ликса есть только кровать и стол. -И мертвые ягоды в склянках под потолком развешены. -И банки с облаками, - вдруг вспомнил Хёнджин. Феликс грустно хмыкнул: -Банок как раз нет. После того случая больше ни одной не было. Хёнджин сделал себе пометку в голове, узнать у Феликса его любимый цвет. На всякий случай. Облака же бывают фиолетовые? В гостиной на полу был расстелен белый ковер, на вид мягкий, но большое количество стирок сделало свое дело. Искусственный камин в центре комнаты был почти единственным источником света. Кресла, обитые черной кожей, большие черные часы, одна полка над камином и маленький журнальный столик – вот и все убранство гостиной. -Все еще не понимаю, как так можно жить, - рассуждал вслух Хёнджин. – Неужели ему никогда не хотелось повесить картины или хотя бы телевизор? -Он очень много работает, - просто отвечал Феликс, расслабленно сидя в одном из кресел ближе к камину. – Там куча разных проектов. Отец говорил, чем больше красок в работе, тем меньше он хочет их видеть в жизни. Телевизор не смотрит, искусство его не привлекает, а вешать мои детские рисунки — это явно не то, о чем бы отец даже задумался. Теперь Хёнджин удивился тому, как спокоен Феликс. И впервые задумался. Наверное, также выглядит он, когда рассуждает о своей болезни. Непривычно, слишком по-взрослому. Тиканье часов звучало громче и давило на уши все сильнее. Секунды словно падали, а не бежали. Хёнджин сел на подлокотник и обнял Ликса за плечи. -Все в порядке. Я в этом плане как ты. Не люблю, когда жалеют, - фыркнул Феликс, но все же прижался головой к груди Хёнджина. -Я уже понял, - хмыкнул тот и уткнулся носом в светлую макушку. Хёнджин слушал тиканье часов и думал о том, как сильно он хочет порадовать Ликса и кажется уже придумал чем. Феликс слушал, что ему шептало сердце Хёнджина, и молился, чтобы оно не останавливалось. Пустота гостиной теперь действовала как-то успокаивающе. Треск поленьев, хоть и не настоящий, создавал некое подобие уюта, а парень, что сидел рядом отлично дополнял это ощущение. Хёнджин заметил огромные окна почти в пол, что было плотно занавешены желтыми шторами. Одинокое яркое пятно в этой белой строгости. -Ужин готов, - громкий голос Мари разрушил уже привычную для парней хрустальную тишину, из-за чего Хёнджин вздрогнул, а после поежился. -Ну что, готов? – бодро поинтересовался Феликс, не отпуская чужую руку. -Теперь начинаю волноваться, - признался Хёнджин. -Моя мама очень добрая женщина, не переживай.