Тётя Надя

У Женьки Ершова в десять лет умерли оба родителя. Умерли совершенно нелепой и неуместной смертью, которую, по мере взросления, парень всё чаще и чаще ставил им в вину. Поначалу она показалась ужасной случайностью. Автомобильная катастрофа! Зима. Отец за рулём. Не заметил другую машину, и… В общем, никто от подобного не застрахован. Но с годами Евгений всё больше сопоставлял это несчастье со своими детскими воспоминаниями. Про то, как мама с папой ругались, когда были в машине. Притом ругались вообще всегда. Иногда где-то на уровне лёгкого ворчания, но порой доходило и до натуральных скандалов. Дома-то ещё ничего было, там они друг от друга подальше держались. Но вот в машине… Будто специально ждали момента. Вывод из этого вышел довольно простой. Эти идиоты сами виноваты! Да, сразу-то так не скажешь, горе ведь страшное. Но с годами оно притупилось, и пришла страшная обида. Идиоты! Едва не отправили своего сына в детский дом! А уж о нравах, которые там царят, Женя тоже много чего начитался. И чем больше читал, тем больше проникался благодарностью к тёте, которая спасла его от этой участи. Надежда Петровна была сестрой его мамы, и, также как и семья Ершовых, жила в Москве. Однако за все десять лет своей домашней жизни, Евгений никогда эту женщину не видел. Больше сказать, он и слышал-то о ней лишь мимоходом, смутно. Бабушка и мама, разговаривая, упоминали пару раз, и отзывались о ней… Нехорошо, в общем. Типа она вся такая и сякая, чего-то там ужасное сделала. И вся семья, видимо, такого же мнения придерживалась. Только вот когда случилась беда, никакие бабушки-дяди осиротевшего мальчика к себе взять не захотели. А вот Надежда Петровна, едва узнав о смерти сестры, сразу же примчалась добиваться, чтобы племянника отдали ей. И всё-таки добилась своего, хотя вся семья ей в этом активно противодействовала. Но одно дело, когда ребёнка не отдаёшь и к себе взять хочешь, и совсем другое, когда альтернатива – детский дом. Опять же, тётя была женщиной неглупой, и ездила всюду с адвокатом. Своего всё-таки добилась, притом достаточно быстро. Женя перебрался жить к ней. Поначалу мальчик побаивался. Те старые слухи, и ещё потом про тётку всяких гадостей родня порассказывала. Мол, она чуть ли не детей на завтрак ест, так их ненавидит. Но оказалось, что Надежда Петровна самая обычная женщина. Немножко похожая на его маму, но постарше, поумнее и немного построже. Никакой жестокости или там криков. Единственное, очень уж пристально следить сразу стала за своим воспитанником. Женя как-то не привык, чтобы у него уроки каждый день проверяли, и без чистки зубов спать не пускали. Но тут всё довольно быстро на свои места встало. Мальчик стал сам делать всё, что от него требовали, и Надежда Петровна строгость надзора резко снизила. И с тех пор уживаться они начали совсем уж отлично. Поначалу мальчику было стыдно в таких вещах признаться, но с годами всё чётче приходило понимание, что у тёти ему живётся намного лучше, чем было бы с родителями. И не только из-за того, что Надежда Петровна хорошо зарабатывала, и многое могла купить своему воспитаннику. Нет, тут дело в отношении. Для родителей сын был скорее бременем. С годами он понял, что на самом деле из-за него они и не разводились, хотя может, так лучше бы для всех было. Тётя же видела в нём любимого племянника, маленького, но полноправного человека. Может она и не заменила ему маму в полной мере, но всё-таки и любви и заботы мальчику хватало. А с годами, стало хватать ещё и уважения к растущей взрослеющей личности. Ибо с его подростковыми заморочками тётя справлялась просто блестяще. И вот наступило лето, когда Женя окончил школу. Он уже думал о том, в какой ему институт поступать, пытался планировать жизнь. Без особого, впрочем, успеха. Парень как-то не представлял, чем хочет заниматься в будущем. Но всё равно, всё у него было неплохо, всё было в порядке. И тут, вдруг, через неделю после экзаменов, Надежда Петровна усадила его за стол на кухне, и заявила… Заявила, что она умирает. Бедный Женя был просто в шоке, но за шутку слова тёти не принял. Уж с чем-чем, а с чувством юмора у женщины было не очень, и на серьёзные темы она всегда говорила как есть. - Прямо сейчас? – спросил опешивший парень. - Нет. В запасе ещё два года. Если повезёт, то может быть три. - А что с тобой такое? Тётя промолчала. - Я могу чем-нибудь помочь? - Нет. Всё что можно было сделать, уже сделано. - Операции… - Операциями это не лечится, лекарства я пью уже несколько лет. Женя, я не хочу тебя грузить своими проблемами. - Ничего себе! Своими? Меня это тоже касается! – возмутился парень. - Поэтому я сейчас и хочу поговорить. О будущем. Твоём будущем, и о том, что я тебе в наследство оставлю. - А вы? - Про меня… да, мне тоже нужно кое-что рассказать, и это к наследству будет иметь прямое отношение. Женя, ты наверняка не знал, но… У меня есть дочь. Своя, родная. Которую я не видела уже больше двадцати лет. - А… что? - Это очень непростая история. Наверное, сейчас самое время её рассказать… А началась эта история во времена бурной молодости тогда ещё не Надежды Петровны, а просто Надьки, молодой девушки, которая только-только готовилась выйти замуж. За весьма успешного и интересного человека, журналиста. Тогда у будущего мужа какие-то проблемы начались на работе, с кем-то он там ругался… Ну и на их отношениях это тоже отразилось. Но совсем пара не перессорилась. Они уже ребёнка совместного ждали тогда. И, в конечном счёте, всё-таки поженились. А спустя ещё пару месяцев, родилась у них девочка. Надежда Петровна сама теперь признавала, что Надька оказалась довольно плохой мамой, и совершенно никудышной женой. У мужа были проблемы, а она их лишь усугубляла. Он пытался помогать ей с ребёнком, а она только кричала и прогоняла его. А потом жаловалась, что папе на них плевать. В браке провели они всего год, и муж её нашёл себе другую. Да не просто абы кого, а иностранку. Тоже журналистку, только другого профиля. Конечно, Наденька тогда кричала, ругалась, чуть ли не с кулаками на проклятого изменника бросалась. Но потом как-то успокоилась, и стала уже на пару шагов ближе к Надежде Петровне – серьёзной, рассудительной женщине. Смогла поговорить с мужем спокойно, обсудить их дела и возможное будущее. В том числе судьбу их общей дочки. А обсуждать было что, ибо отец хотел забрать дочь с собой. Его новая любовь была не то чтобы не против, а даже на этом настаивала. И наверное, любая мама должна была бы мужу в лицо вцепиться за одну такую идею… Но видимо Надька мамой была неправильной. Она села, и стала рассуждать: а что будет лучше для ребёнка? Жить с одной, право же, не лучшей мамой тут, или уехать в другую страну с папой, и жить в полной семье? Надя встретилась с женщиной, которая увела у неё мужа. Поговорила с ней. Не совсем спокойно, но поговорила. И поняла, что та вообще-то очень даже хороший человек, и о дочке её позаботится не хуже, чем она сама, а может даже и лучше. И тогда, видимо уже совсем не Надька, но полноправная Надежда Петровна приняла взрослое и очень тяжёлое решение. Она отказалась от дочери, окончательно передав её отцу. Больше того, она настояла, чтобы девочке про неё вообще не рассказывали. Чтобы та росла думая, что другая женщина и есть её мама. Разумеется, такой ход событий вызывал немало вопросов у родни. Да что ты за мать такая? Ты вообще человек? Да как можно от своего ребёнка отказываться? Надежда Петровна пыталась было объяснить, что пыталась сделать так, как лучше для дочки будет. Её никто не слушал. И тогда она стала отвечать в тон. Мол, не ваше это дело! Ну и погрубее ещё, порой. В результате вся родня перестала с ней общаться. Вообще вся. Про дочку, между прочим, она не забывала. Бывший муж рассказывал её как той дела идут, присылал фотографии. И Надежда Петровна была уже тем довольна, что у девочки всё хорошо. Хотя теперь вот… - Я хотела бы ей тоже что-то оставить. Но она же про меня даже не знает… И мужу бывшему я про болезнь ничего не говорила. Мы только про дочку с ним общаемся. - Очень грустная история, – сказал Женя. – Теперь понятно, почему про вас всякие гадости говорили. - Думаешь, я была неправа? – грустно спросила Надежда Петровна. - Не знаю. А вы сами как думаете? - Я думаю, девочке так было лучше. Хотя сама иногда очень жалею. Я ведь с ней даже не поговорила, и уже не смогу. - А почему? - Потому что это будет слишком жестоко. Привет, я твоя настоящая мама! Кстати, я умираю… - Да… - пробормотал Женя. – Я тут тоже ничем помочь не смогу? - Вообще-то… Я кое-что для неё куплю. Кое-что дорогое. Честно, не знаю пока чего именно, но… Женя, я оставлю тебе всё. Завещание уже подписано. И у меня будет просьба, чтобы ты встретился с ней, и передал этот подарок. Разумеется после… Ну, ты понимаешь. - А я её найти смогу? И что мне ей рассказать? - Найти сможешь, я оставлю тебе телефон моего бывшего мужа. А что сказать… Пусть, это будет её родственница из России, которая оставила наследство. Не вздумай ей правду рассказывать! - Ладно, я всё сделаю. Но… может всё-таки тебя вылечить можно? – с надеждой спросил парень. - Нет. Успокойся, у меня есть ещё два года. И умру я, скорее всего, во сне, без мучений. Неплохо знать будущее, на свой манер. - Может, всё-таки встретишься с дочкой? - Нет. Жень, я очень и очень хотела бы. Даже не представляешь насколько хотела бы! Но так будет лучше для неё, если она ничего не узнает. Надежда Петровна вдруг стала совсем грустной. - Честно говоря, очень хочется. Мне некому было об этом рассказать, но раз теперь ты всё знаешь… Я иногда целыми ночами плакала, когда думала об упущенных моментах. Как она пошла в школу, как в первый раз на свидание её пригласили. - Ты… - вдруг пришла в голову Жене мысль. – Ты поэтому меня к себе взяла? Как компенсацию ей? - Не говори глупости! – обиделась тётя. – Я тебя взяла потому, что остальные лицемеры не захотели, а тебе нужен был дом. Никогда тебя как замену дочери не рассматривала. Даже мыслей таких не было. Ты же мальчик. - Извини. Я не хотел ничего такого… - Да нет, я понимаю. Будь ты девочкой, а не мальчиком, может, это и было бы правдой. - Я думаю, это не очень важно. Я, правда, очень благодарен тебе за всё, тётя Надь. Жаль, что я отплатить ничем не успею. - Не переживай об этом. Если ты исполнишь мою последнюю просьбу, я буду очень счастлива. И потом, когда я тебя к себе взяла, у меня в жизни стало намного больше смысла. Очень всё это было грустно. И Женя вдруг подумал, что он просто обязан чем-то отплатить тёте, пока она ещё жива. Иначе потом, когда её не станет, он будет всю жизнь жалеть об упущенном шансе. Но как? У него ведь ничего нет! Хотя… Тут в голову Евгения пришла весьма странная идея. Через несколько дней, пришедшая с работы Надежда Петровна застала дома крайне занимательную и даже где-то смешную картину. Это был мальчик в женском парике и юбке. А ещё накрашенный, притом настолько неловко, что лицом скорее был похож на клоуна, чем на девушку. Юбка, впрочем, ему тоже была велика, и это совершенно очевидно. - Ага. Я понимаю. Ты решил, что смех может меня вылечить? – спросила женщина, чуть хихикая. – Не думаю, что это поможет. - Да нет… А я так нелепо смотрюсь? - Ты ведь в первый раз губы красил? Или во второй? Ох… Ну, настроение ты мне точно поднял. - Хорошо. Только я не этого хотел. То есть и этого тоже… Тут Женя собрался с мыслями, весь серьёзный стал и даже выпрямился по струнке, будто у доски отвечает в школе. Отчего вид у него стал ещё более комичный. - Тётя Надь, я решил… На этом парень запнулся, и весь строгий вид потерял. - В общем… типа я могу попробовать тебе дочку заменить, хоть ненадолго. Чтобы ты… тебе было приятнее. Ну, как бы, мечты исполнить… - Вот как? – удивилась Надежда Петровна. – И долго ты этим заниматься собираешься? - Ну не знаю… Пару лет? Тут женщина вдруг подумала, что племянник просто дурит. То есть так-то оно и было, но она немного неправильно причины поняла. Женя действовал от чистого сердца, а ей показалось, что он так поступления в институт избегает, который никак выбрать не может. В обычных обстоятельствах она бы просто велела ему не заниматься ерундой, снять юбку, отмыться и заняться уже, наконец, своим будущим. Это в обычных. Но после недавнего разговора, и с мыслями о своей скорой смерти, Надежда Петровна вдруг решила, что обязана преподать парню пару уроков. Об ответственности за свои слова и поступки. И касательно заботы о будущем тоже. - Значит, ты хочешь побыть моей дочкой немного? - Да, хочу. Я буду стараться, честно! - Ну, если ты САМ этого хочешь, то я не против. Только для начала сними с себя всю эту гадость, и верни в магазин, если сможешь. - Прямо сейчас? - Да. Незачем зря тратить деньги. Женя тут же скинул с себя вещи и долго-долго отмывал косметику. А потом отправился сдавать товары в магазины. Что у него не вышло. - Вот, важный урок, – сказала ему тётя Надя. – Никогда не выбрасывай чеки. Ну, ничего страшного. А за твой стиль я сама возьмусь, раз ты так решил. Дочка дочкой, но клоунов под боком мне не нужно. - Хорошо. - Только ты не думай, Жень, что я всё за тебя делать буду. Сейчас вот поужинаем, и ты сядешь учиться пользоваться косметикой. Раз уж ты теперь как бы взрослая девушка, стыдно такого не уметь. Тут парень смекнул, что тётя очень серьёзно отнеслась к его игре. И даже не знал: радоваться этому, или пребывать в великом ужасе. И вот он опять дома вместе с тётей. Но на сей раз, они пришли вместе, вдвоём. Все руки сумками заняты, с кучей самой разной одежды: от белья, до тёплой осенней куртки, с намёком явным. Всё, разумеется, женское. Да и сам Женя уже не так выглядит, перед магазинами его Надежда Петровна в парикмахерскую завела. Волосы у парня были довольно короткие, но и из них умудрились соорудить вполне себе девчачью стрижку, под названием фейд. А ещё покрасили их в золотистый цвет. - Ну что, Женя, не передумал? – спросила тётя, ставя сумки на пол. – Можешь ведь волосы состричь ещё, у меня машинка есть… - Нет! – решительно заявил парень. – Если вы, конечно, не хотите… - Я не хочу, чтобы ты себя заставлял что-то делать. - А я… я не заставляю! Может мне нравится? – спросил парень. Повисло неловкое молчание. И тётя и племянник знали, что это не так. Но никто так вслух и не высказался. В результате Женя подхватил сумки, и понёс их в свою комнату. Вскоре из неё вышел… Ну, тут уже можно сказать даже именно «вышла», ибо парень в новом виде был куда больше похож на девушку, чем в том странном парике. На нём было голубое короткое платье, а на заранее выбритых ногах были одеты тонкие, почти незаметные колготки. На запястье был браслетик с синими камнями, а в не проколотых ушах специальные серёжки. Ступал он осторожно, в босоножках на непривычно большой подошве. Не платформе, но всё равно опасения она вызывала. - Ну как? – спросил он у тёти. - А ты мило выглядишь, – признала та. – Вот теперь ты похож на девушку, а не на клоуна. Но тут надо сказать, что он был именно похож. В коротком платье его выдавали не очень женские по форме ноги, и полное отсутствие груди. Но это если приглядываться. Так-то с расстояния вряд ли бы кто его мальчишескую сущности определить смог. - А что дальше будет? - А дальше я научу тебя правильному питанию… дочка. Прямо чувствовалось, как тяжело дались Надежде Петровне это слово. Но всё-таки выдавив его из себя, она друг очень искренне улыбнулась. - Мне-то всё равно уже, а вот у тебя ещё долгая жизнь впереди. Так что теперь, чтобы не портить твои фигуру и здоровье, мы будем жить по новым правилам. В первую очередь, никаких сладостей в доме. Женя прямо-таки подавил возмущение и кивнул. Он очень любил сладкое. Не слишком много ел, но прямо совсем отказаться… - Вне дома можешь заказывать десерты, но тут любые сладости под запретом. Даже чай с сахаром. И вообще, будем теперь пить зелёный. Он полезнее. - Хорошо… мам. И опять Надежда Петровна улыбнулась, без всякого притворства. И от улыбки её Жене очень приятно стало. Значит, не зря он страдает и старается. - Во-вторых, я заставлю тебя учиться. Я так понимаю, в институт ты пока поступать не хочешь? - Ну… - Значит, будешь заниматься дома. Много читать, и ещё какие-нибудь курсы удалённые для тебя выберу. А то и на уроки запишу куда-нибудь. - А чему учиться? - Английскому. Помнишь ведь, что тебе предстоит… - Да. Это правильно, я не против. - А там ещё придумаем чему. А пока пойдём со мной. Вздохнул Женя, и смиренно пошёл на кухню. Где тётя Надя устроила ему настоящую экскурсию по холодильнику, объясняя на какие продукты стоит налегать, а какие новоявленной дочке больше не друзья. Но надо сказать, что в новой жизни многое Евгению и понравилось. В первую очередь возможность не думать постоянно про поступление в институт. Во вторую то, что тётя явно была счастлива от его затеи. Но это понятно. Однако и в самой девчачьей жизни он нашёл некоторые преимущества. Хотя для этого ему пришлось чуточку абстрагироваться от своего прошлого, и как бы погрузиться в роль семнадцатилетней девушки. Ему нравилось разнообразие нарядов. Просто сам выбор в одежде, ничем не ограниченный. Хочешь юбку носи, а хочешь штаны. Притом, какие угодно штаны. Но конечно, куда приятнее выглядеть мило… ну или не мило, а как-нибудь круто так. А ещё ему очень нравилась какая-то такая открытость эмоциональная. Что если захочешь, можешь даже и заплакать. Вот, например, по поводу тёти. Узнав новости печальные, Женя сдерживался. А потом смог выплакаться, и стало легче. Оказалось, что без дурацких штампов вроде: «Парни не плачут», жить куда приятнее. Летели дни, месяцы… И Евгений всё больше привыкал к своей «дочкиной» роли. Грань стиралась медленно, но всё-таки однажды стёрлась окончательно. Женя понял это, когда начал думать о будущем своём. Почему-то всегда выходило в мыслях, что будущее это сугубо женское. Немного подумав, он всё-таки рассказал про эту особенность тёте. И ещё признался ей, что ему вот ни капельки не хочется назад к своей старой жизни возвращаться. Больше того, мысль о становлении «настоящим мужчиной» стала ему казаться просто отвратительной. Она и раньше-то не привлекала, если говорить всерьёз. Но до недавнего времени это казалось неизбежной перспективой. Теперь же… не совсем. Надежда Петровна все эти новости восприняла очень стойко. Сделала вид, что ничему не удивилась. Ну, к слову, на самом деле какую-то такую проблему она подозревала, но не в такой же степени! Но ничего было уже не поделать. Нужно было чего-то решать. Долго беседовали тётя и племянник. Обсуждали, взвешивали, спорили. И как-то так у них выходило, что для Жени всё даже к лучшему складывается. Да, он теперь видит своё будущее женским, но хотя бы вообще видит. Есть у него цель, даже несколько. Наконец над образованием задумался, хотя теперь и с ним проблемы быть могут. В общем, Надежда Петровна решила поступить так, как должно поступать взрослому ответственному человеку. Чего сами рядить и выдумывать? В сложной ситуации решила она отправить Женю к специалисту. Ну и… В общем, через год после начала своего странного маскарада, Женя уже принимал таблетки, которые его тело на женский лад перестраивать начали. Правда, работать-то они ещё не работали, но всё равно парень очень хорошо под девушку шифровался. Волосы отросли у него, стильно одеваться стал. А в макияже так поднаторел, что хоть работать по этому направлению можно! Впрочем, Женя о таком даже не думал. Он уже себе, посчитай, всю жизнь распланировал. И, как бы то цинично ни звучало, в этих планах даже было место и время для смерти тёти. Странное дело, но Надежде Петровне такой подход даже понравился. Серьёзной он был, и означал, что племян..ница меньше горевать будет. Умерла она, спустя три года после признания своего Жене. Во сне, и вроде бы без боли. Просто однажды не проснулась, и всё. Женя, которая уже ну совсем девчонка девчонкой была, чуть успела скорую вызвать, сразу рыдать начала. Но долго горем упиваться некогда было. И похороны нужно было организовать, и наследством озаботиться. Ведь за неё это никто бы не сделал. Одна Женя осталась. И родня какая-то, если и была где-то далеко, то знаться с ней точно бы не стала. Хотя, как оказалось, охотников за наследством очень даже нашлось. Но к счастью у Надежды Петровны завещание было. Решила проблемы Женя, и полетела последнюю волю тёти своей исполнять. С трудом долетела. Почему-то очень удивлялись в аэропорту её документам мужским. Только справки всякие медицинские и спасали. Но всё-таки добралась, и о встрече с девушкой договорилась. А та в колледже уже преподавала. Взрослая такая женщина, серьёзная. Настоящий профессор по виду. Учила студентов европейской литературе. Женя вручила ей подарок. Сама не зная, что в свёртке, но догадываюсь, что это книга будет. И вправду оказалась книга. Какая-то важная, аж в восемнадцатом веке выпущенная. На французском, как сказала кузина, языке. - Так это от мамы моей настоящей? – уточнила новая Женина знакомая. - Да как ты узнала? – удивилась сама гостья из России. - Я давно уже знаю, лет с восемнадцати. Отец как-то проболтался, и я его всё выложить заставила. - Знаешь, не хочу тебя опечалить, но, наверное, тебе нужно знать. Твоя мама настоящая умерла. - Жаль. – тяжко вздохнула женщина. – Хотелось бы мне её узнать, но ничего не поделаешь. Я её не осуждаю, не подумай. Наоборот, она хорошо поступила, судя по рассказам отца. Скажи, она хотя бы счастливо жизнь прожила? - Наверное. Последние годы – так точно! – заявила Женя. И душою вовсе не покривила. Ни капельки. - Ладно, пойдём со мной. А ты мне приходишься… - Кузиной, видимо. Ну, или кузеном, но я предпочитаю первое. - Хм… ну, не очень ты меня и удивила. Пошли, покажу тебе город. Родня есть родня, почему бы не пообщаться? Женя улыбнулась, и с радостью предложение приняла. Приятно всё-таки было знать, что кто-то у тебя есть. Хотя за Надежду Петровну ей всё-таки обидно было. Ведь могла бы с дочкою встретится… А с другой стороны, может так тоже в чём-то правильно получилось. Ну, хоть немножко.