Улыбка дьявола

-Хён, тебе слабо сыграть — спросил Джисон по ту сторону монитора компа, находясь у себя в комнате с включённой светодиодной лентой. — Не слабо, — попивая липтон и откидываясь на спинку стула, ответил Минхо. — Во что хочешь сыграть? Они встречаются три года, и Минхо прекрасно знает уже все повадки своего парня и во что любит играть эта квокка. Потому и без раздумий ответил на его авантюру. — Мы будем говорить, что хотели бы сделать с друг другом, не касаясь себя. Кто проиграет — должен выполнить любое желание победившего. — Сони, у тебя со своим кавер денсом спермотоксикоз ударил в голову? — Минхо хотел бы спросить это с укором, но его улыбка и закусывание губы выдало желание сыграть. Пусть будет, скорее всего, пиздецки как сложно сдержаться и выиграть, ибо его парень, эта вот квокка, ходячий на ножках секс, Аполлон ебучий во плоти, но была не была. — Твоя взяла, давай. — Запомни: ты, как и я, не должен ласкать себя, лишь слушай, фантазируй, говори мне в ответ свои желания. Игра закончится тогда, когда кто-то из нас нарушит правила. — Понял я, понял. — Минхо смекнул, что это «кто-то» предназначалось ему. — Готовься проиграть, Джисони. — Мы ещё посмотрим, Хо. — скалится тот и толкает язык за щёку. Твою мать, это запрещённый приём! У Минхо каждый раз при этом движении Джисона поджилки трясутся, а внизу живота образуется будоражащее потягивание. Прямо как сейчас, и Минхо, закидывая ногу на ногу, тяжко вздыхает. Он постарается выиграть эту бесстыжую квокку, покажет, что не всегда превращается в ебучее желе, преподнесённое на блюдечке с голубой каёмочкой от слов младшего. — Я тебя целую в шею, покусываю чувствительное место за ухом, — начинает игру Минхо, смотря неотрывно на Джисона. Знает, что это одна из эрогенных зон его парня. — Притягиваю за талию ближе к себе, зарываясь пальцами в твои мягкие волосы. — Трусь о твоё бедро своим возбуждением, — подхватывает фантазию Джисон, прикрывая глаза для пущего воображения. — Целую сначала нежно, проходясь языком по твоим невъебическим губам, после проскальзываю им внутрь, встречаясь с твоим… — Толкаю тебя на кровать, не отрываясь от губ, и нависаю сверху, надавливая на твой подбородок большим пальцем, чтобы ты шире открыл рот. Джисон открывает глаза, смотрит себе на пах, где уже выпирает вставший член и который так и намекает на нехватку внимания. — Что? Уже невтерпёж, Сон? — ухмыляется Минхо, разглядывая Джисона. Тот смотрит в глаза сквозь поволоку назревшей похоти, облизывая и закусывая свои губы. Ворот Джисона белой футболки с надписью «Celine» немного сполз, открывая вид на острые ключицы. Воображение рисует, как он притрагивается к ним губами и проводит мокрую дорожку из поцелуев к его блядским розовым губам, сливаясь в запальном поцелуе. А у самого в штанах пожар, что мама не горюй, только от этих карамельных глаз, смотрящих на него. — Можешь потрогать себя, будь хорошим мальчиком. — Ух ты, господин Хо разрешил мне, — повторяет ухмылку парня, подпирая лицо кулаком. — Извольте отказать Вам, я предпочту быть плохим мальчиком, господин. И Джисону приходит сногсшибательная идея, как можно выиграть! Раз пошла такая пьянка, он, самодовольно улыбаясь и закусывая губу, тянется рукой в ящик стола, доставая предмет, который поможет ему стать победителем. Игра на слабо — это ребячество, но не тогда, когда играют двое влюблённых и до одури любящих игры, их игры, в которых они сладко умирают, отдаваясь друг другу. Джисон не убирает победную улыбку с лица, когда под столом надевает «трофей победы» на запястья. Минхо всё это время выжидающе смотрит на него, ища подвох в резкой смене настроения и попивая липтон. — Детка, — зовёт его Джисон, стуча короткими ноготками по столу от нетерпения увидеть реакцию парня. — А что я смогу сделать с тобой, если я выиграю? — Какой ты самоуверенный. Думаешь, что у тебя получится победить меня? Меня, который смог продержаться тогда, когда ты мне отправил нюдсы, где ты стоял раком на кровати с анальной пробкой, в то время, как я находился на семейном ужине? Много берёшь на себя, малыш, у меня с тобой и с твоими выкрутасами стальная выдержка. — Я же не виноват, что тогда ты был на ужине с предками, — парирует Джисон, закатывая глаза. — Но, Минхо, тебе охуеть как понравились те мои фотографии, ты мне это доказывал, втрахивая до обморока в матрас. — Не отрицаю, — Минхо склоняет голову в бок, опять толкая язык за щёку от пылких воспоминаний о том дне. — Всё в тебе заставляет меня срываться с цепи. Ты не представляешь, как у меня стоял тогда, я думал мать увидит, зарумянится и выпрет из-за стола. Мне повезло, что я наткнулся в ютубе на видео, где май литтл пони друг друга убивают, так бы сверкал пятками, уходя из столовой. — Мы что-то забылись, — напоминает Джисон и демонстрирует свои руки в камеру, и Мин давится глотком липтона, которого только-только отхлебнул, и смотрит на своего парня, у которого черти в глазах пляшут и ликующая улыбка красуется на этом самодовольном личике. Попал, ещё как. Чёртовы наручники. — Я так хочу, чтобы ты оттянул мои руки назад и вставил мне, надавливая на поясницу, чтобы я прогнулся. Ох, Минхо, твой член бы распирал меня изнутри, а я бы скулил твоё имя, прижимаясь задницей к тебе. — Джисон, твою мать, — тяжело хрипит Минхо, сглатывая скопившую слюну. Член больно упирается в ширинку джинс, причиняя дискомфорт, а его чертёнок вошёл в кураж, продолжает подливать масла в огонь, распаляя: Джисон, хлопая невинными глазами, водит изящными пальцами по губам, облизывая, а на запястьях болтаются наручники. И откуда только у него они? — Оу, господин Хо, Вы чего материтесь? Неужто не понравилось? — ехидничает Джисон, погружая в рот два пальца, обсасывая и вынимая их, отчего ниточка слюны тянется от губ. Минхо чуть ли не рычит, впиваясь в ляжки руками, мысленно раскладывая Джисона на все возможные горизонтальные поверхности. Вы спросите: «Почему они разговаривают по видео связи?». Ответ прост — Джисон погружён, точнее был погружён с головой в конспекты, дабы сдать зачёт по профильному предмету в университете, что не смог сегодня увидеться. Как и вчера, и позавчера. Хорошо, что в двадцать первом веке есть интернет, иначе они оба сдохли бы от разлуки. Или от недотраха. Вот и вертятся, как могут. Минхо эта игра неожиданно пришла в голову, но он не думал, что сможет продуть. Зря, индюк тоже думал, да в суп попал. Медленно, словно воришка, он тянется рукой к паху, продолжая смотреть, как Хан-дьяволёнок-Джинсон обсасывает свои пальцы, причмокивая, подобно леденцу. — Минхо-ша ай-яй-яй, — Джисон видит, как тот двигает рукой, замечает взгляд на себе, буквально пожирающий его, и наслаждается в победе. — Кто-то будет выполнять мои пожелания. — Иди к чёрту, милый, — рычит Минхо, потирая ладонью затвердевший член, что, казалось, вот-вот разорвёт джинсу. — Я вытрахаю из тебя всю твою спесь, отшлёпаю твои точёные ягодицы за жульничество, затолкаю член так глубоко в глотку, что ты перестанешь раззадоривать меня своими словечками. Джисон, закатывая глаза от такого баритона своего парня, — с хрипотцой, желанием — откидывается на стул и тянет руки к шортам, поглаживая через ткань член и пачкая её естественной смазкой, и ёрзает задницей на стуле. На фоне слышно учащённое дыхание Михно, а ему хочется слышать это над ухом, когда тот будет вдалбливаться в него, шептать непристойные слова, кусать кожу, оставляя расцветать следы. — Минхо, — скулит Джисон, открывая глаза. Его котёнок уже вовсю надрачивает свой толстый член с розовой аккуратной головкой и смотрит аккуратно на него, не мигая. — Ты не представляешь, как я хочу тебя сейчас, боже… Джисон решает показать ещё некий фатальный ход: опускает камеру чуть вниз, снимает с себя шорты вместе с трусами, испачканные естественной смазкой, и ставит ступни на стул, разводя ноги в стороны и открывая вид на свой член и сжимающуюся дырку. Начинает поглаживать анальное отверстие пальцем, чуть надавливает, но не проникает внутрь — дразнит. — Я обещаю, Джисон, что трахну тебя так, что ты забудешь все связные мысли. — у Минхо каждый раз крышу сносит от своего парня: в учебное время Джисон пай мальчик, зубрит предметы и учится на ура, но вот во время их игрищ Джисон превращается в суккуба, вызывая сладострастные ощущения. Минхо водит сжатым кулаком по своему стволу вверх-вниз, легонько царапает уретру, жмуря глаза от невесомой боли. — Готовь свою задницу, солнышко, я скоро буду. — Мф, — стонет Джисон, изливаясь от дрочки на скорую руку себе на футболку, пачкая ещё и сиденье стула. — Сначала кончи, человек слова, и готовься исполнять мои желания, Минхо-проигравший. *** Звонок в дверь долго ждать не пришлось — Минхо живёт в тридцати минутах от него. Вальяжной походкой, поправляя свой наряд, Джисон направляется в гостиную, открывает входной замок, дёргает ручку на себя, впуская в квартиру… твою мать, котёнка, который загнанно дышит — бежал, стопудово — и смотрит на него с дымкой на глазах, выдавая флюиды жажды. Нет, не по воде. А жажды по Джисону. — Скорострел, — хихикает Джисон, опираясь на дверной откос. Минхо его ест глазами, забывая, кажется, дышать. Такой эффект он и представлял, когда рыскал по шкафу нужную одежду. К слову, наручники он не снял. — Запыхался, бедненький? Минхо проходит внутрь, заставляя пятится чертёнка назад, и почти что больно припечатывает его к стене, укладывая руки по обе стороны головы Джисона. — Ну что ты творишь со мной, а? — из груди вырывается прерывистое дыхание. Он уже говорил, что Джисон ебучий суккуб? Да, говорил, и сейчас точно убедился в этом факте на сто процентов, облизывая губы и рассматривая Джисона: чёрные чулки, натянутые чуть выше колен, чёрные кружевные, блять, трусы, не скрывающие почти член; прозрачная белая накидка, открывающая вид на идеальное тело с татуировкой на тазобедренной косточке; чокер на шее и руки до сих пор скованы наручниками. Джисон — воплощение изящества, страсти. — Тебе нравится то, что ты видишь? — спрашивает тот, проходясь длинными пальчиками по своей оголённой груди. Смотрит в глаза, глотая крышесносные огни, исходящие напротив. У Минхо радужка почти полностью скрывается за шириной зрачка — будоражит. Джисон знает ответ, ибо как может не понравиться то, что тебя встречает с порога голый парень, соблазняя? Игра подбила его на эту всю откровенную одежду, которая так удачно оказалась чистая в шкафу. — Ещё как, — Минхо подхватывает его за ягодицы и от неожиданности Джисон издаёт писк, цепляясь руками за широкие плечи и сцепляя ноги на талии Минхо. — Джисон, мать твою, ты хочешь убить меня своими выходками? Ты бы видел, как на меня смотрели в лифте, когда я прикрывал толстовкой свой член, не спадающий от твоего показа наручников. — Ох, Хо, — мычит, зарываясь пальцами в тёмные волосы, пока его несут в спальню, а чужие руки несдержанно сжимают его ягодицы, пробираясь под ткань трусов. — Кто же знал, что твоя стальная выдержка слетит с петель из-за простых наручников? Джисон улыбается, глумится. Доволен собой, что его Минхо, весь такой альфа-самец, не утерпел из-за металла на его запястьях. Добился. Победил. — У тебя уж больно развязался язык, солнышко. Минхо затыкает его настойчивым поцелуем, сразу же углубляя, проходясь языком по белым ровным зубам, голодно причмокивая, сплетаясь с ним языками. Джисон в его руках податливый и раскованный, жмётся к нему всё ближе, едва заметно трётся вставшим членом о его живот и ненасытно отвечает на поцелуй. Не особо церемонясь, Минхо скидывает его на кровать, чтобы тут же навалиться сверху, раздвигая коленом ноги. — Разденься, — просит Джисон, и Минхо молча слушается — снимает с себя толстовку, откидывая её на пол, но джинсы оставляет на себе. Его очередь дразнить. Джисон проходится пальчиками от плеча Минхо до его кисти, рука, которая разукрашена чёрными татуировками. Ебануться, как ему нравится набитый рукав. Минхо — это с ног до головы фетиш Джисона. Чего только стоят накачанные бёдра, татуировки, проколы в ушах и, блять, штанга в языке. Незаконно быть настолько сексуальным и горячим. — И что же хочет моё солнышко в награду? — пальцы скользнули по бедру, оттягивая резинку чулков. — Я бы попросил поменяться местами, но… Ахх, — Минхо зубами цепляет кожу на шее и кусает до лёгкой боли, поверх давя языком, а у Джисона перед глазами всё искрится. — Сегодня я хочу быть снизу, поэтому, Минхо, вылижи меня. — Тратишь своё желание, Сон. — говорит тот, толкая язык за щёку, и скользит ладонью под кружевные трусы, стягивая их. — Я бы и так вылизал тебя. Джисон тяжело вздыхает, чувствуя, как чуточку холодные пальцы притрагиваются к его члену, водя невесомо от мошонки до головки. — Похуй уже на желание, скорее трахни меня. Сминая губы Минхо, Джисон отмечает, что поцелуи с ним возбуждают по щелчку каждый раз. Когда котёнок отрывается от него с чмоком, встаёт рядом с кроватью, приспускает джинсы и боксёры, издавая облегчённый вздох, и тянет его так, чтобы он удерживался ногами на полу, свисая задницей и поясницей, плечи с головой лежали на кровати, а руки покоились над головой, прикованные наручниками, Джисон широко улыбается. — Ты выглядишь так по-блядски. — комментирует Минхо, смотря сверху-вниз на парня. — Расставь немного ножки. И Джисон слушается, как и всегда. Минхо склоняется, хватая его за горло, и тянет руку к анусу, поглаживая пульсирующую дырку и замечая, что стенки послушно раскрываются, когда он проталкивает первый палец. Хмыкает. — Мой мальчик ждал меня, готовился для меня, — хвалит Минхо и, не ощущая сопротивления, проталкивает второй палец, сгибает их и массирует мягкие стенки. Джисон издаёт первый долгожданный стон, когда пальцы попадают по комочку нервов. Ноги предательски дрожат, удерживая своё тело на весу. Он чувствует, как двигаются пальцы Минхо в нём, как сгибаются, растягивая, как ладонь, лежащая на горле, сжимается. Минхо, развернув руку ладонью вверх, точно ударил по простате подушечками пальцев, отчего Джисон заскулил, насаживаясь самостоятельно. Затапливая каждый уголок его тела, проходится наслаждение, вынося мозг и заставляя скомкать над головой простынь. — Мф… ахх, — простонал Джисон, закусывая нижнюю губу. — Ещё. — И как я могу отказать тебе? — риторически спросил Минхо, вновь надавливая на простату. Джисон закатил глаза от удовольствия, шире раздвигая ноги для большего доступа и открывая рот в безмолвном стоне. Ладонь на горле расслабляет хватку, отчего Джисон, облизываясь, хватает ртом воздух. — Хороший мальчик. Давай-ка, ложись животом на кровать. Джисон, отталкиваясь пятками от пола, проскользил спиной по кровати и перевернулся, послушно укладываясь на живот. Кровать под телом Минхо проминается, когда тот встал коленями на неё, кладя ладони на упругие ягодицы, и точно так же лёг на живот между разведённых ног Джисона. — Не могу обещать, что буду нежным, — хрипит Минхо, смотря на вид, открывающийся взору, который чарует, заставляет глотать вязкую слюну, а член — дёрнуться. — Кому нужна твоя нежность, Хо? — Ты сегодня такой дразнящий, — хмыкает Минхо. — Потому что я добьюсь своего сегодня. Зубами подцепляя рант чулков, Минхо стягивает их по стройным ногам вниз и отбрасывает к своей толстовке на пол. Покрывает россыпью поцелуев икры, бёдра, которые зримо подрагивают, ягодицы, кусая их и тут же втягивая кожу в рот, оставляя следы на половинках. Джисон мечется по кровати от гаммы ощущений, которые его переполняют. То, что делает Минхо— настоящая пытка для него. Ему хочется скорее почувствовать большой член Минхо в себе, который будет его распирать, растягивая податливые стенки. Хочется взять его в рот, чтобы головка чётко упиралась в глотку, отчего из глаз хлынули бы слёзы. И хочется снять эти чёртовы наручники чтобы дотронуться до Минхо. — Сними наручники, я не могу больше, — просит Джисон, поворачивая голову вбок, сгибая локти на кровати и потряхивая запястья. — А кто мне недавно говорил, что хочет, чтобы я его оттягивал за руки, м? — хмыкая, спрашивает Минхо и щиплет ягодицы Джисона. — Ты без них можешь оттянуть, потому сними их с меня. Я тоже хочу тебя касаться. Ну же! — Где ключи? — На комоде. Минхо, взяв в руки ключи, обошёл кровать и снял наручники, кидая их к подушкам, и Джисон облегчённо выдохнул, потирая запястья, где были видны блёклые розовые следы. Вернувшись на своё место, Минхо раздвинул половинки, рассматривая розовую дырку, так и просящую её хорошенько оттрахать. Это он, конечно же, сделает, но сначала вылижет. Джисон ахнул, почувствовав шершавый язык вкупе со штангой, который сделал первый мазок по колечку мышц, и он завёл руку себе за спину, хватая за волосы Минхо, буквально впечатывая его лицо в свою задницу. — Выполняй желание, котёнок, — сипит Джисон, надавливая на затылок. И Минхо, сжимая ляжки Джисона, обводит колечко языком по кругу несколько раз и начинает проникать внутрь, двигая им и раздвигая стенки нутра. Джисон не может сдержаться и стонет на всю комнату, зарываясь в тёмные волосы и царапая кожу головы. Минхо добавляет к своему языку палец, вводя неторопливо, но на всю фалангу, отчего его чертёнок вновь застонал, виляя задницей. — Не крутись, — предупреждает Минхо, ударяя ладонью по ягодице Джисона, и тот вскрикивает от внезапности. Ему удалось выпутаться от цепких рук на своей голове благодаря точному попаданию пальцев по простате, почему Сон ослабел и невольно разжал хватку. — Я хочу тебе отсосать, — сообщает Джисон, переворачиваясь на спину. Взгляд скользит неторопливо по нежному лицу Минхо, густым бровям, крупному носу, по влажными от слюны губам и родинке под нижней, линии челюсти, которая может прорезать алмазы. Чёрные волосы, уложенные на прямой пробор, взъерошились и слегка прикрыли высокий лоб. Взор хищно ползёт по шее, мускулистой груди и подтянутому животу, цепляя каждый кубик пресса, линии волос, идущих от пупка до лобка и толстому, налитому кровью члену. — Господи, я обожаю твое тело, Минхо. — Только тело? — Всего тебя, котёнок, — Джисон хотел было приподняться и схватиться за член Минхо, но его быстрым движением уложили обратно на кровать, усаживаясь не всем весом на его грудь. — Когда же ты перестанешь меня так называть? — спрашивает Минхо, заводя и перекрещивая кисти Джисона за голову, сдавливая несильно запястья. — Помню, что ты обещал прекратить, если нагнёшь меня. Ну, и? Почему же ты не держишь слово, Сон? — Ну, Минхо, тебе же так идёт это прозвище, — посмеивается Джисон, хлопая ресницами. — Твоя кошачья улыбка мне до одури нравится. Знаешь, что я без ума от неё, да и ты когда улыбаешься смахиваешь на котика. — Тц, — притворно цокает Минхо, но улыбается. Раньше, до встречи с Джисоном, он ненавидел свою улыбку, всегда ходил хмурым, словно грозовая тучка, лишь бы не лыбится и не слушать: «Ой, у тебя такие смешные передние зубы!». Нет, его не гнобили, но приставали с ненужными высказываниями. Только благодаря Джисону он смог побороть этот комплекс, ибо всегда тот, даже до отношений, говорил, что его улыбка — это мило. А позже выяснялось, что Джисон влюбился в него из-за неё. Кто же мог подумать? — Называй как хочешь, лапшевес. — Эй! — Я любя, — быстро чмокает в розовые губы и отстраняется. — Так что ты там говорил? Джисон вскидывает бровь и, ухмыляясь, приподнимает голову и смело погружает головку в тёплый влажный рот, вынуждая Минхо запрокинуть голову назад и сильнее сжать его запястья. — О-ох, твою ж мать, — стонет Минхо, прикрывая глаза и отдаваясь ощущениям, которые дарит Джисон. Тот искусно втягивает щёки, создавая давление на головке вакуумом, и издаёт причмокивание, будто член — это трубочка из-под сока. Круговыми движениями поднимается с верха до самого основания и обратно, отдавая вибрацией от мычания по стволу. Минхо опускает голову и лучше бы он этого не делал, ибо видеть, как твой член пропадает во рту любимого — это феерически. Он касается щеки Джисона, поощрительно гладя, и сам толкается, удерживая член у основания, когда видит в глазах цвета карамели зелёный свет. Джисон расслабляет горло, позволяя долбить себя в рот, но его котёнок всё равно осторожничает: не напирает, хоть и хочет — по его горящим глазам видно — толкнуться глубже, прямо в стенки глотки. — Что такое? — взволнованно спрашивает Минхо, когда Джисон вертит головой, соскакивая с члена. — Давай поменяем позу. Я хочу чувствовать твои руки в своих волосах, когда буду насаживаться ртом на твой ствол. И подмигивает, чертовка! Минхо усмехается, прикрывая глаза и качая головой. Ей Богу, до белого каления Джисон его доведёт своими вульгарными словечками… или же действиями. Джисон садится коленями на пол, выжидающе смотря на то, как Минхо встаёт рядом с ним. Он берёт в руку пульсирующую плоть, проводит языком по всей длине, не отводя взгляда с глаз Минхо. Начинает посасывать головку, и Минхо кладёт на затылок ладонь, надавливая. Джисону нравится ощущать нажатие на голову, чувствовать, как крупный член проталкивается всё глубже, упираясь в глотку, из-за чего воздуха не хватает, а челюсть начинает ныть. И нравится ощущать, как Минхо сходит с ума от горлового — у того ноги подёргиваются, за одну из которых Джисон удерживается. Другой же рукой помогает себе, надрачивая. Языком вверх-вниз ласкает складку, которая находится чуть ниже головки члена, называемая зоной «корона», а после упирает себе за щеку член, довольно урча, словно кот, который добрался до руки (в случае Джисона — до достоинства) хозяина. Громкое дыхание, издаваемое Минхо, и то, как тот подаётся бёдрами вперёд навстречу говорит о том, что ему безмерно хорошо. Он смотрит наверх, посасывая чувствительное устье уретры, встречая затуманенный взгляд чёрных глаз, в которых плещется дикая эйфория. Минхо сейчас неимоверно горячий с сжатыми челюстями, прикушенной пухлой губой, отчего видны белые передние зубы. Джисону нравится власть над своим котёнком, нравится, что он такой от него, его губ, языка. Блять, это нечто! Профессиональный минет, будто от умелой бляди, в исполнении Джисона, влажное, пошлое хлюпанье, когда тот почти выпускал и снова глубоко заглатывал; нежная щека, в которую упиралась его головка — всё это сносило крышу, рвало последнее самообладание. Оргазм подкатывал так быстро, что было невозможно стоять неподвижно на месте. Минхо ухватился обеими руками за голову Джисона и стал сам вбиваться в рот, попросту трахая быстрыми толчками и вышибая протяжные стоны. Джисон сначала опешил от такой резкой реакции, но не стал противиться — покорно сидел на коленях, принимая бешеные движения и цепляясь за крепкие бёдра Минхо. По подбородку стекала собственная слюна вперемешку с предсеменной жидкостью, из глаз лились слёзы, прокладывая мокрую дорожку по щекам. Джисон знал, что тот скоро придёт к разрядке, поэтому обхватил яйца, чуть сжав, и Минхо простонал, изливаясь глубоко в тугое горло. — Ахуеть, — прокомментировал Минхо, часто дыша от оргазма, и вытащил свой член, заворожённо смотря, как Джисон проглатывает его сперму и облизывается. — Тебя хватит на то, чтобы и меня заставить кончить? — усмехаясь, с вызовом спрашивает Джисон и встаёт с паркета, стягивая накидку из шифона, которая, словно мраморные волны, скатывается по плечам, скользит по предплечьям и слетает у босых ног. Его колени непременно стали розовыми, а ноги немного онемели от сидения на полу. — Не доводи, — рычит Минхо, садясь на край кровати и прихватывая вишнёвую смазку, и призывно проходится тугим кулаком по члену, который снова встал только от картины, где стекало его семя по чужому подбородку. — Присаживайся, солнышко, стул подан. — Ты в курсе, что это звучит совсем не сексуально? — спрашивает Джисон, подходя ближе. — Да куда же мне до тебя, — закатывая глаза, Минхо развернул Джисона к себе задницей и круговыми движениями распределил по колечку мышц лубрикант, а после по своему стволу и требовательно шлёпнул ягодицы Джисона. — Кого ждём? Джисон цокнул, но подался спиной назад, приставляя к заднему входу головку, после чего медленно стал насаживаться, кусая губы и тихо постанывая. Когда Минхо резко вскинул бёдрами вверх, Джисон взвизгивает и цепляется за руку Минхо, оставляя красные следы полумесяцев от ногтей. — С-сука ты, Минхо. — А я думал, что котёнок, — потешается тот, хватая жадно Джисона снизу за ляжки и заставляя навалиться на себя, и размашисто вбивается в разработанную дырку, слушая стоны, которые словно услада для его ушей. Его тело обдаёт пеклом и мурашки проходятся по коже, когда Минхо, откидываясь немного назад, шепчет в ухо: «подними ножки, Джисон-а», — что он и делает, хватая себя под колени и упираясь спиной в крепкую грудь — вцепился в его ягодицы, вгоняя свой член по самые яйца, побуждая Джисона звонко провопить, и, откинув голову назад на плечо Минхо, заматериться, чувствуя, как внушительная головка без контрацептива упирается в его простату и как палец аккуратно проникает в его анус вместе с членом. Сознание Джисона кроет от всего этого, что ему приходится заставить себя позорно не обкончаться так быстро. Он прикрывает глаза и стеснённо часто дышит сквозь раскрытые уста в букве «о», с которых то и дело срывались громкие стоны наряду с криками. Минхо видит, что Джисон устал в таком положении, потому, целуя в лопатки, говорит ему лечь на кровать и устраивается между беззастенчиво разведённых ног. Ладонью оглаживает плоский живот с едва заметными контурами, целует татуировку в виде чёрной молнии на тазобедренной косточке, пальцами ведёт по тёмным ареолам, сжимая горошины, по острым ключицам, и, наконец, кладёт ладонь на шею, чуть сжимая, зная, что Сон обожает чувство удушья. Пристраивает головку к анусу, пока чертёнок, привыкший к неге, расслабленно распластался на постели, и одним толчком без предупреждения входит, заставив Джисона подавиться воздухом и широко раскрыть глаза, вцепившись в простынь ладонями. Минхо, убрав руку с шеи и ухватившись обеими за тонкую талию Джисона, ритмично толкается бёдрами, периодически поглядывая вниз на то, как он сантиметр за сантиметром проникает в отверстие по основание. Чужой член, такой толстый и горячий, заполняет его, растягивая податливые стенки нутра до предела с каждым новым толчком внутрь. Джисон целует его пылко и усердно, скользя языком по губам Минхо, проникая и встречаясь с чужим, проходясь им по ребристому нёбу. Пальцами зарывается Минхо на затылке в волосы, в то время как тот входит в него резко и глубоко, низко рычит в влажный поцелуй и, оттягивая его нижнюю губу, хищно прикусывает её, вынуждая Джисона судорожно выдохнуть. Их подбородки становятся влажными от слюны, от того, как они безумно целуются, как вылизывают рты друг друга. — Блядство, — стонет Джисон, откидываясь головой на кровать и жмуря глаза. Минхо спускается на шею, мажет губами, засасывает тонкую кожу, оставляя метку на возлюбленном смуглом теле. Прикусывает ключицы, отчего Джисон кротко стонет, выгибает поясницу и поджимает пальцы на ногах; с его уст срывается мольба, он просит двигаться жёстче и быстрее, и Минхо слушается. Трахает остервенело, кусается, оставляет засосы, целует дико, сводит с ума. — Мне нравится, как ты стонешь, малыш, — чуть ли не рыча произносит Минхо и находит наощупь приоткрытую ладонь, переплетая их пальцы и сжимая. — Нравится, как ты издаёшь скулёж, словно щеночек. Пошлые шлепки своих бёдер о чужие ягодицы становились всё громче, а крики Джисона звонче. Джисон обхватывает ногами талию Минхо, подмахивая бёдрами и цепляясь за запястья рук, которые расставлены по бокам его плеч. Взгляд заколдованно скользит по напряжённым мышцам Минхо, перекатывающимися при каждом движении, и он простонал, когда член вновь попал по его простате. Минхо выходит из него под возмущённое мычание и переворачивает Джисона, ставя раком и надавливая на поясницу, и снова входит слитым движением сразу же на всю длину. Он сжимает половинки, разводя их, чтобы проникнуть ещё глубже, и ударяет звонко ладонью по одной, оставляя розовый след. С удовольствием наблюдает за румяной кожей на заднице и как его член погружается в пульсирующую розовую дырку. — Твою мать, — с придыханием кричит Джисон. — Как же охуенно. Под задушенный скулёж Минхо вошёл резко, и, потянув за плечо, заставил выпрямиться, так, что Джисон оказался стоящим на коленях на краю кровати и припечатанным лопатками к груди. Он потянулся и сжал в кулаке коричневые волосы Джисона, заставляя запрокинуть голову. Это оказывается для него слишком неожиданно, что Джисон хнычет от того, как максимально глубоко вошёл член, давя на комочек нервов. — Я чертовски люблю тебя, Джисон-а. — опьянённо проговаривает Минхо, выдыхая в ухо горячий воздух, и подцепляет зубами серёжку, вызывая табун мурашек по телу Джисона. — Такой податливый, умопомрачительный от макушки до кончиков пальцев на ногах. А как ты меня принимаешь в себя сносит мне башню. Джисон рушится на постель, зарываясь лицом в атласную изумрудную простынь, и задыхается в лакомых и звучных стонах, ощущая сжимающуюся ладонь на своём загривке и как отменно и часто член стимулирует его простату. Собственное достоинство покачивается в ритм каждым новым толчкам, с головки течёт вязкая смазка, капая каплями на постель и впитываясь в постельное бельё. — Я сейчас кончу, — с хрипотцой предупреждает Джисон, и Минхо просовывает руку, проходясь размашисто по горячему стволу. Джисон содрогается и громко стонет, изливаясь в ладонь, отчего Минхо рычит, чувствуя, как стенки туго сжимают его. Тёплая жидкость заливает пальцы Минхо, стекая мимо, и Джисон глубоко дышит, всё ещё чувствуя дрожь по телу. Минхо продолжает несколько раз вбиваться в разнеженное и хнычущее тело после экстаза, ощущая, как бёдра сводит знакомым спазмом приближающегося оргазма, и, крепко фиксируя талию, наверняка оставляя после себя следы, кончает, навалившись сверху и придавливая того к кровати. Джисон всхлипывает, когда горячая сперма заполняет его изнутри, заставляя всё тело содрогаться в приятной судороге. Когда Минхо выходит из него, то семя вытекает из растраханного покрасневшего сфинктера, стекая по промежности. Переворачиваясь на спину, Джисон, хлопая ресницами и пытаясь восстановить дыхание, смотрит в чёрный потолок, где светятся голубым неоном облака, и видит перед глазами блядские белые блики, возникшие после безудержного секса. — Твои игры выжимают из меня все силы, — хрипло говорит Джисон. Кажется, он сорвал голос. Неудивительно, ведь кричал и стонал, как резаный поросёнок. Он поворачивает голову и смотрит на профиль Минхо, который лежит с прикрытыми глазами и часто дышит. — Больше я никогда не буду с тобой спорить, котёнок. — А не нужно меня провоцировать, — улыбается тот и поворачивается к Джисону, оголяя белоснежные зубы. Минхо вытягивает руку и смахивает его чёлку с глаз. — Знаешь же, как тормоза срывают у меня, когда я долго тебя не вижу. — Такое чувство, что это ты выиграл, а не я. — В следующий раз загадывай нормальное желание. — В следующий раз ты будешь стонать подо мной, милый. — Джисон пододвигается ближе, бубня, что теперь придётся выкинуть нахер эти наручники, и то, что с какого это лешего только он был полностью нагим, и Минхо, хмыкая, заключает его в объятия и шепчет: «Обязательно».