Снова

— …и они мне говорят, зацени, прямо уверенно так: «Джейсон, три в багажник не поместятся, ты только посмотри, какие они здоровые!» Я, чё, первый раз, что ли? Я не знаю, какой у меня багажник? — А как ты потом с кровью? Или ты плёнку стелешь? — Да там немного. И я же их не сразу загружаю. А потом так, брошу что-нибудь вниз, хватает обычно.       Эйден вполуха слушал эту захватывающую беседу, очень сильно жалея, что клиенты оказались такими дружелюбными и заманили его на совместный обед. Как результат, он сидел теперь с ними за одним столом и даже наушники не мог надеть, не показавшись жутко невоспитанным. Также он имел неосторожность упомянуть, что родился не в Висконсине. После этого никто уже не стал слушать, что переехал он довольно давно — все бросились демонстрировать гостеприимство. Почему-то оно выражалось, в частности, в том, что все настояли, чтобы он попробовал пивной сырный суп. Летом. В жару. Суп, который он и так уже ел множество раз, и всегда контекст был намного более подходящим. Сейчас же, глядя на вязкую жёлтую горячую жижу, на поверхности которой плавал попкорн, он ощущал тоску и огромное сожаление от того, что взял этот заказ.       Аппетит совсем не улучшали разговоры про кровь в багажнике, ружья и кто как подвешивает туши оленей. Кто-то из присутствующих упомянул, что в прошлый сезон «добыл» трёх самцов, а потом ещё двоих во время праздничной охоты на безрогих оленей. Какого чёрта? Столько вообще можно съесть за год? За всю жизнь? Они едят добычу? Или у них у всех есть промышленные холодильники размером с дом и они просто готовятся к апокалипсису? Наверное, не стоило о таком спрашивать. Эйден откусил брецель, решив, что, если будет жевать, никто не заметит, что он не ест суп. Но тут на него зачем-то обратили внимание: — Эйден! А ты как, на что охотишься?       Вопрос был задан очень специфически и не предполагал, что Эйден может не охотиться вообще. Потому что это полный бред, не так ли? Иметь указательный палец и не держать его периодически на спусковом крючке?! — ахахаха, какая забавная идея! Ну и рассмешил ты нас, приятель! До слёз, бро! Но, серьёзно: олени, медведи? Нет, предпочитаешь поменьше? Койоты, что ли? Охота или капканы? Тоже мимо? Утки? Дикие индюшки? Так что он быстро ушёл от необходимости обосновывать своё нежелание кого бы то ни было убивать, сказав: — Да знаете, сезон охоты всё время совпадает с фотосезоном в Азии, так что я в это время обычно в Таиланде или на Филиппинах. — Жаль, жаль! А то бы мы пригласили тебя ещё и в ноябре. Это было бы сверхэпично! Ты бы поснимал нас пару дней, а потом остался пострелять. Ты не представляешь, что это! Реально канонада с утра до вечера! Запах пороха проникает повсюду, а дымка эта просто накрывает штат! В Мэдисоне все такие: ой, что это, смог? Нет, девочки и мальчики, это мы дождались главного события года! — Как… интересно. Так значит, сейчас мы поснимаем ещё в клубе, а потом пойдём на улицу, где успеем захватить и дневной, и вечерний свет. Если дождя не будет. Ну а если будет — тоже неплохо, можно подумать про что-то, выражающее суровую неподдельную брутальность: капли дождя на небритых щеках, брызги грязи на лице — всё такое. — Но лучше, конечно, если не будет осадков, — поёжился Джейсон. — У меня нет запасной одежды с собой. — Ну, можно и без одежды снимать… — но увидев обращённые на него взгляды, Эйден быстро добавил: — Шутка. Не моя специализация. — Это была вполне его специализация, но сейчас было неподходящее место, чтобы об этом распространяться и показывать своё портфолио.       Он даже немного жалел об этом, потому что мог очень ярко представить некоторые кадры. Скажем, несмотря на то, что Джейсон и Фил в свои сорок не отличались идеальными фигурами, в них была какая-то устойчивость и энергия, так что если их раздеть по пояс, полить дождём и поставить в конфронтацию — оскаленные зубы, столкновение лбами, напряжённые бицепсы… Нет, не то. Они, скорее, прижмутся лбами, обнимутся и будут говорить срывающимися голосами: «Бро, да я за тебя!..», «А я — за тебя!» — тоже неплохо. Но, к сожалению, такое идеей фотосессии не предполагалось. А заключалась её тщательно продуманная и подготовленная концепция в том, что Эйдену сказали: «Ну, нас пятеро будет. Ты там поснимай, чтобы потом на стену в рамке можно было повесить». Как эти люди долгие годы собрались смотреть на свои фотографии в жилетах с двадцатью карманами, выцветших кепках, клетчатых рубахах и с усами, которым позволяли хаотично расти — оставалось загадкой. Ну, по крайней мере, они ружья не нелепо держали.       Но так как свадебный бюджет стараниями Кейтлин за одну ночь вырос чуть ли не вдвое, приходилось браться за любую работу, которая не предполагала длительных командировок. Эйден неоднократно возблагодарил небеса за то, что охотничий сезон был ещё далеко, так что ему пришлось столкнуться только с графичными описаниями убийства и разделки туш животных и побывать в непосредственной близости от нескольких шкур, голов и одного полного, довольно уродливого, чучела медведя. Морда последнего была слегка деформирована, а неудачно подобранные глаза придавали ему одновременно залихватский и помешанный вид. Но смешно всё равно не стало.       Вечерние съёмки позволили слегка проветрить голову и даже немного увлечься происходящим, так как с погодой повезло, а любые трупы из поля зрения и разговоров исчезли. Прощание с участниками фотосессии прошло довольно дружественно — они продолжали настаивать, что Эйден не понимает, чего себя лишает, и ему непременно нужно почувствовать атмосферу преследования загоняемого животного и каково это — сделать решающий выстрел. Пара человек даже в подробностях описали, где находятся их лесные домики, но Эйден плохо запомнил маршрут, так как был слишком занят борьбой с тошнотой, которая всё ещё подступала при воспоминании о рассказах о том, что в сезон тут не протолкнуться от тысяч людей с оружием, а «поляна может быть полностью завалена оленьими тушами». Наверное, это было преувеличение. Это должно было быть преувеличением.       Когда он дома озвучил это предположение Ноа, тот только обнял его и сказал: — Они не преувеличивали. Не бери больше такие заказы. Не так уж и нужна нам цветочная арка. — Зачем мы вообще решили кого-то приглашать? — Ну, они наши друзья, а некоторые — даже родственники, и мы хотели видеть их в этот день. — Чем нас FaceTime не устроил? — Ещё не поздно отменить всё дополнительное. — Депозит пропадёт. — Чёрт с ним. — Мы не получим в подарок тостер. — В нашем списке нет тостера. — Да ладно, один раз можно и потерпеть. Бейли, я невероятно счастлив, что ты не мечтал с детства о волшебной свадьбе с фейерверками, тортом в человеческий рост и двадцатью подружками жениха! — Одной Кейтлин более чем достаточно для этой роли. — Да ведь? А ещё больше я счастлив, что у тебя нет охотничьего жилета, и нам не надо стелить плёнку в багажник. — Э-э-э… об этом… — Что?! Ты собрался объявить, что когда говорил, что ездил на учительские конференции, на самом деле стрелял бобров? — Не совсем. Но меня обязали получить лицензию на оружие до начала нового учебного года, так что придётся ездить на стрельбище и, возможно, даже завести оружейный сейф дома. — Ты помнишь, что это противоречит нашим принципам? — Помню. И мне очень жаль. Но у меня нет выбора. — Как получилось, что я соглашался выйти замуж за школьного учителя, а мне пытаются подсунуть какого-то рейнджера? — Временами кажется, что это одно и то же. Но разве это не сделало меня чуточку более сексуальным? — Нет. Но только потому, что дальше некуда.

***

— Мальчишник должен быть за неделю до свадьбы, — безаппеляционно заявила Кейтлин. — Тебе откуда знать, ты даже не мальчик, — дискриминационно возразил Эйден. — У меня уже всё продумано: в пятницу мальчишник, в субботу — приём. — Что у тебя продумано? — недоверчиво спросила Кейт. — План. — Который заключается в том, что?.. — Мы пойдём в Woof’s и будем там пить, пока нам не надоест. Потом выйдем оттуда, сделаем непредсказуемую петлю в маршруте и зайдём в Sotto. Когда нам надоест и там, мы вывалимся оттуда и, если нам всё ещё будет казаться, что перед нами один Капитолий, а не два, наведаемся в FIVE — и вот там нам точно не наскучит, так что можно будет задержаться. — Блейк, скажи ему! — рассчитывая на поддержку, обратилась Кейтлин к третьему участнику совещания. — Эйден, ну я же говорил тебе, что можно ещё и в The Cardinal зайти! Мы не можем часами сидеть на одном месте, это вредно для координации. — укоризненно сказал Блейк, за что тут же получил тычок в плечо от недовольной такой никудышной поддержкой девушки. Он даже не поморщился, только сказал: — Ты дерёшься, как девчонка. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда я найду вас в канаве за стрип-клубом и буду пинать ногами за такое поведение! — А потом присмотришься и поймёшь, что это не мы, потому что я совершенно не представляю, что мы можем делать в стрип-клубе. Там, кажется, надо постоянно трогать долларовые купюры, и эта мысль не вдохновляет, — поморщился Эйден. — Да нет, наверное, участницы шоу давно сделали себе татуировки с QR-кодом и можно вознаграждать их без контакта с наличными, — предположил Блейк и, кажется, собрался гуглить, чтобы подтвердить своё предположение. — Тогда, конечно, шансы оказаться на задворках стрип-клуба кратно повышаются! Я бы хотел поддержать их материально, ведь у них, наверняка, студенческие кредиты, а они при этом матери-одиночки. — Вы ещё и на женщин собрались пялиться?! — в ужасе прошептала Кейт. — А на кого ещё? Уж не думала ли ты, что мы собрались объективировать мужчин? Какая нелепая мысль! — фыркнул Эйден. — И я даже не уверен, что есть такое понятие, как стрип-клуб с одними только артистами мужского пола — сразу хочется назвать это как-то по-другому. — На языке что-то такое вертится, — кивнул Блейк. — Гей… что-то с гей… — Гей-клуб? — предположил Эйден. — Да! Какое ты удачное название придумал! — Мозговые штурмы с тобой, друг мой, всегда разгоняют моё воображение и помогают натолкнуться на гениальные идеи. — Взаимно-взаимно. — Первое: ваши мозговые штурмы оставляют после себя сорванные крыши и прочие разрушения, на порядок понижая средний уровень IQ в округе, и второе: как так получается, что когда вы собираетесь вместе, вы резко начинаете создавать какой-то странный гетеро-вайб, который совершенно сбивает меня с толку? — устало проворчала Кейт. — Тебе кажется, — сказал Эйден. — Говорю же! Ты уже газлайтить меня начал! — Не хотели тебе говорить, но геи прекрасно справляются с газлайтингом, — отметил Блейк. — Которые не мы, конечно. Мы не такие. — Сделаю вид, что поверила. Готова признать, что ваша программа не так уж ужасна, но она точно должна быть перенесена на неделю раньше. — Да почему? — непонимающе спросил Эйден. — Потому что я не доктор Франкенштейн, и не смогу тебя оживить за пару утренних субботних часов, а во-вторых, вы же, фактически, женитесь в пятницу! — О! — эта часть информации каким-то образом вылетела у одного из женихов из головы. — Вот именно! И мальчишник после свадьбы — это как-то слишком экзотично даже для тебя. — Не слушай её — ничего не слишком экзотично для тебя, — подбадривающе заверил Блейк, похлопав Эйдена по руке. — Но да, надо переносить. — Наконец-то! — выдохнула Кейт. — Заезжайте за мной в десять. — О чём ты? Тебя нет в этом списке приглашённых. Ну, Кейт, серьёзно! Это мой день… вечер… ночь. В общем, я не хочу его тратить на обсуждение того, что я пока могу делать, а что уже нет. — А что ты такое, интересно, собрался делать, когда ты уже, практически, замужем, а, Мур? — подозрительно прищурившись, спросила Кейтлин. — Вот видишь! Уже началось. Нет. Попробуй к Ноа напроситься. У него, наверное, будет поход в винный бар с быстрым возвращением домой, чтобы пару часов поиграть в настольные игры и сделать слайд-шоу о том, как мы дошли до жизни такой. — Я не хочу такой мальчишник! — обиженно воскликнула Кейт. — Я хочу безудержного веселья! Но в пределах разумного. — И это непременно произойдёт, — уверил Блейк, целуя её руку. — Но это будет перед твоей собственной свадьбой. Которая, конечно, случится, раз уж ты этого хочешь. И мы непременно будем с тобой, а не с тем несчастным сукиным сыном… счастливцем, которому суждено стать твоим супругом. — Ну, или мы просто вместе можем куда-нибудь пойти в любую субботу, — сказал Эйден. — Куда ты собрался ходить потом? — Дамочка, оставьте ваши патриархальные взгляды. Ничего не изменится, — беззаботно произнёс Эйден. — Клубную членскую карту не забирают только потому, что кто-то решил связать себя узами брака. — Ага, — чуть менее уверенно подтвердил Блейк. — Я питаю к вам глубокую неприязнь, — сообщила Кейт. — Ничего не поделать, мы будем стараться жить дальше с этой мыслью, — сказал Эйден. — Ура! У меня будет мальчишник без взрослых!

***

      В первом баре пришлось дожидаться опаздывающих приглашённых, коими оказались все, кроме самого Эйдена и Блейка, который отвечал за внешний вид праздничной группы, поэтому явился первым прямо к порогу жилища пока что живущей во грехе пары Мур-Бейли. — Раздевайся, — сразу потребовал он, с неодобрением тыкая в белую футболку. И, так как Эйден хотел что-то возразить, потянул этот предмет одежды вверх, одновременно бросая: «Привет» стоящему неподалёку и уже тоже готовому на выход Ноа. Вместо скучной белой была тут же выдана гораздо более впечатляющая розовая, в процессе изготовления которой не пострадало почти нисколько ткани — она и начиналась, и тут же внезапно заканчивалась где-то в районе плеч. Впрочем, на её спине осталось достаточно пространства, чтобы разместить надпись «Husband-to-be». — Это не помешает вашему веселью? — спросил Ноа, похлопав по матримониальному заявлению, а потом очень заинтересовался самой спиной, за что его невозможно осуждать, так как она стала выглядеть как-то по-особенному в этом пространстве между розовым и денимом. — Ничего не помешает нашему веселью, — заверил его Эйден. — Не пытайся нас искать. Мы вернёмся, когда вернёмся. Возможно, через четыре дня и рейсом из Таиланда. — Или сегодня после трёх, потому что так называемые ночные заведения закрываются в 2:30, — вздохнул Блейк, облачаясь в не менее крошечный, чем у Эйдена топ, только красный и с надписью «All the best women are married, all the handsome men are gay… or visa versa». — Спасибо, что предупредили, я буду готов к любому из двух вариантов. — Всё-всё! Довольно долгих прощаний! — воскликнул Блейк. — Ноа наверняка ждут на какой-нибудь оргии или кулинарном мастер-классе, или на мероприятии, которое совмещает и то, и другое — не будем его задерживать. — Да, что-то такое. Пока! — Эй, Бейли, а ты не хочешь мне что-то сказать на прощание? — Хорошо вам повеселиться? — Да нет! О том, как ты будешь скучать. — Он что, уже дома начал пить? — удивлённо спросил Блейк. — У тебя просто нет будущего мужа, вот ты и завидуешь, — бросил ему Эйден, прежде чем застать Ноа врасплох поцелуем, который несколько отличался от тех, что обычно происходили перед выходом из дома. — Фу, я как будто наблюдаю, как мои родители облизывают друг другу ротовые полости, — сказал Блейк. — Ты охренел?! Ты должен чувствовать лёгкое возбуждение! Тоже мне, родители! Впрочем, твой отец… — Всё, мы уходим, — Блейк схватил его за руку и потащил к лифту.       Таким образом они и явились первыми и были пока до невозможности трезвы, что делало ещё более затруднённой коммуникацию, которую с Эйденом пытался наладить недостаточно лысый человек (ну, знаете, такие, у которых слишком мало волос, чтобы это выглядело обычно, но они за них держатся, ещё более усугубляя происходящее бедствие?) в деловом костюме, который привязался к нему у барной стойки. Он выспрашивал подробности о жизни в Миддлтоне, и хотел знать всё: начиная с того, какие фермерские кооперативы там функционируют, до среднего количества комаров летом — «Но ведь их должно быть больше, раз эта территория находится между Эссером и Южным прудом!». Эйден почувствовал, что пора прибегать к крайним мерам и почти на ощупь отправил сообщение из трёх букв: SOS. Блейк, который гневно (насколько он вообще мог быть гневным) выяснял, где застряли остальные, на зов тут же явился, как истинный рыцарь в сияющих доспехах… ну, или в топе, который не пытался скрыть даже соски и, мгновенно оценив ситуацию, обнял Эйдена и, положив голову ему на плечо, спросил: — Бейб, всё в порядке? — Да, бейб. Этот человек спрашивает про комаров в нашем районе, — Эйден тоже обнял его одной рукой за талию и почему-то начал думать о том, что на Блейке сейчас очень мало одежды — можно чуть ниже опустить руку, и шорты быстро закончатся… То есть, нельзя, нельзя никуда опускать руки. Хотя, для убедительности представления… — Комары — досадное дополнение к, в остальном, прекрасному месту, — с самым серьёзным видом закивал Блейк. — Но там превосходные детские площадки. И школы. Мы планируем троих детей, да, бейб?       Эйден задумался, насколько они сейчас со стороны похожи на потенциальных родителей даже не одного, а сразу троих детей. А почему, собственно, нет? Отцы бывают разные. И вообще, только у одного из них проколоты соски — так что они, практически, образцы для подражания. — Если не повезёт — да. Если повезёт, то пятерых. И я надеюсь, что, как минимум, половина из них будут походить исключительно на тебя. — А что? Это не казалось ужасной перспективой даже для вымышленных детей — Эйден всегда проявлял объективность, и потому считал, что у Блейка гораздо более удачный подбородок, чем у него самого. Ну, и всё лицо как-то выразительнее. — Бейб, мне так вообще крест придётся поставить на своей карьере. Но я готов на это ради тебя.       Мужику с повадками риэлтора надоело это поистине тошнотворное проявление чувств и чадолюбия, и он поспешно удалился. — Ты же знаешь, что можешь не говорить с людьми, которые тебе неприятны или просто неинтересны… бейб? — напомнил Блейк и не думая отходить. — Всегда меня теперь так называй. — Без проблем. Мур? — Что? — Я буду по тебе скучать. — Зачем? Я же никуда не исчезаю. — Ты уходишь в волшебную страну женатых людей, а никто из нас доподлинно не знает, как там обстоят дела. Даже Кейтлин. А я был уверен, что к тридцати у неё за плечами будет хотя бы парочка разводов. — Она слишком мало времени проводит среди цисгендерных гетеросексуальных мужчин — это сильно мешает её брачным перспективам. Но за меня не беспокойся — ты же знаешь Бейли, не будет он придумывать никакие пост-свадебные изменения в нашей жизни.       Тут и так не очень тихий бар стал ещё более шумным, потому что явились остальные пятеро участников мальчишника, и задумчиво-ностальгическое настроение резко улетучилось.       Уже через двадцать минут Эйден заявил, что жизнь проходит, а он так и не пил текилу не из чьего пупка. Кто-то возразил, что это неправда, ведь это происходило буквально прошлым летом, но на него шикнули, призвав не спорить с человеком, который и так не в себе, ведь он прощается с холостой жизнью. Так удачно подобранный для всех лук позволял беспрепятственно разглядывать пупки, но для лучшего обзора Эйден к ним ещё и наклонялся. Ему только пенсне не хватало для полноты образа. В конце концов, идеально подходящим для этой цели был признан пупок Камила, но тот начал кричать, что умрёт от щекотки при первом же шоте: он и так еле выдержал даже взгляд Эйдена. Пришлось смириться с лучшим из тех, кто остался, и на барную стойку водрузили Тайрона (виновник торжества в соревновании не участвовал, иначе, как всем понятно, победил бы он). Все с таким энтузиазмом слизывали соль и пытались не упустить ни капли напитка, что даже попали в чьи-то сториз, а несколько человек поинтересовались, нельзя ли и им поучаствовать. Разрешения им не дали, потому что незаметно наступило время танцев. Тут началось серьёзное рассредоточение по танцполу, потому что никто не собирался окружать будущего мужа Ноа оберегающим кольцом и портить ему развлечения. Но ближе к полуночи распорядитель вечера, он же Блейк, всё-таки, извиняясь, вытащил очень довольного Эйдена, танцующего между двумя джентльменами в сбруе, на улицу, объяснив, что приближается следующий пункт программы.       В FIVE к этому времени заканчивался конкурс красоты «Miss Gay Madison», и в качестве бонуса всем желающим после небольшой подготовки предлагалось принять участие в lip sync-баттле.       Последнее, что помнил Эйден в своей прошлой жизни, которая не включала в себя эпизоды публичного унижения (сделаем вид, что это так), это как к его лицу приближалась пара искусственных ресниц размером с хвост небольшого павлина — это выглядело, как сцена про пациента, которому надевают анестезиологическую маску, а дальше — только головокружение, оглушающая музыка, восторг публики и победа (по крайней мере, в этом его заверили друзья, и он не стал проверять, действительно ли это кубок победителя или просто бокал, который кто-то утащил из клуба). Но судья, мисс Мираж Блэсс, точно поздравляла его очень влажным поцелуем во всё лицо и восклицала: «Bitch, you’re the best! Happy wedding!»       Далеко за два часа ночи Блейк разбудил жениха, спящего у него на плече, и вытащил его из такси.       Когда Ноа открыл дверь, Эйден тут же воскликнул: — Бейли! Я так рад тебя видеть! — и повис у него на шее. — Везёт тебе, — сказал Блейк. — Меня он называл Андреа последний час. — Рас…ценивай это как кмп…комп.плимент, — отмахнулся от него Эйден и сообщил громким шёпотом: — Мне прямо сейчас нужен секс. — О, думаю, мы по адресу приехали. — Блейк быстро попрощался. — Меня такси ждёт, справляйтесь сами.       Когда он ушёл, Эйден сказал: — Я дал танцовщику пять долларов, и он вдруг начал танцевать для меня приватный танец. Это было странно. Тогда я дал другому всего два доллара, но это почему-то повторилось — что не так с этими людьми? — Думаю, дело в твоём обаянии, а не в том, что кто-то ещё им за это заплатил, — уверил его Ноа, пытаясь протащить ближе к спальне. — Жаль, что тебе не понравилось. — Да нет, не так уж и ужасно. Но второй немного пугал меня своей костлявостью. Наверное, он недоедает, надо было больше денег дать. — А откуда у тебя появились наличные? — Не знаю-ю-ю-ю! Странно, да? Они просто — раз! — и возникли у меня во всех карманах! — в доказательство Эйден вытащил пару оставшихся мятых долларов. — Что ты за это сделаешь? — Уложу тебя спать. — Фу! Ну ты и скучный! Я вообще не хочу спать! Как прошёл твой мальчишник? Ты как следует попрощался с холостой жизнью? — Да. Встретил пару родителей своих учеников. Было странно. — Им удалось дойти до кровати, правда, по пути Ноа пришлось вышагнуть из боксеров, которые с него всё-таки стащили. — А я за весь вечер не встретил никого восхитительнее тебя, — прошептал ему на ухо Эйден. — Даже мисс Блэсс не смогла составить конкуренцию. — Я польщён. — Как и следует. А теперь приготовься — я намерен продемонстрировать свою любовь тем способом, который, вообще-то, предписывается супругам, но мы же почти? Это будет незабываемо!       Поцелуй, в котором можно было почувствовать не только любовь, но и примерно семь видов напитков и совсем чуть-чуть никотина, и правда, получился прочувствованным, но когда губы Эйдена вознамерились спуститься ниже, его начал одолевать сон, и в районе живота он отключился окончательно.       Зная, что поспешные перемещения будут расценены как вмешательство в план, Ноа дождался размеренного сопения и только после этого переложил своего будущего мужа в более подходящее положение для сна.