Снова

— Думаю, я должен тебя кое о чём предупредить, — сказал Эйден, завязывая галстук. — Это как-то связано с предстоящей церемонией? — осторожно спросил Ноа. — Непосредственно. — Ты понимаешь, что если сообщишь мне сейчас, что у тебя внезапно обнаружился предыдущий брак, процесс развода по которому не финализирован и произошёл менее полугода назад, мы уже ничего не сможем сделать? — Что? Да нет, конечно. Как бы я мог сначала вообще выйти замуж, а потом ещё и забыть об этом? Хотя мы с Кейтлин когда-то договаривались, что, когда нам исполнится тридцать, а мы всё ещё будем совершенно свободны, мы женимся друг на друге, чтобы получить лучшие условия по ипотеке и купить кондо в приличном районе. И не думай, что она не припоминала мне это неоднократно. — Ни за что бы так не подумал. Она ведь скажет об этом завтра во время своего тоста? — Ясное дело. И во взгляде её будет осуждение. Но нет, я не об этом. Ты должен знать, что я не считаю сегодняшний день особенным. — Хм… — Да нет, дай мне объяснить! Ты мне и так нравишься. Ладно, признаюсь, я тебя люблю, ничего с этим не поделаешь, но мне кажется, что брак и всё с ним связанное — это какие-то дурацкие, ненужные и слегка гетеронормативные штуки. Я знаю, что ты это по-другому видишь, так что я не против. Но не удивляйся, если сегодня я не растрогаюсь. — Спасибо, что предупредил. — Бейли, ты же не обиделся из-за такой ерунды? — Нет, с чего? Это же пустяки. Вздор, безделица, пустая формальность. Стоит ли негодовать из-за не стоящего внимания события, которое и не разглядишь в общей природе вещей? Мелочно и смехотворно было бы обижаться, когда ни судьбы мира, ни даже благополучие отдельно взятых двух людей не так уж и обуславливается происходящим. — Э-э-э-э… У тебя удар или ты просто решил процитировать что-то из Шекспира? Или это был какой-нибудь Шопенгауэр? У меня стресс, я не могу быстро вспомнить. — Зачем было тянуть до последнего дня? Я не очень-то и настаивал. Могли бы и дальше жить, как жили, ну, или заключили бы домашнее партнёрство — без «всего этого», как ты выразился. — Так, выбирай: пощёчина, скандал или отсос — что сейчас лучше сработает? — Не все ситуации можно разрешить с помощью секса. — Ты продолжаешь говорить совершенно абсурдные вещи. Где ты только такого понабрался? — покачал головой Эйден. — Ты, конечно, можешь выбрать любой из вариантов, но знай, что пощёчины мне не очень удаются. — У нас мало времени. — Я, кажется, догадываюсь, что ты выбрал. Если ты утверждаешь, что прямо сейчас пора выходить, есть ещё дорога до здания суда… Но тогда ты за рулём, потому что я пока не научился совмещать. И вообще, поговаривают, что надо ещё и на дорогу смотреть. — Туда ехать — пять минут. Четыре, если не придётся долго ждать выезда со второстепенной. — Это вызов? — Да нет же! — Понятно. Это точно был вызов. — Эйден! — Всё в порядке. Ты просто нервничаешь — всё-таки такой ответственный день… Надеюсь, ты уже забыл, с чего начинался этот разговор? — Я… нет. — Ты забыл. — Почти. — Пошли жениться? — Пошли.       Здание Миддлтонского городского суда не выглядело угрожающим, от остальных домов в округе его отличала кирпичность, бескомпромиссная одноэтажность и изыски архитектуры в виде пуленепробиваемых окон и частично стеклянной крыши. Знаки у дороги однозначно заявляли, что парковка дольше тридцати минут запрещена, так что потрудитесь утрясти ваши правовые радости и горести в отведённый промежуток времени, иначе… будете иметь дело с законом — какая ирония!       Чести присутствовать на этом торжественном мероприятии удостоилась малочисленная группа людей, принадлежащих примерно к трём поколениям. Среди них угадывались Кейтлин и Блейк, они же фигуры, собирающиеся свидетельствовать, что всё происходящее соответствует правилам, воле участников и, вполне возможно, высшему замыслу, а также четыре человека, похожих на родителей женихов, и одна пожилая женщина, которая вполне могла оказаться бабушкой. Ну, или подругой — кто их знает.       Поприветствовав гостей, Эйден не мог не отметить: — Кейтлин Бет, ты потрясающе выглядишь сегодня! Что, какой-то особый день? — Видимо, особеннее, чем у вас. Блейк, что я тебе говорила? Они даже о петлицах не подумали! — Потому что мы думали о наших чувствах. И о том, какой это незабываемый и эпохальный, но вместе с тем, ответственный день, — сказал в своё оправдание Эйден. Ноа только кивнул — он все ещё не совсем пришёл в себя от того, что ему пришлось одновременно вести машину и отбиваться от приставаний. Если бы они находились в чуть более оживлённом районе, эта поездка точно закончилась бы плохо. — Хорошо, что у вас есть я, — не преминула напомнить Кейт, открывая коробку с бутоньерками. — Какое совпадение! Об этом мы тоже думали. О, Блейк, и ты тут! Ты… такой одетый. — Это замечание вовсе не было странным: в тёплое время года вообще мало кто добровольно облачается не только в рубашку с длинными рукавами, но ещё и в пиджак, но свидетель именно так и поступил, и жертва эта не осталась незамеченной. — Эйден! — он обнял жениха №1. — Наш малыш вырос! И вот мы отправляем тебя в новую жизнь… — Всё, хватит, мне ещё цветы прицеплять. — Кейтлин, практически оттащила его, но сама тоже поддалась порыву и, коротко обняв Эйдена, прошептала: — Не испорти ничего. — Тот только в недоумении посмотрел на неё, не имея ни малейшего понятия, о чём вообще говорит эта странная женщина.       Блейк, между тем, переместился к жениху №2. — Мистер Бейли, позвольте и вас заключить в объятия.       Ноа позволил, но вздохнул: — Я чувствую себя старым. Вы же помните, что я младше на полгода? — Не верьте ему, он всё время придумывает какие-то небылицы, — быстро сказал Эйден. — Профессиональная деформация. И вообще, вы все сюда развлекаться пришли, а у нас важное дело, так что мы пойдём проверим, всё ли правильно поняли, а то вдруг регистрация не сегодня. — Отправляйтесь, я закончила. Никаких обжиманий — помнёте всё.       Городской суд был необычайно тих и безлюден, как будто в мире временно перестали совершать преступления, и совершенно некого было осуждать. После залитого солнцем холла коридор казался немного сумрачным, но он быстро привёл к окошку клерка, которым оказалась жизнерадостная женщина в футболке Packers, джинсах и бандане. — Здравствуйте. Мур и Бейли, два тридцать, — улыбнувшись, сказал Ноа. — Добрый день, симпатичные джентльмены. Что у вас? Наверное, хотите получить разрешение на запуск фейерверков? — сказала женщина и так заразительно засмеялась, что её нельзя было не поддержать. — Чёрт, Бейли, теперь я хочу лицензию на фейерверки! А что у вас ещё есть интересного? — Ну, браки ещё заключаем. Интересует? — Очень. — Эйден забрал у Ноа и протянул весёлой женщине папку с документами. — Так, что тут у нас? Оба совершеннолетние? Хорошо. Судья скоро подойдёт, но я могу вам прямо сейчас зал открыть. Вернитесь пока в холл и идите в противоположную сторону, я скоро прибегу.       Подойдя к гостям, Эйден сказал с самым печальным, на какое только был способен, выражением лица: — Дамы и господа! Мне очень жаль, но… — Ричард Эйден Мур! — воскликнула одна из присутствующих женщин, что привело к тому, что глаза у Кейт и Блейка стали примерно в два раза больше обычного. — Ты… ты — Ричард? Почему мы не знали, что ты Ричард, а, Ричард? — Кейтлин упёрла руки в бока. — Потому что я не Дик! И никогда им не был. Забудьте. Мам, спасибо тебе большое! — Ты иногда очень даже Дик, — не согласилась Кейт. — Вот, например, когда на мальчишник меня не пригласил… — Эйден, немедленно скажи, что там не так! — потребовала миссис Мур, окончательно сбивая всех с толка. — Да ничего не произошло, всё в порядке. Я просто хотел пошутить, а то все какие-то напряжённые. Случилось что-то? — Очень жаль, что детей после тридцати нельзя усадить на виноватый стульчик и заставить подумать о своём поведении, — покачала головой бабушка Мур. — Я не после тридцати, — напомнил всем Эйден. — Но меня всё равно нельзя заставлять о чём-то думать — кажется, это право у взрослых отбирают, когда ребёнку всего двадцать восемь-двадцать девять исполняется. — Здравствуйте будущие молодожёны и их гости! — провозгласила клерк. — Идёмте в зал суда. Сможете пока себе выбрать VIP-места.       Зал не выглядел устрашающе. Не выглядел он и впечатляюще. В нём не было даже скамеек для публики, так как, видимо, на заседания ни разу не являлись толпы, так что всё ограничивалось четырьмя рядами стульев, столами для сторон процесса и кафедрой судьи. Но Эйден нашёл повод для возмущения и прошептал Кейтлин: — Нет тут никакого линолеума! Лгунья ты, Янг!       Она показала ему язык и прошептала в ответ: — Ну мне же нужно было вас как-то отговорить от регистрации в чёртовом суде! — У тебя вообще плохо с аргументами. — У вас будет кто-нибудь с религиозной составляющей? — спросила клерк. — Мне нужно предупредить судью насчёт сценария. — Я помню подходящий псалом, — подняла руку бабушка Мур. — Я, с одной стороны заинтригован, что за строки ты там собираешься вырвать из контекста к этому событию, но с другой — ни за что! — решительно провозгласил Эйден, усаживая её в первый ряд. — Просто расслабься и наслаждайся этой потрясающей церемонией, которая продлится… а сколько минут она продлится? — спросил он у клерка. — Десять, максимум. — О, отлично! Никто не успеет заскучать.       Только что севшая бабушка вскочила, так как появилась судья: миниатюрная женщина в мантии и с бумагами в руке. Почти все вынуждены были смотреть на неё сверху вниз. — Нет-нет, не вставайте, у нас же не заседание! Меня зовут судья Уод, и сегодня я буду вашим официантом… шучу, регистратором брака. Подойдите на минуту, проверим данные для формы, — рассмеялась её честь.       И этот шаг оказался отнюдь не лишним, так как во время заполнения заявления на лицензию Ноа записал своего будущего мужа, как Эйдена Ричарда, а не наоборот. — Бейли, ты вообще меня не знаешь! Но спасибо, мне приятно. — Ничего страшного, я тут почеркаюсь, — улыбнулась её честь Уод. — Итак, все на месте? Камеры и платочки приготовили? Тогда давайте все повернёмся ко мне, а потом уже сможете не отрывать друг от друга взгляд.       Довольно забавная традиция предполагала, что до обмена брачными клятвами будущие супруги должны стоять на расстоянии вытянутой руки друг от друга, ведь не пристало касаться человека, с которым ты не связан законными узами! Так что всю первую часть про «Дорогие гости, мы собрались здесь, чтобы объединить этих двоих чуваков в брачном союзе» и «Этот контракт следует заключать не легкомысленно, а вдумчиво и серьёзно, с глубоким осознанием своих обязательств и ответственности» Эйден немного прослушал, отвлекаясь на мысли о том, что хорошо, что его хотя бы не попросили стыдливо краснеть под фатой или дожидаться, пока Ноа на выданье приведёт его отец.       Буквально все остальные, кроме женихов, судьи и Блейка, уже успели обзавестись покраснением глаз — и это за каких-то пару минут! От размышлений о нелогичности таких проявлений Эйдена отвлекла просьба к женихам повернуться лицом друг к другу и начинать уже клясться, повторяя за регистратором. Текста было немного, очерёдность, видимо, определялась по алфавиту, раз уж никто не стоял ниже на лестнице патриархата только из-за своего пола, так что Эйден первым услышал: — Я, Ноа Джеймс Бейли, беру тебя, Эй… то есть Ричард Эйден Мур, в мужья. Обещаю быть верным тебе в радости и в горе, в болезни и в здравии, любить и чтить тебя во все дни моей жизни. — И это было очень быстро! И он не успел даже выдохнуть, как на его руке уже оказалось кольцо! И Ноа больше его руку не отпускал. А дурацкий муниципалитет, видимо, экономил на кондиционерах — потому что стало ужасно жарко. Или, наоборот, они перестарались с кондиционером, так как, если подумать, на самом деле потряхивало от холода. И воздух был какой-то сухой, так что даже запершило в горле и начали слезиться глаза и… Кажется, от него чего-то хотели, потому что Ноа слегка сжал его пальцы, а судья сказала: — Я повторю. Я, Ричард Эйден Мур…       И, конечно, Эйден всё повторил, потому что — да ладно вам! — это очень просто! Можно было даже не делить на четыре части, такое и младенец с первого раза запомнит! Но когда он полез в карман за кольцом, ему показалось, что оно пропало, и на целых три секунды наступила паника, хотя ещё до начала им объяснили, что кольца — это по желанию. Но так как желание всё же было, да и кольцо соизволило найтись, эта часть тоже прошла благополучно, и, после ещё каких-то слов, которые звучали бы чрезвычайно по-деловому, если бы не контекст, Эйден услышал фразу: «скрепите поцелуем» и, наконец-то смог сделать что-то понятное и успокаивающее. После этого их обступили поздравляющие, и вскоре все как-то незаметно очутились на улице, где оказалось, что с момента их выхода из машины прошло почти ровно двадцать минут. — Вот это да! Время в этом заведении идёт как-то по-другому, чем на остальной планете, — не мог не отметить Эйден. — Я вообще не расстроился, что ты не растрогался, — улыбнулся Ноа, обнимая своего новоиспечённого мужа. — У тебя очень самодовольный вид, дорогой муж, — прищурившись, сказал Эйден. — Потому что я очень доволен собой. И тобой. — Ну, ясное дело. О, смотрите, пончиковая! — указал Эйден на здание в трёх шагах от суда. — Пойдём отметить? — Завтра отметим, — сказала миссис Бейли. — Вам пока нужно опомниться от произошедшего. — Да. Идите пока… обсудите всё, — произнёс Блейк. — Ах, да, нам столько всего нужно обсудить! — воскликнул Эйден. — Например, что только что произошло. — И… как мы будем любить и чтить друг друга, — добавил Ноа. — Ведь до конца жизни — это очень долго. Нужно многочасовое совещание, чтобы это подробно спланировать. Так что, да, до завтра! — Ага, именно столько времени нам и понадобится, — подтвердил Эйден и, после того, как их ещё по паре раз все перецеловали, они смогли отправиться домой.

***

— Скажите честно, насколько всё ужасно? — голос Кейтлин дрожал и, похоже, она собиралась сделать кое-что ей несвойственное — разрыдаться в голос.       Больше всего сейчас она походила на человека, который не спал ночь, не ел сутки, возможно (наверняка) лазал по деревьям, ползал по газону, перетаскивал мебель, неоднократно заглядывал в основную и запасную морозильные камеры, завязал несколько сотен узлов и бантов, одной парой рук собрал подарочные пакеты для гостей и, вполне вероятно, подрался и уже помирился с кейтерингом и хозяевами площадки. — Где? Что происходит? Почему ты походишь на сантехника в конце рабочего дня? — в ужасе уставился на неё Эйден. Да, Кейт была в растянутых серых штанах, грязной футболке, а её немытые волосы были собраны в полурассыпавшийся пучок. — Здесь, Ричард! Насколько здесь всё катастрофично?! — Да тут вообще всё окей! — Всё понятно. — Кейтлин всё-таки начала всхлипывать. — Так, Кейти, иди сюда, — Ноа обнял её, несмотря на слабое сопротивление в сопровождении фраз, вроде: «Я же пыльная!» и спросил: — Ты хочешь, чтобы мы сказали, что что-то не так? — Что-о-о? — протянул Эйден, в недоумении наблюдая, как Кейт кивает, изо всех стараясь, чтобы её слёзы и остатки туши не попали на рубашку молодожёна. — Потому что простое одобрение вообще не показывает, что мы обратили внимание на то, что ты сделала?       Кейтлин опять кивнула и прерывисто вздохнула.       Разглядеть катастрофу в окружающей обстановке было проблематично. Солнце светило, но столы были расставлены в тени деревьев, украшенных пока не горящими лампочками. И кто-то явно приложил немалые усилия к тому, чтобы декор столов и стульев не выглядел слишком дешёвым, но при этом излучал ощущение того, что его небрежно и на ходу сделал какой-то гений в области сочетания веток, цветов, бечёвок и ленточек. Чёрт возьми, даже таблички с именами были подписаны от руки каллиграфическим почерком!       Тщательно обдумав свой ответ, Ноа предположил: — Салфетки слишком яркие? — Я так и знала! — уже без какой-либо нервозности пробормотала Кейт почти сонным голосом. — Но я не нашла достаточного количества ткани, которую хотела, вот так и получилось. — Да отличные же салфетки, — сказал Эйден, почему-то не сразу замечая, как Ноа одними бровями просит его оценить ситуацию правильно, но быстро добавил: — А чего стаканы-то разные? — Так должно быть. — Кейтлин заставила себя отльнуть от груди Бейли, влепила себе пощёчину средней силы и сказала: — Пойду отмоюсь. И оденусь. И, возможно, даже посплю. Если что, разбудите меня, когда нужно будет выезжать. — Даже не думай проспать! — возмутился Эйден. — Это же всё для тебя устраивается! Тобой. Но всё равно для тебя. Я написал текст тоста! — Он трогательный? — прищурилась Кейт. — Не очень. — Там будут шутки про члены? — Да. — В конце Ноа ужасно растрогается, и вы будете бесконечно долго целоваться? — Этого нельзя исключать, — признал упомянутый Ноа. — Да точно! — уверил его муж. — Иди, Кейтлин Бет, иди и возвращайся так, чтобы я уже перестал быть тут самой шикарной сучкой — это утомляет. — О, не сомневайся, я смогу тебя затмить! И я тоже написала речь… кажется, — она засунула руку в ворот футболки и, пошарив там, вытащила мятый листок бумаги. — Я храню его у сердца. Надо перечитать, насколько это связно и подходит для ушей пожилых родственников. — Уверен, что это прекрасно, — сказал Ноа. — Зови, если понадобится помощь с молнией на платье или ещё что-то. — Спасибо! Ты теперь моя любимая половина этой пары, — сообщила Кейт, наконец, отправляясь в свой номер, по пути продолжая зорко оглядываться по сторонам в поисках внезапных катастроф и открывшихся несовершенств. — Нам же не нужно будет сегодня делать ничего сложного? — с надеждой спросил Эйден. — Мы просто можем веселиться и пить идеально охлаждённое шампанское, изредка прерываясь на то, чтобы принять поздравления? — Почти. Надо будет ещё бесконечно фотографироваться со всеми гостями и оказывать каждому внимание. — Хорошо, что они немногочисленны. И спасибо, что согласился не делать эту штуку с клятвами перед всеми — я бы это не пережил. — Потому что?.. — Да не знаю. Я бы точно нелепо как-то себя чувствовал. Да и что там можно сказать? «Ноа Джеймс Бейли, я рад, что именно ты стал моим мужем, потому что, прежде всего, ты мой лучший друг… бла-бла-бла». Мой лучший друг — это Блейк. Или Кейт. По-разному бывает. А ты — вообще другая категория! Ты совершенно из другой лиги и даже другой вселенной. Стал бы я жить с Кейт в одном доме дольше двух дней? Боже — ни за что! А ты меня почти не раздражаешь, несмотря на то, что мы вместе живём уже сколько? Года два с половиной? — Да, примерно так. — И спать с Янг просто ужасно! Она постоянно кричит, что я лёг на её волосы, или что я слишком близко, а потом слишком далеко. Это какая-то пытка! Ты — вообще другое дело. Я очень быстро понял, что с тобой можно без проблем спать и вообще приятно иметь дело… Да что?       Ноа смотрел на него и улыбался, потом сделал шаг вперёд, поцеловал и сказал: — Я тоже тебя люблю, — за чем тут же последовал звук затвора камеры. — Кажется, за нами следят, — не отстраняясь, прошептал Бейли. — Так теперь и будет весь вечер? — вздохнул Эйден. — Отлично. Чувствую себя знаменитостью. Может, он отойдёт, если я сделаю так… — он переместил руки намного ниже, но фотограф и не думал прекращать снимать. — Не сработало. А что, если… — Нет. Для этого существуют отдельные фотосессии без публики, — быстро сказал Ноа. — Вот-вот начнут гости прибывать, пошли встречать. — А разве не они должны к нам подходить и целовать руку или что-то, вроде этого? — Нет, это у королевы. Или Папы римского. — Ну ла-а-а-дно. Может, если мы сейчас достаточно примелькаемся, потом можно исчезнуть, и никто и не заметит. — Для чего исчезнуть? — Чтобы ещё раз проверить, кто что подарил. Да нет, конечно! Для, ну знаешь, благословлённого гражданской церемонией супружеского секса, — усмехнулся Эйден. — И мы не будем ждать окончания вечера? — Нет. Мы не настолько скучные и терпеливые. И потом, тут тридцать человек соберётся, ты представляешь, сколько это тостов?! Я не готов так рисковать. — Ну что ж… — покорился судьбе Ноа. — Я буду ждать условного сигнала. — Думаю, через пару часов, — успел сказать Эйден как раз, когда уже подходили родители Мур. — Что через пару часов? — поинтересовалась миссис Мур. — Танцы начнутся. Как мило с вашей стороны было приехать! — воскликнул Эйден. — А где бабушка? — Ох, да ты её знаешь, — махнула рукой его мать. — Опять сказала, что ей недолго осталось, так что она не желает тратить последние мгновения своей жизни с нами в каком-то четырёхзвёздочном захудалом отеле и поехала в Хилтон, который с видом на Монону, а теперь узнала, что тут есть кооператив такси, и ждёт, пока ей с ресепшена именно его вызовут. — Хоть бы разговор о солидарности трудящихся, который она точно начнёт с таксистом по пути сюда, закончился с окончанием поездки, и не проник в её поздравление, — загадал Эйден, скрестив пальцы. — Но если проникнет, ничего страшного,— сказал Ноа. — Бабушка Мур знает, как внести немного социальной ответственности в любое мероприятие, так почему это должно стать исключением?       И оно не стало. Да, миссис Ванесса Мур прибыла последней, но к поздравлениям приступила первой. Ну как к поздравлениям… Первым предложением она ещё могла ввести кого-то в заблуждение насчёт своих намерений, но дальше это был такой страстный поток слов о взаимных обязательствах, серьёзных намерениях и невозможности подвести тех, кто боролся за права, что гости, с одной стороны кивали, не в силах не согласиться, с другой, спрашивали себя, помнит ли бабушка, где она, а Ноа уже начал с беспокойством поглядывать на своего мужа, опасаясь, не приведёт ли это к очередной волне необъяснимой тоски или спору с миссис Мур-старшей. Но тот держался и даже ободряюще просвистел по окончании речи.       Остальные родственники выступили ровно и без эксцессов, лишь изредка пережимая с чувствами.       Из общего ряда выбивалась Кейт, которая волшебным образом преобразилась до неузнаваемости. Она начала со слов: «На его месте должна была быть я» — и не привыкшие к ней люди вздрогнули, но быстро расслабились, потому что дальше умеренно-трогательно и крайне редко саркастически повествовалось о том, насколько она рада за молодожёнов, как ждала этого дня и как, до того, как на их (она так и сказала «на нашем») жизненном пути появился Ноа Бейли, она была уверена, что ждать от Эйдена серьёзных отношений, а уж тем более, решимости выйти замуж, не стоит. — Ну, хватит уже, — сказал Эйден, когда Кейт закончила, растрогав, в основном, себя. — Я буду изумительно краток — вижу, что вы все устали от болтовни, и уже задаётесь вопросом, туда ли попали. Да, происходящее сегодня — это, во многом, невероятное событие, которое, если честно, не могло произойти. Судите сами. Мама мне всегда говорила, что если я рассчитываю найти достойного мужа, я не должен со всеми спать на первом свидании — но я всё равно так делал. — При этом глаза миссис Мур расширились до невероятных размеров, и она проговорила еле слышно: «Я такого не говорила… Что ты делал?» — И что? Не сработало. Хотя, строго говоря, это даже не свидание было — мистер Бейли просто восторгался достопримечательностями Чикаго, а тут видит: «Эйден, в шестистах футах, двух минутах от вас» — как такому противостоять, возможно ли тут же не отправить своё местоположение этой чикагской достопримечательности? Это был Эйден, который однозначно давал понять, что не ищет никаких отношений. Но Ноа, который, к вашему сведению, тоже не то что был в поисках любви на всю жизнь, никуда не исчез через двадцать минут, как предполагалось изначальным планом: всё время каникул он ездил ко мне в Чикаго — и это, дамы и господа, на учительскую зарплату! А потом начался учебный год и как-то странно стало, что он очень редко появляется, и я, к своему удивлению, начал ездить сюда. А потом зачем-то переехал. К следующему лету у нас уже Юэн появился, так что я начал подозревать, что это серьёзно. Но то, что этот человек сделал в конце лета, было настолько… Ну, представьте, возвращаетесь вы из командировки — а там, как обычно, вся эта тяжёлая, грязная работа: океан, солнце, модели в масле, «я не могу так долго одновременно напрягать пресс и держать эрекцию» — короче, обычные пустые отговорки, ужасно выматывает. А тут, стоило мне переступить порог дома, этот полный сюрпризов мужчина говорит: «А почему бы нам не пожениться?» — и при этом никакого тебе «Ричард Эйден Мур, не окажешь ли мне честь…», ниоткуда не выпрыгнула куча людей с отрепетированным танцем, вставание на одно колено тоже отсутствует, кольца нет — что я должен был подумать? Первое, конечно: это шутка; второе: если бы это была не шутка, это было бы просто идеальное предложение! Ясное дело, я согласился, я не мог не поддержать этот розыгрыш. И вот мы здесь… А что, неплохо всё сложилось, не так ли? — В переводе на человеческий это значит, что Эйден без ума от Ноа и очень счастлив, что захомутал его, — не слишком трезвым голосом объяснила Кейтлин. — А теперь — целуйтесь! — Да что ещё мы, по-твоему, собирались делать? Дать пять? — возмутился Эйден, но его тут же утянули в так нужный всем поцелуй, от созерцания которого буквально только у некоторых гостей появилось желание отвернуться, чтобы не мешать.       После этого стало гораздо меньше болтовни во всеуслышание и гораздо больше хождения между столами и постепенно начавшихся танцев. Когда появился первый намёк на сумерки, на деревьях зажглись гирлянды, а музыка стала чуть громче, чета Бейли-Мур почти незаметно (как они думали) ускользнула сначала из центра сада, а потом и вовсе скрылась в доме. — Это очень плохая идея, — сказал Ноа, оглядывая помещение, которое было настолько маленьким, что между двумя взрослыми людьми почти не оставалось пространства. Ему в поясницу упиралась полка с раковиной, Эйден же стоял напротив, прислонившись к стене. — И самое неромантичное место, какое только можно придумать. — Кто же знал, что нашу комнату будут так долго готовить? Что они вообще там делают? Выкладывают на кровати «Счастливой первой брачной ночи!» лепестками роз? — Такое вообще желают? — Ну, Блейк же пожелал. И вообще… — он отодвинул мужа в сторону и, выдвинув ящик, удовлетворённо кивнул, доставая корзинку, в которой помимо запасов мыла лежало штук пять презервативов и крошечный тюбик лубриканта. — Кто-то что-то подозревал. — Это очень странно. — Странно или горячо, а, Бейли? — пиджаки они давно сняли и оставили в саду, так что сейчас Эйден только сбросил с плеч подтяжки и расстегнул брюки. — Не трудись сильно раздеваться.       Ноа последовал его примеру и нерешительно посмотрел за спину. — Эта полка шатается. — Ясное дело. Тут кто-то до нас уже побывал на предыдущих свадьбах. Мы вполне справимся стоя. — Так ты реально хочешь?.. — Да, я реально хочу, чтобы ты трахнул меня прямо здесь и прямо сейчас. Потому что окно возможностей закрывается, а второй раз я его открывать не хочу, что значит, это придётся делать тебе после этой вечеринки, а за это время, я во-первых, усну, во-вторых, буду не слишком счастлив такому исходу. И вообще, я уже хочу есть, а не только пить! Так что тащи свой член сюда. — О, вау, сколько аргументов. Мне бы и одного этого хватило. — Он взглянул на голую часть Эйдена, которая оказалась таковой, потому что он успел уже снять и отпнуть в сторону всё, что было ниже пояса. Но тут же в его взгляде появилась тревога. — Брюки помнутся. — Не успеют. — Совсем небольшого движения вперёд хватило, чтобы они оказались вплотную прижаты друг к другу. — Поверить не могу — мы всё-таки поженились, — прошептал Ноа. — Сам в шоке, — улыбнулся Эйден. — К этому, вообще, привыкают, или так и пребывают в удивлении всю жизнь? — Когда-нибудь узнаем, — предположил Бейли и, впервые за вечер, они смогли целоваться без свидетелей, так что уже не требовалось плотно прижиматься губами, дабы никто не проследил за движением языков, думать, как это выглядит со стороны, и прерываться на самом интересном месте только потому, что это становилось всё более увлекательно. Не надо было ограничивать и движения рук, так что и они не долго задержались на талии и быстро переместились ниже и фронтальнее. — Всё настолько отлично, что я бы уже хотел твоих пальцев не только снаружи, — пробормотал Эйден, откинув голову назад и позволяя Ноа проигнорировать рекомендацию касательно раздевания, когда тот всё-таки расстегнул несколько пуговиц на его рубашке и уже переместил поцелуи с шеи на грудь. — Мгм. — Бейли пошарил за собой и передал тюбик мужу. — Открой, у меня занята рука. — Дурацкие упаковки рассчитанные на использование двух, или в данном случае, трёх, рук! — в негодовании воскликнул тот. — Давай сюда палец.       Эти небольшие логистические проблемы не сильно затормозили процесс, и, когда в ход пошли два пальца, Ноа опустился на колени, чтобы внести в процесс дополнительные отвлекающие и развлекающие факторы. — У те-бя по-тря-са-ю-ща-я ско-ор-ди-ни-ро-ван-ность дви-же-ний, — не без труда произнёс Эйден, так как на каждом из этих, действительно, очень слаженных движений руки и рта, у него слегка перехватывало дыхание, и его хватало буквально на один слог — а ведь ещё надо было не забыть, что он собирался сказать! Ему не ответили словами, но подтверждающие (предположительно) звуки создали дополнительную, совсем не лишнюю, вибрацию, от которой Эйден выгнулся и выдохнул: — Третий. Сейчас же. — Муж его говорить не мог, но слушал внимательно, так что приказ выполнил, и уже вскоре смог подняться и развернуть тяжело дышащего Эйдена лицом к стене. — Ты был прав — это отличная идея, — шёпот Ноа раздался очень близко, вызывая мурашки по всему телу, а его левая рука задержалась на мгновение на животе мужа, прежде чем опуститься ниже и обхватить его член. — Бейли, серьёзно, я сейчас начну биться головой о стену, если ты не… о, да, спасибо, наконец-то! — Ага, наконец-то я здесь. — Ноа поцеловал выступающий позвонок на спине перед собой — рубашка уже съехала с одного плеча и точно помялась, но все как-то начали игнорировать этот факт — и прижался к ней лбом, опустив взгляд вниз. — Я тебя люблю. — Чёрт! — Эйден тут же дёрнулся к нему. — Рефлексы, Бейли! Осторожнее со словами. М-м-м-м, кажется, я поторопился. Или нет? Неважно. Двигай.       После этого Ноа счёл за лучшее переместить обе руки на бёдра и начал двигаться, постепенно наращивая темп.       Этот туалет был на втором этаже, так что ручку двери дёргали всего пару раз, но быстро уходили, видимо, решая всё-таки попытать счастья в другом месте. Вряд ли кто-то что-то заподозрил. Тем более, что и улики со стены были вытерты почти тщательно, и вид у молодожёнов был совсем обычный — ну, а некоторая растрёпанность внешнего вида вполне объяснима — это же очень длительное мероприятие, и все их постоянно обнимали. А какой-то новый блеск в глазах и лёгкий румянец появились, конечно, от свежего воздуха и танцев.