Снова

— А я так надеялся, что в моей жизни больше не будет свадеб, — вздохнул Эйден. — Ну заче-е-е-ем? Почему нельзя жить во грехе? — Не ной, тебя вообще не спрашивали, что ты по этому поводу думаешь, — оборвала его Кейт. — И вы мне задолжали мальчишник, так что веселись давай. — Я веселюсь изо всех сил! Пойти Бейли спасти, что ли? — они посмотрели на танцпол, где Ноа, даже при своих шести футах терялся на фоне великана, который был на голову выше и раза в полтора шире. Его огромные лапы учтиво лежали на талии Бейли, и расстояние между танцующими было неприлично огромное — как минимум, фут. — Ты зачем на него посмотрел! — Кейтлин ударила Мура по руке. — Он почувствует твой взгляд и воспримет это, как предлог уйти оттуда! Ну вот, уже!       И действительно: Ноа остановился и принялся что-то говорить. Эйден, видимо, мог читать его речь не только по губам, но ещё и со спины, потому что он озвучил, что там происходило: — Уважаемый сэр, ваши танцевальные навыки безупречны и стать выше всяких похвал! А эти кожаные шорты… Простите, это было неподобающее заявление. Ах, вы не против? Время, проведённое в вашем обществе я запомню надолго, как и ваши манеры истинного джентльмена. Но, видите ли, мой супруг отличается вспыльчивым и вздорным нравом… вон он, кстати, рядом с женщиной неземной красоты. — В этот момент Бейли, и правда, обернулся и указал в сторону бара. Эйден с готовностью улыбнулся и помахал ему и его танцевальному партнёру. — «Да они оба неземной красоты», — поправляют его. — Да, вы правы. Так что вы должны меня понять… — «Да, конечно, я хорошо это понимаю — ревнивые мужья, ужас! Мой Марвин, знаете, тоже иногда…» — До свидания. — «Обнимемся» — Давайте не будем. — «Это был не вопрос». — Чмок, чмок. — У тебя получился отличный дубляж, — похвалила Кейт. — И Грег в твоей интерпретации не знаком с тобой и поверил Ноа — это была занимательная деталь.       Бейли уже добрался до них и, облегчённо сев на барный стул, отметил: — Ну всё, кажется, с меня хватит танцев. — Ты такой скучный. И не ценишь внимание Грега, — упрекнул его муж. — Он самый приятный человек из присутствующих здесь… после меня. И тебя. Никто, вообще никто не согласится бросать его вот так. Вон, даже Пит. — Это правда, — кивнул упомянутый человек. — Никогда я не чувствовал себя так уютно и спокойно, как в объятиях Грега. Я как будто был защищён от всего мира, его опасностей и непонятностей. — Точно-точно, — согласился Эйден. — Он просто излучает спокойствие! — Ну вот, теперь и мне хочется немного Грега, — завистливо протянула Кейт. — В очередь, дамочка, на весну записывайтесь — раньше в его танцевальной карте вряд ли время для вас найдётся, — разбил её мечты Мур. — А мне тогда как так сразу повезло? — с подозрением поинтересовался Ноа. — По знакомству, — уклончиво сказал Эйден. — А мне тоже можно? — спросил Блейк. — Нет. — Но это же мой мальчишник! Вы должны делать всё, что я хочу. — Не должны. Нам не нравится твой избранник, — очень логично объяснил всё Мур, отпивая коктейль, которого наконец-то дождался. — Эйд, — попробовал изобразить осуждение Ноа. — Невежливо так говорить. — Ты думаешь, он настолько наивный, что поверил бы, будто нам нравится Джеффри? Ага. — Мне нравится, — вставил Пит. — Детка, не преувеличивай, — закатила глаза Кейт. — Ну, может, не прямо нравится нравится, но он же отлично нам сделал проводку в подвале. — И я очень благодарна, что ты взял на себя всё общение с ним, — похвалила его Кейтлин, благодарно целуя. — Самый ужасный мальчишник, какой только можно придумать, — вздохнул Блейк. — Говори спасибо, что мы над тобой не насмехаемся, — сказал Эйден. — А ведь могли бы. — Вы постоянно это делаете. Весь вечер. — Но кто же виноват, что ты будто специально выбирал такого чувака, в котором нет ничего, над чем бы не хотелось смеяться, особенно, в ассоциации с тобой. — Не слушай его, Купер, — обняла жениха Кейт. — Вовсе и нет ничего смешного в том, что ты будешь злой мачехой. — Что? — спросил Бейли. — Что это значит? — У Джеффа есть дочь от первого брака. Ей уже десять лет, но она живёт с матерью в Техасе большую часть времени, так что не буду я никакой мачехой, прекратите. — Блейк, а, Блейк, а у тебя уже есть жилет с пятьюдесятью карманами и страшная шляпа, чтобы ходить на охоту? — спросил Эйден. — Джеффри же захочет разделить с тобой своё занимательное хобби? Может, ты и чучела научишься изготавливать? Он сделает в подвале специальные полки для мелкой живности. С подсветкой. — Так, Мур, пойдём-ка поговорим, — сказал Купер. — Я чувствую, что это ты эпицентр троллинга. — А мне безопасно с тобой идти? У тебя в ботинке нет самодельного ножа из зубной щётки, а то мало ли, чему ты там научился у своего будущего мужа. — Джефф не сидел в тюрьме, сколько раз говорить! Откуда вы вообще всё это берёте? — От Эйдена, — признался Пит и сразу получил щипок от Кейт. — Ну ясно. — Блейк схватил главного распространителя лжеинформации за запястье и потащил к выходу. — Не убейте друг друга! — крикнула им вслед Кейтлин и уже чуть тише добавила: — Ну, или ещё что похуже.       Наверное, выходить едва одетыми из довольно душного клуба прямиком в октябрьскую, почти морозную ночь было слегка безрассудно. — Ты странно себя ведёшь, — сказал Блейк. — Можно подумать, твоё поведение адекватно. — А что с ним не так? — Ты замуж выходишь. За самого дурацкого чувака в Висконсине. — Твоя оценка находится на выдающемся уровне объективности. Не буду предлагать узнать его получше и изменить своё мнение. — А как ты предложишь и, уж тем более, реализуешь такое? Спорим, я у него в телефоне записан, как That Bitch? Я уверен, что если на вашей свадьбе я захочу произнести тост, он подстроит так, чтобы меня убило током от микрофона, так что, нет, спасибо, я не приду. — Вы с Бейли уже ответили, что придёте. — Я передумал. — Гони тогда сто восемьдесят баксов за свою еду — кейтеринг деньги уже не вернёт. — Сто восемьдесят?! Вы чем там нас кормить собрались? И где вы взяли такие деньги? — Ты знаешь, сколько зарабатывают электроинженеры? — Нет. Сколько? — Больше, чем мы с тобой вместе взятые. — Ку-у-у-у-п-е-е-е-ер! Так что же ты раньше не сказал?! Ты повёлся на финансовую стабильность! — Ага, именно. Как будто ты финансовую стабильность на дух не переносишь. Ты же весь в печали был, когда продал эксклюзивные права на те два фото. — Ну, это было довольно своевременно… И принесло пользу не только мне, но и Себастиану — он теперь такой популярный! Эх, не добраться мне теперь до его члена ни за что… Так и знал, что нужно сразу действовать по велению сердца. — Сердца, да, точно. Ну, ты же понимаешь, что я голодал и с трудом мог позволить себе отопление, вот и решил тоже подстраховаться. Способ простой и необременительный. Ну и там ещё всякие дополнительные бонусы… — Вот уж не думал, что ты size queen! То есть мы с Кейтлин именно так и думали, но не всерьёз. — Что? Да нет, конечно! Я имел в виду, у него как-то очень удачно появляется седина, это прямо… — Блейк издал звук, весьма напоминающий писк, издаваемый двенадцатилетней девочкой, увидевшей через дорогу Гарри Стайлза. — Фу-у-у-у-у! Теперь я подозреваю, что ты способен назвать его Daddy, расчувствовавшись от волосатой груди с проступающей сединой и намечающегося пивного живота! — Да что ты такое говоришь! Ничего подобного не происходит… слишком часто. — Чёрт, мне срочно нужно на воздух, — Эйден попытался изобразить человека, испытывающего рвотные позывы не в весёлом контексте, но Купер прервал эту пантомиму, внезапно сжав его в объятиях. Мур замер, не в силах даже поднять руки и обнять его в ответ. Через довольно продолжительное время, успев уже отогреться, он прошептал: — Год назад в это время… — Эйд, не надо. — Ты сам начал. — Я ничего не начал, я просто пытаюсь естественно и непринуждённо вернуть в наши отношения хоть какие-то прикосновения. Видишь, это совсем не странно. — Совсем. Нисколько, — Эйден, наконец, похлопал его по спине одной рукой. — Всё, хватит. Но можешь ещё раз так сделать в конце вечера. — Обязательно сделаю. Ты же придёшь на свадьбу? — Где столько тратят на каждого гостя? Конечно, приду! — Никому не говори, но я почти уверен, что у нас будет ребёнок. — Бейб! До свадьбы?! Чьё это дурное влияние? Ох уж эта несовершенная система образования, которая даже не может научить людей предохраняться! — Перестань. Не сейчас. Но в ближайшие пять лет — точно. — Ужас! Ты на пять лет что-то планируешь! Ла-а-а-а-адно. Я не буду с тобой ходить на детские площадки. Посидеть с младенцем, пока вы развлекаетесь, тоже не проси — это точно не моё. Но может Бейли… Он ему Джойса вслух почитает — знаешь, как все хорошо от этого спят? — Я тебя люблю, — улыбнулся Блейк. — Поздно, Купер. И я всё равно не позволил бы тебе называть меня Daddy, хотя у меня тоже этих седых волос… не меньше десяти. Так что оставайся-ка ты с Джеффри… О, я буду звать его Дамер! — Не будешь. — Мне постоянно все всё запрещают! Что за жизнь! — Бейб, ты в порядке? — Я… ну конечно! Но всё-таки, на всякий случай, не рекомендую вам давать мне слово на свадебном приёме. — Никто и не собирался. Ты вообще видел схему рассадки? Ты сидишь в самом дальнем и тёмном углу, потому что, цитирую Дамера: «Я не должен видеть или слышать that bitch». — Понимаю. Но не разделяю его неприязнь к себе. — Я тоже. — Пошли внутрь. Я уже ног не чувствую.

***

      Когда они уже добрались домой и почти завершили сдвинувшийся на несколько часов вечерний ритуал, который в последние месяцы дополнился совместным приёмом противотревожного препарата, Ноа спросил: — Что у вас тогда с Блейком произошло? Я должен что-то знать? — Да нет, сейчас-то всё окей. Ну, я тогда, скажем так, смертельно оскорбил Джеффри. Купер после этого тоже решил дистанцироваться. Мы разобрались. — Хорошо. Заберёшь завтра пиджаки из химчистки? — Скорее всего. С утра у меня Поулсон, — Эйден скривился, хотя знал, что Бейли не поверит в его неприязнь к доктору, — а потом в студии поработаю. — Скажешь мне, если до субботы так и не заедешь в химчистку? — Да заеду я! Чёрт возьми, Бейли, у меня уже не так всё плохо с памятью! Но мне точно понадобится отпуск после этой субботы. — Куда поедешь? — В Нью-Йорк, наверное. Дней на пять. — Ты будешь осторожен? — Да. Я постараюсь не превышать скорость даже на I-80. — Ты знаешь, о чём я. — Если ты спрашиваешь, не планирую ли я после этого отпуска впасть в депрессию и опять исчезнуть на несколько месяцев, то нет. Уверяю тебя, мне самому не понравилось, и я всеми силами буду стараться избежать такого в будущем. — Хорошо.       Всё вокруг выглядело таким нормальным. Они спокойно разговаривали друг с другом. Новое зеркало висело на месте. На раковине не было небрежно смытых подтёков крови. При определённом усилии можно было забыть, что произошло в апреле, когда Эйден в панике примчался домой из Чикаго.       Тогда не получилось просто броситься друг другу в объятия, долго шептать: «Я люблю тебя!», «Нет, это я люблю тебя!», а потом заняться сексом прямо на полу у входной двери, потому что Ноа зашёл, бросил на Эйдена буквально один взгляд и тут же скрылся в ванной.       Не появлялся он оттуда очень долго. Шум воды то прекращался, то возобновлялся. Для обычно экономящего ресурсы Бейли это было очень нетипичное поведение, так что Мур всё-таки решился постучать и спросить, что происходит. Ему ответили, что, якобы, не происходит ничего, но таким голосом, что даже до его всё ещё слегка покрытого несколькими слоями изоляции сознания дошло, что говорят ему неправду. Он хотел тут же ворваться и выяснить, как дела обстоят на самом деле, но обнаружил ещё одну новую деталь: дверь была заперта изнутри. Это шокировало — он даже не знал, что там есть такая функция.       Сначала он стучал. Потом умолял. Потом объявлял, что вызовет полицию, и в конце концов прибег к запрещённому приёму: дождавшись, когда шум воды в очередной раз прекратится, сказал: — Если ты сейчас же не откроешь, я уйду. И на этот раз навсегда.       После минутного молчания дверь распахнулась, чуть не ударив Эйдена по лицу, и он смог зайти в заполненное паром помещение, перешагнув через ботинки, куртку и полотенца на полу, который был залит водой так, будто кто-то ходил от включенного душа к двери и обратно. Много раз. Не снимая остальной одежды, с которой лились потоки. Ноа стоял за стеклянной перегородкой, отвернувшись к стене. — Бейли, — беспомощно позвал Эйден. Он только что понял, что никогда не видел слёз Ноа. Какой-то подозрительный блеск в глазах не считался и не шёл ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас. Ноа пытался делать вид, что не захлёбывается от рыданий, но они всё равно прорывались, и его сотрясало всем телом. — Ты что… от меня прячешься? Ты думаешь, мне такое нельзя видеть?! — сам не понимая почему, Эйден начал кричать. — Мне?! Я в последние пару недель начинаю рыдать от всего! От истории про собаку, которая нашла дорогу домой, от фотографий котов, от того, что бабуля Мур принесла мне чай, от того, что Facebook показывает мне события двухлетней давности, от дуновения ветра, чёрт возьми! И я тебе говорил об этом! Я тебе, если мне не изменяет память, даже демонстрировал эту свою новую способность, а ты решил тут запереться?!       Ноа не поворачивался. Тогда Эйден просто подошёл и влез между ним и мокрой стеной. Как будто только что его увидев, Бейли спросил: — Ты приехал? — Ну… да, — и на него тут же обрушились сто восемьдесят фунтов уже с трудом стоящего на ногах человека. Это было… выносимо. Это было гораздо более выносимо, чем его отсутствие.       Решив ничего не говорить, так как всякие «Всё хорошо» явно были неуместны, Эйден просто прижимал его к себе, покачивая и поглаживая по спине и целуя в лоб — больше никуда добраться не получалось, так как Ноа уткнулся в его плечо. Наконец, он смог дотянуться и выключить воду. Сразу повисла тишина, в которой слышалось только падение капель, уже собравшихся конденсатом на потолке, и всхлипы. Мур уже было решил, что можно предпринять попытку выйти в комнату, но тут раздался звонок телефона, Бейли вздрогнул и в панике посмотрел на него. — Ты, наверное, мне звонил? Как ты пережил эти часы? — Ну… пережил. Нормально всё со мной. — Я… мы забаррикадировались в классе, и я всем сказал отключить звук… А потом, я не знаю, быстро это было или нет, приехала полиция, и надо было выходить. И я помнил все правила… всем нужно выходить с поднятыми пустыми руками, и сказал детям оставить все вещи в классе… Но я же мог положить телефон в карман! Почему я его в карман не положил?! Это же такое простое действие! Он там остался… я не возвращался потом туда. Надо… я должен родителям позвонить, они же, наверное, уже знают. — Мы позвоним. — Мне нужно было дождаться, пока за всеми детьми кто-то приедет, а потом меня в участок забрали, и… — он замычал как от боли и, вывернувшись из объятий, принялся ходить по ванной. — Мы на втором этаже были, он до нас не дошёл… А если бы на первом? А если бы мы на газоне сидели?! Мы же так делаем иногда! Никто бы не выжил! Никто, понимаешь?! А я ведь планировал выйти туда сегодня… И я даже не подумал открыть сейф и достать пистолет! Он же прямо там был, а я делал что угодно, но не это! Не смотрел даже в ту сторону! И если бы он зашёл… О боже. Я бес-по-ле-зен! — он вдруг выдернул ящик из шкафа под раковиной и начал колотить им в зеркало. Вокруг посыпались осколки, смешанные с содержимым ящика, затем на пол полетели все вещи бывшие на виду — Эйден только успел заметить, что с его половины так ничего и не было убрано, всё дожидалось его… пока не оказалось сметённым вместе с остальным, попавшим под руку Бейли. Тому самому Бейли, который даже дверью никогда не хлопал. Оставалось только выскользнуть в комнату, показавшуюся ледяной после всего этого пара, и ждать пока буря утихнет.       Когда грохот прекратился, Эйден взял швабру и, вернувшись в зону бедствия, сказал: — Стой на месте, я расчищу дорогу.       Ноа кивнул. Он прислонился к раковине, не сразу заметив, что с пальцев капает кровь. Потом вздрогнул и засунул руки под воду.       Временно заметя всё в угол, Мур вернулся с сухой одеждой, полотенцами и перекисью. Не обнаружив серьёзных ран, он обработал мелкие порезы, говоря что-то успокаивающее, хотя Ноа даже не поморщился, а потом, раз тот так и продолжал стоять как истукан, раздел его, разделся сам и затащил его под душ. В этом не было ничего сексуального — они просто, обнявшись, стояли под струями воды, чувствуя, как из тел постепенно уходит дрожь. Время от времени Эйден прижимался губами к шее, плечу или груди Бейли — это были даже не поцелуи, а какой-то странный эквивалент прикосновений, жизненно необходимый контакт, для которого одних рук не хватало.       В этот раз воду выключил Ноа. Он умоляюще посмотрел на Мура, тот откинул со лба мокрые пряди и кивнул. И только в этот момент произошёл, наконец, поцелуй, в который оказались вложены весь ужас последних часов, тоска месяцев порознь, ожидание, надежда, неуверенность, злость, нежность, отчаяние, предчувствие — и где-то за всем этим точно была и любовь.       Когда Эйден понял, что его подталкивают в сторону спальни, он нерешительно пробормотал: — Я… не знаю… видишь ли… — Я тоже не знаю, — сказал Ноа. — Но хочу узнать.       Это было странное действо, наполненное то совершенно дикими поцелуями и движениями рук, которые пытались оказаться сразу повсюду, нетерпеливым трением, сбившимся дыханием и губами, которые вдруг надолго замирали у крестца, пока пальцы так сильно сжимали бёдра, что стоило ожидать их многодневного запечатлевания в виде синяков; то внезапными остановками, когда они просто смотрели друг другу в глаза, боясь пошевелиться. Хаотичные перкатывания, скольжение и прикосновения не вели к какому-то фантастическому результату, но они помогали достичь одной цели: снова вспомнить друг друга.       Начинало темнеть. Никто не собирался вылезать из-под одеяла. Пришедшему Юэну сообщили, что ужин откладывается. Он прошёл пару кругов по кровати, потом смирился и лёг в ногах.       Эйден начинал проваливаться в сон, но вздрагивал и просыпался, в испуге проверяя, всё ещё ли Ноа рядом. В конце концов он решил просто обхватить Бейли руками и ногами, чтобы не терять его присутствие. Тот явно не спал. И тогда Эйден вздохнул и прошептал ему на ухо: — Итак, мы оба выжили. Что теперь делать будем?