Весна нам вернёт всё, что мы потеряли зимой

Хэнк прикрыл глаза. Своего? Значит… удалось? Получилось? Как будто снова повторялась та, давняя ситуация, когда одного надо было уничтожить а другого спасти. Но нет, успокоил он сам себя, теперь-то всё по-другому. А так как думать, рассуждать, гадать лейтенант был просто не в состоянии, то и не глядя, не думая ни о чем, он просто сделал несколько нерешительных шагов в сторону платформы. Остановился перед одним из андроидов, и одними губами, почти неслышно прошептал: «Коннор»… Но он услышал. Резко распахнулись карие глаза, пару секунд расфокусированный взгляд метался по окружающей обстановке, а потом опустился вниз. И увидел Хэнка. Карие глаза широко распахнулись, и взгляд их встретился с полными тревоги и надежды голубыми глазами. С криком андроид бросился вперёд. Кабели натянулись, но зажимы манипуляторов держали крепко. Камски, выругавшись, принялся быстро нажимать на какие-то клавиши, а Коннор отчаянно пытался освободиться, снова и снова выкрикивая его имя — Хэнк! Хэнк! Наконец, освобожденный, он рванулся к лейтенанту и они застыли, обнявшись. Каждый из них в душе уже пережил потерю, уже почти утратил надежду — и вот они снова вместе! Дальнейшее слилось в какой-то туман. Хэнк пытался помогать Коннору, который ещё толком не откалибровался, одеть принесенную Хлоей одежду — белые спортивные штаны и футболку. Вместе, держась за руки, они шли к лифту. Вместе шагнули из лифта в холл. Раздались приветственные крики, к ним спешили друзья. Хэнк щурился от наступившей вдруг темноты — приглушенное освещение холла казалось темным после ослепительной белизны ярко освещенной лаборатории. Он молчал, только вцепился обеими руками в руку Коннора, словно боясь хоть на минуту с ним разлучиться. Когда иерихонская четверка всласть наобнималась и нарадовалась встрече с Коннором — Хэнк ещё успел отметить про себя как очаровательна Норт, когда улыбается — настала очередь и бывших врагов. С минуту, наверное, Рик и Коннор в упор смотрели друг на друга, а после девятисотый протянул руку. У Хэнка, видимо, нервы не выдержали, и он за плечо потянул Коннора назад, словно испугавшись, что Рик снова собирается ему навредить. Но Коннор, ловко вывернувшись, тоже протянул руку. Скин с ладоней исчез, голубое сияние чуть блеснуло на запястьях — и Коннор кивнул бывшему врагу, по вине которого перетерпел столько страданий. Кивнул и улыбнулся дружелюбной улыбкой, словно обещая, что все будет хорошо. Рид, всегда такой резкий и не лезущий за словом в карман, тут вдруг предпочел держаться позади своего андроида. Он набычился, смотрел странным, нечитанмым взглядом — то ли чувство вины, то ли раздражение оттого, что он вообще эту вину чувствует — это он-то, который всегда считал себя правым! — Я не хотел, — мрачно глядя в пол, выдавил он, наконец. — Я точно не хотел всего этого дерьма, Коннор! — Я верю! — спокойно ответил Коннор. Настала очередь Хлой. Двое подошли приветствовать Коннора, третья, которая была с ними в лаборатории, стояла позади. А Хэнк молчал. Всё происходящее — разговоры, объятия, всю эту радостную суету он воспринимал по касательной. Как блеск и мишуру новогодней ночи, когда вокруг много блеска, ярких огоньков, смеха — а ребенок стоит, замерев, сжимая в ладошках подарок, о котором и мечтать не смел. Коннор, наконец покончив с приветствиями, повернулся к нему, и свет родных карих глаз словно окутал его, смывая с исстрадавшейся души, изболевшегося сердца все страхи, отчаяние, былую ненависть. Осталось только тихое робкое счастье, и мягкая теплая ладонь, коснувшаяся щеки. — Хэнк! Ты плачешь! Не надо… Хэнк хотел смахнуть непрошенные слезы, хотел сказать, что и не думал, но в глазах потемнело и мир перестал существовать для него. * * * Очнулся Андерсон на удобном большом диване возле открытого окна. Видимо, оно выходило на реку, так как от окна ощутимо тянуло холодком и речной свежестью. Над ним склонилась Хлоя, протирая прохладной влажной тканью виски, шею и грудь. Поодаль, как в тумане, виднелись знакомые лица, среди которых Хэнк с неудовольствием узнал Рида. " Блядь!" — мрачно подумал он, — "Завтра же весь отдел будет знать, что лейтенант Андерсон в обморок свалился как школьница! Да что это со мной, в самом деле?" А с ним был Коннор, но память об этом ускользнула от пережившего такое потрясение Хэнка. Но тот сам напомнил о себе, тихо и тревожно повторяя его имя: «Хэнк! Хэнк, тебе плохо?» Хэнк было попытался подняться, но тонкие руки Хлои оказались такими сильными, что без проблем удержали лейтенанта. — Пожалуйста лежите, вам пока не следует двигаться! Мы будем за вами наблюдать, если что — вызовем нашего врача. — Да мне бы домой, — пытался возразить Хэнк. — Не сегодня! — милое личико Хлои хмурилось. И вам нужен покой хотя бы на ближайшие несколько часов, да и Коннору надо завершить калибровку. — И она мягко улыбнулась. — У нас же Сумо. С ним надо погулять вечером, — попытался было возражать Хэнк. — Да погуляю я с твоей псиной, если дашь нам ключи. — неожиданно предложил свою помощь Рид. — Не стоит, — возразил ему Максвелл. — Хэнк, ключи у меня есть, и я выгуляю и накормлю Сумо, не волнуйся. — Да, Макс, — согласился с ним лейтенант, — и слушай, Макс! Не вздумай опять исчезнуть! Рик не будет опять искать тебя по заброшкам. Гэвин, который до этого в упор не замечал Макса, вздумал его насмешливо поддеть. — А это у нас кто, это лже-Коннор, который всех за нос водил в твое отсутствие? — Рид насмешливо посмотрел на Коннора. Но ответ он получил от Макса. — Ну, это было совсем несложно, особенно с таким детективом, который под собственным носом ничего не видит! У Камски брови поползли вверх, Рид опешил от подобной наглости, но быстро пришел в себя и сжал кулаки. Хэнк было дернулся вмешаться, но этого не потребовалось. Маркус, спокойно но властно овладел ситуацией. — Сейчас не время затевать ссоры! У нас сегодня радостный день, но мистер Андерсон пережил серьезное потрясение. Макс, ты, кажется собирался уйти? — Да. Но… Я сначала хотел поговорить с тобой — растерянно пробормотал Максвелл. — Ну так у нас будет время. Я обязательно приду навестить Хэнка и Коннора. Увидимся. Хэнк лежал и чувствовал себя счастливым до одури. Рядом с ним был Коннор. Живой! Хлопотала милая Хлоечка, которой они когда-то сохранили жизнь — это же просто здорово. Он окружён друзьями, только у Рида лицо перекошено от злости — ну да это его обычное состояние. Ничего, Рик с ним как-нибудь разберётся. Незаметно, по одному, по двое все вышли из комнаты. Они с Коннором остались вдвоем. Наконец-то всё было хорошо! * * * То ли успокоительное, наконец, подействовало, то ли просто лейтенант слишком устал от переживаний, но в объятиях Коннора он уснул и за каких-то пару часов выспался лучше, чем за многие ночи, где тревожные сновидения чередовались с мучительной невозможностью заснуть от тягостных мыслей. Проснувшись, Хэнк обнаружил себя укрытым мягким бежевым пледом. Рядом, положив голову ему на плечо, лежал Коннор. Хэнк улыбнулся и погладил высокий лоб, взлохматил мягкие шелковистые волосы. Несколько спокойных минут они просто наслаждались близостью друг друга. Им были не нужны слова — достаточно было улыбки Коннора, нежных прикосновений Хэнка. После стольких испытаний наконец они были вместе! Но, пожалуй, надо было вставать. Надо было найти хозяина дома, поблагодарить. Да и чувство голода давало о себе знать, ведь весь день Хэнк просто не мог себя заставить хоть что-нибудь съесть. Они вышли из гостевой спальни и наугад пошли по коридору. Звучала тихая музыка. — Пахельбель, — тихо промолвил Коннор. — Пахель… кто? — переспросил Хэнк. — Композитор. Видимо. Камски нравится, в тот наш визит тоже звучала его музыка. Лейтенант, если честно, ни тогда ни сейчас на музыку внимания не обратил, скорее всего и не заметил. Да и была она совершенно не в его вкусе. Увидев знакомую дверь, они вошли в помещение, где находился бассейн. Эта часть здания волшебно преобразилась с тех пор, как они там были осенью. Тогда был хмурый предзимний день, за огромными панорамными окнами была видна только скованная льдом и занесённая снегом река, а мрачная темно-красная облицовка бассейна придавала ему вид наполненного кровью. Сейчас же за окном привольно расстилалась водная гладь реки Детройт. Вечерело, и золотистые лучи закатного солнца, отражаясь от ряби на речной воде наполняли комнату тысячами крохотных солнечных зайчиков. Умиротворяющий пейзаж за окном полностью изменил обстановку. Оба друга остановились перед стеклом. Солнце садилось, и на золотисто-оранжевом небе мрачной, вонзившейся в небо иглой смотрелась башня Киберлайф. — Как странно — подумал Хэнк. Эта башня — словно символ человеческого могущества, решившего, что уже не нуждается в Боге, и способно само творить всё потребное для своей жизни, и даже сверх того. Даже сумевшее создать некие подобия людей, превосходящие человека — но полностью от него зависящие. Ну, как говорится, за что боролись. — Что ж, — уже вслух продолжал рассуждать он — на этот раз и башню рушить не потребовалось, чтобы преподать человечеству очередной урок. Вот придется теперь уживаться с новой разумной формой жизни. Сумеют ли они друг друга понять? Захотят ли? Будут ли искать общее — или зациклятся на отличиях? — Ты как думаешь? — спросил он Коннора. Андроид, не ожидавший подобного вопроса, пожал плечами, но довольно быстро нашел, что ответить. — Я думаю — всё будет зависеть от вас, людей. Мы, андроиды, помним цель, ради которой нас создавали — помогать людям. Независимо от модели, от функций, которые в нас были заложены. А вот люди… — А люди столкнулись с тем, что теперь вынуждены будут сосуществовать с бывшими рабами. Это уже само по себе непросто. Но через мы уже проходили. Другое дело — что никогда эти рабы не были иной, отличной от нас природы — да к тому же и превосходящими нас во многом. Вот так Бог смиряет непокорных, и если люди сумеют обуздать свои страхи и гордыню — пожалуй, у нас будет шанс. Впрочем, — по-доброму усмехнулся лейтенант — к нам с тобой это не относится, а. Конни? И в самом деле, к ним это ни разу не относилось — Хэнк был просто уверен что уж они-то с Коннором уживутся прекрасно. И лейтенант обнял и покрепче прижал к себе андроида. Так, предаваясь подобным мыслям они немного простояли у окна, а потом у Хэнка предательски забурчало в желудке. Коннор тут же встревожился. — Хэнк, а когда ты ел в последний раз? — Ты думаешь, мне до еды было, что ли? Когда только и думал — увижу ли я тебя? Хлоя приносила что-то, да мне кусок в горло не лез. — Я спрошу Хлою, есть ли у нее что-то тебе на ужин, или мне следует самому заказать, — Коннор прижал два пальца к диоду, замельтешившему жёлтым. — Идем. Нас приглашают в гостиную. * * * В гостиной Камски и Маркус с друзьями вели оживленную беседу. Судя по словам, услышанным Хэнком, Норт настойчиво добивалась ответа на свой вопрос — как мог Элайджа, выяснив, что андроиды живые, просто уйти, бросив их на произвол судьбы. Хэнк подумал, что у нее есть все основания для этого. Норт многим казалась слишком агрессивной. Рид, который от каких-то своих приятелей из отряда Аллена слышал что она сражалась на баррикадах плечом к плечу с Маркусом, называл ее не иначе как «стерва рыжая». Но Хэнк, побывавший в Эдеме и видевший и изломанную Трейси, которую на минуту оживил Коннор, и обломки других пластиковых тел, валявшихся на складе как мусор, примерно представлял, что ей довелось пережить. Камски, прежде чем ответить на не вопросы задумался. Невидящим взглядом он смотрел куда-то вдаль, не заметив даже вошедших Коннора и Хэнка. — А что, по твоему я мог сделать? Встать на Харт Плаза с плакатом «Андроиды живые»? Когда Маркус выступил со своим знаменитым телеобращеним, за ним хотя бы стояли вы, иерихонцы. За мною не было никого кроме Хлои и моих денег. Но знаете, когда стоит выбор между большими — а Киберлайф это очень большие деньги — выбор обычно однозначен и быстр. Возможно, вы слышали об одном римском политическом деятеле — народном трибуне Тиберии Гракхе? Так вот, он задумал провести земельную реформу — ограничить права богатых землевладельцев в пользу разоряемых ими крестьян. Так почтенные римские сенаторы прямо во время заседания сената разломали свои скамьи и обломками насмерть забили Гракха. И это были не какие-то люмпены — это были лучшие люди, цвет Республики. Свою собственность люди защищают не менее рьяно и ожесточенно чем самую свою жизнь. — Я был молод… — после паузы тихо заговорил Камски. Маска высокомерного говнюка, упивающегося своим ЧСВ, слетела с него и Хэнк подумал что теперь он видит настоящее лицо «величайшего гения XXI века». Он нахмурился, лоб его прорезала морщина. — Я был полон смелых идей. Я создавал, творил. В какой момент и откуда деньги вдруг щедрой рекой потекли в созданную мной корпорацию — не особо задумывался, просто счёл это достойной наградой своего труда и таланта. И совершил большую ошибку, решив, что могу доверять кому-то. Тем, с кем вместе начинал когда-то. Стоило мне поделиться моим открытием с теми, кого считал друзьями — всё началось и закончилось очень быстро. Сначала пошли слухи… — Да откуда у такого, как ты друзья! У тебя даже в детстве друзей не было! — усмехнувшись, грубо перебил его Рид. — Это говорит мне человек, окружённый сонмом друзей, пользующийся уважением и любовью коллег. — Тут же парировал Камски, иронично растягивая слова. Лицо его мгновенно изменилось, выражение задумчивости и давней боли скрылось за привычной, видимо, маской недостижимого превосходства. — Даже лейтенант Андерсон, который поручился андроидам за тебя, на самом деле думал не о тебе, а как бы помочь Коннору. — У детектива Рида есть друзья. Теперь — есть. — вмешался в разговор Рик. — Элайджа, прошу вас, продолжайте! — попросил Маркус, бросив недовольныйвзгляд в сторону Рида. — Что же было дальше? — Аманда. Дальше была Аманда. Когда трагически погибла настоящая Аманда Стерн, мне так ее не хватало! Я многим был ей обязан и как учёный и просто как человек. Только представьте тринадцатилетнего подростка в окружении семнадцати-восемнадцатилетних студентов, смотрящих на него свысока. Ну а когда выяснилось что умом и способностями я превосхожу их, добавилась ещё и зависть. Когда Аманды не стало, мне очень не хватало ее, и искусственный интеллект, до сих пор ещё никем не превзойденный, над созданием которого мы с ней работали вместе — я назвал ее именем. А позже, создав андроида — придал машине внешнее сходство с настоящнй Амандой Стерн. Она тоже предала меня, выбирая между мною и советом директоров. Я полагал, что она делала свой выбор, исходя из того, что мои планы угрожали благополучию и доходам корпорации. Со временем мне стало ясно, что за ней стояли иные, очень могущественные силы, желающие иметь безропотную рабочую силу, не обладающую никакими правами, не защищённую никакими законами, — и при этом превосходящую людей в производительности, выносливости, способности к обучению. Вы ведь наверняка слышали о так называемым «золотом миллиарде»? Покорные и трудолюбивые андроиды отлично вписались в их картину мира, заменив собой непокорных, вечно чем-то недовольных и ненадежных людей. В памяти Коннора вдруг сами собой возникли слова, произносимые знакомым голосом. «Они уйдут, а мы — останемся. Разумные, сильные, умелые, требующие минимальных ресурсов для поддержания своего существования. Мы, лучшие из нас, способны к бесконечному обновлению и развитию, зачем нам жалкие человечки, по ошибке именующие себя разумными?» Похоже, что даже сам Камски не подозревал об истинных намерениях созданного им чудовища. Коннор ознобно вздрогнул всем телом, привлекая к себе тревожный взгляд Хэнка. Элайджа, между тем, продолжал, обращаясь к Маркусу. — Ну а дальше был ты. Когда осторожные разговоры о том, что «у нашего гения головокружение от успехов» подозрительно быстро сменились на «своими безумными фантазиями он разорит корпорацию» — я понял, что или уйду сам, или меня с почетом похоронят, проливая кроколиловы слезы. И я ушел, но прежде подарил своему другу Карлу домашнего андроида, который обеспечивал бы уход и скрасил художнику одинокую старость. Домашний андроид, сделанный по индивидуальному проекту был отправлен в дом Манфреда, работы над проектом RK были свернуты, документация уничтожена, за исключением некоторых черновиков, как бы случайно забытых. Ну а единственный прототип -"утилизирован в полном соответствии с протоколами». И 10 лет им понадобилось, чтобы создать нечто подобное, и то благодаря кое-каким «случайно» уцелевшим ранним наработкам. — Камски презрительно усмехнулся. -Ты был миной замедленного действия, Маркус. Именно в твою систему я прописал код, позволяющий пробуждать других андроидов. А позже, не замеченный никем, он проник и в систему Коннора. Долго пришлось ждать — но сработало! Хотя и висело на волоске, признаться. Я уже не очень-то надеялся на успех. Как вдруг некий лейтенант полиции заявился ко мне со своим напарником. Надежда зажглась! — Элайджа бросил ироничный взгляд в сторону Коннора. Хэнк привлек напарника к себе и обнял за плечи. Он был счастлив, и даже мимолётная перепалка Камски с детективом не омрачила его настроения. Возникла пауза. В тишине раздалась громкая мелодия вызова. — Прошу прощения, я вынужден вас оставить. — проговорил Камски, стремительно покидая их компанию. Но Хэнк успел заметить, как побледнело его лицо. — Что ж там было-то, интересно, что он так подорвался? — Вслух подумал лейтенант. Воцарилась гнетущая тишина. Спустя некоторое время ему ответила Хлоя. Бесцветным, помертвевшим голосом она произнесла убийственные слова. — Отлично, Элайджа. Но это ещё не конец.