Сказка о волке

What have I become My sweetest friend? Everyone I know Goes away in the end And you could have it all My empire of dirt I will let you down I will make you hurt

Шпоры звенят в тишине спящего осеннего леса, хрустят под сапогами листья, не успевшие сопреть. Путник ступает, не оглядываясь по сторонам, на плечах его суровое бремя, на руках его кровь, а в глазах — притупленная скорбью ненависть. Его сердце заледенело, хоть зима еще далека. Он оставил позади надежду на искупление, счастье, похороненное вместе с любимыми. Его походка тяжела, движения скованы — и годы, и горе отзываются в каждом шаге. Алым цветом расцвели старые обиды, прозрение, запоздалая месть. Верность как самоцель. Себе, идеалам и людям, что идут за тобой, иначе жизнь теряет смысл. А ничего иного, кроме этого смысла, обретаемого в разговорах с призраками, и не осталось. Мечты разбиты о стены безобразной неприступной реальности, люди разбрелись, кто куда: кто к богу, кто к черту, кто просто на покой. Но он понесет за собой тлеющее, оборванное знамя, панихиду по утраченному, покуда усталое сердце, полное горечью, бьется в груди. Он будет бороться с непобедимым врагом до последней капли крови, до последнего издыхания. Он докажет, что не предал самого себя, не сдался тогда, когда все, кто смог, отступили. Они захлебнутся в океане отчаянной ярости. Они — вестники нового дня. Но остался и кое-кто из дней минувших, заслуживающий возмездия. Тот, чье имя чаще других шепчут призраки.

***

— Мы — простой народ, шериф, мы готовы работать, — как бы в доказательство своих слов ван дер Линде стукнул кулаком по столу. — О-очень простые у вас часы, мистер. И кольца, — осоловелый липкий взгляд южанина скользнул к броской бижутерии, с которой Датч не расставался ни при каких обстоятельствах. — А, фамильная драгоценность, — добродушно улыбнулся бандит во все тридцать два зуба. — К сожалению, это все, что осталось от моей милой матушки. Я любил ее, но так скоро истратил все деньги, что осталось только это… — сочинял мужчина на ходу. Артур всегда поражался этой его способности. При желании ван дер Линде мог внушить собеседнику, что он пес и даже заставить лаять. Впрочем, Моргану казалось, сам бы он никогда не купился на подобные кривляния. В лучшие времена Хозия и Датч обожали прикидываться комедиантами. Артур с Джоном обычно играли роль угрюмых гадких утят на воспитании творческой, так сказать, четы, потому что Артуру претило притворство, а Марстон лгал просто отвратительно, он бы и последнего олуха не провел. — Мои соболезнования, друг, — механически булькнул шериф, лишь бы не слушать больше про матушку. — Артур, дорогой мальчик, помнишь, как она прекрасно готовила? — раздался трагический вздох по вымышленной покойнице, не имевшей ничего общего с Гретой ван дер Линде, которую парень видел лишь раз мельком в их родном Блэкуотере, а прежде — только на фотографии, которую Датч таскал с собой до тех пор, пока та совсем не истлела. Высокая худая женщина, закутанная в траур, она держала спину противоестественно прямо. Черный жесткий капор отбрасывал тень на точеное лицо, тронутое преждевременной старостью. Парень силился разглядеть ее, и, почувствовав на себе чужой взгляд, женщина обернулась. Острые скулы, строгий взгляд темных запавших глаз. Он стыдливо потупился. Артур знал, что мать Датча не смогла смириться с его выбором. Они помогали бедным и нуждающимся, но Грета не принимала деньги от сына, считая их грязными. Она зарабатывала на жизнь тяжким трудом и считала, что это правильный, богоугодный путь. В какой-то момент она просто не открыла дверь. Ее единственный ребенок, не менее твердолобый, решил, что это конец — и ушел. Как оказалось, навсегда. Но тогда, заметив ее на противоположной стороне улицы, смягченный изрядной дозой виски, Датч действительно собирался подойти к матери. Он застыл на месте, как вкопанный, а глаза заблестели от чувств, ведомых только ему… но не решился. И, больно дернув мальчишку за руку, круто развернулся на каблуках. Они пошли в обратном направлении. Артур не смел задавать вопросы. Позже он понял, что чувствовал Датч в тот день. Жгучую тоску по чему-то безвозвратно утерянному, такую, какую он сам испытывал всякий раз, вспоминая Мэри, неизменно далекое и светлое видение прошлого, иной жизни, которую он добровольно отринул. Но на сей раз никаких реальных чувств за вздохом не стояло. — Ага. Просто изумительно, — он не мог удержаться от сарказма, тем более, что Грей был слишком пьян да и слишком туп, чтобы уловить иронию. — Увы… — наставник хлебнул виски и незаметно смерил воспитанника предостерегающим взглядом, мол, нечего острить, не порти представление. Но представление было испорчено по другой причине. Из другого конца заведения донесся пронзительный свист. Датч поперхнулся от неожиданности. Артур напрягся, положив пальцы на пояс, поближе к кобуре. Шериф кое-как приподнял голову и даже попробовал повернуть ее в сторону шума. За свистом последовал оклик: — Ага, я тебя знаю! За тебя назначена награда в триста долларов! — выпалил некто пьяный, алчный и вместе с тем внимательный. Обычно преступники не выглядят слишком уж похоже на портрет, тот, что красуется на плакатах. Во-первых, авторы этих набросков в большинстве случаев малюют по описанию свидетелей и законников за неимением фотографий, во-вторых, человек, который не хочет быть пойманным, не станет копировать свое изображение, а наоборот попытается придумать что-нибудь новое — отрастить, сбрить… В общем, нужен наметанный глаз, чтобы совершенно случайно узнать разыскиваемого, еще и в большом скоплении людей. Дальше события разворачивались стремительно. Выстрел, некто, плашмя упавший на пол, скрип досок, грохот двери и фигура, ловко выскочившая из салуна. Видно, не получилось у везунчика раздобыть легких деньжат. — Это интересно, — шепнул Датч, все еще покашливая, и красноречиво кивнул головой в сторону выхода. — Чего вы… сидите… Помощники шерифа… — пробормотал Грей и попытался было встать, но закачался так, что Артуру пришлось усадить его обратно. — Кажется, нам предстоит поимка нарушителя спокойствия, — ван дер Линде довольно ухмылялся, вероятно, тоже радуясь тому, что случайное обстоятельство освободило их от вязкой и опасной беседы с шерифом, напившимся в доску. — И триста долларов. — А как же, мальчик мой, — добродушно рассмеялся мужчина, хлопнув в ладони. Очевидно, его прельщала отнюдь не награда, а маленькое приключение, одно из таких, на какие он всегда был падок. Они не очень-то спешили, поскольку, судя по звукам, доносившимся снаружи, разыскиваемый далеко не ушел. Но, когда «помощники шерифа» наконец оказались на улице, то застали поразительную картину. — Граф? — выдохнул Датч, завидев своего белоснежного арабского жеребца, стремительно удаляющегося от хозяина, задрав хвост по-петушиному. — Женщина? — дополнил комментарий Артур, разглядев как следует конокрада. У преследователей не было ни единого шанса, он прекрасно знал, как хорош Граф, если, конечно, станет слушаться новоявленного наездника. Вслед беглянке законники и другие заинтересованные лица открыли беспорядочную пальбу. Датч, совсем ошалевший, надрывающимся голосом объявил: — Не стрелять, у нее мой конь! — это прозвучало жалко, не похоже на требование или приказ. Он действительно любил своего маленького паскудника и боялся, что шальная пуля достанет его. Никто не послушался, впрочем, через минуту все было неважно. Оставив за собой клубы пыли, воровка покинула Роудс верхом на первоклассной скаковой лошади. — Граф… — только и мог выговорить бедолага. — Я знаю, куда она могла пойти, парни. Ее мать живет здесь, на отшибе, к северо-западу от Брейтуэйтов. Дом видно издалека, здоровенный, голубой, обшарпанный. Готов поспорить, шлюха приехала к ней, — из ниоткуда объявился настоящий помощник шерифа Макгрегор и панибратски положил свою лапу на плечо огорченному до глубины души Датчу. — Что она делала? Воровала лошадей? За что триста долларов? — полюбопытствовал Артур, тоже несколько озадаченный. — Не только. Убийства, грабежи и разное по мелочи. Ее братца, главаря шайки, недавно вздернули. Вот уж не думал, что суке хватит духу заявиться обратно. Однако, хватило. Ну что, справитесь или послать с вами кого-нибудь? Девка опасная что дикий зверь. «Для такого послужного списка награда маловата. Неужто власти поскупились из-за того, что поимка женщины якобы проще пареной репы? Ну, если девчонка всегда так ловко избавляется от проблем, вскоре цену поднимут», — размышлял Артур над полученной информацией. — Не беспокойтесь, — нежданно-негаданно очнулся от потрясения ван дер Линде, — это нам по силам. — И да, забыл сказать, деньги полагаются за живую или мертвую. Так что можете не церемониться. Главное — не цельтесь в голову, — в засранце, похоже, не водилось ни капли человеколюбия. — Понял вас, начальник. Мы ее выследим. — На кой черт, Датч? Зачем мы опять ввязываемся в их дела? — зашипел Артур, как только самодовольный южанин отошел ярдов на десять. — Мальчик мой, ты не забыл, что у нее Граф?! Это уже личное оскорбление. — По-моему, она взяла первого попавшегося. Или того, что выглядел способным унести ее из города, — пожал плечами Морган, нехотя признавая правоту Датча — если из-под них начнут уводить лошадей, а потом уходить безнаказанными, можно посыпать голову пеплом и сдаваться пинкертонам, хуже не будет. — И как он ее не сбросил? Ты же знаешь Графа, он тебя, между прочим, за руку кусал, — мужчина улыбнулся, вспоминая, как тот еще неделю ворчал на коня и угрожал пустить его на колбасу. — Не раз. Это меня и удивляет. Может, вернем лошадь и ладно? — Нет. У меня есть план. — Этого я и боялся… — покачал головой Артур. К сожалению, против так называемых планов ничего не попишешь, приходится затягивать пояс потуже и идти за ним в самое пекло. Как обычно.

***

Особняк, в котором, по уверению мистера Макгрегора, должна находиться беглянка, найти было несложно. Это место, вероятнее всего, раньше выглядело славно, особенно тогда, когда на плантациях вкалывали чернокожие. Некоторые бывшие рабовладельцы смогли оправиться, перестроиться после кризиса, ударившего по цветущему некогда Югу, ныне погрязшему в нищете. Такие, как Греи и Брейтуэйты, еще оставались на плаву, но более мелкие… Их ждала незавидная участь. Тоска по былому и только. — Здесь нужно спешиться, — констатировал очевидное ван дер Линде, когда они приблизились к остаткам забора, калитка которого по какой-то причине была распахнута настежь. Возможно, замок сломался. Возможно, даже не в этом году. Они подобрались ближе и затаились в кустах, оценивая обстановку. Но обстановка оценила их первая. — Я вас вижу, черт побери. Стоять на месте! — с балкона дома оповестил женский голос. Артур заметил отблеск прицела снайперской винтовки и крепко выругался. Солнце стояло в зените и слепило глаза так, что пришлось хорошенько прищуриться, чтобы хоть сколько-нибудь разглядеть цель. Позиция замечательная, ничего не скажешь. А можно было подобраться сзади и проникнуть внутрь через окно или черный ход. Но, по-видимому, это было бы слишком просто. Хорошо хоть, что их предупредили, а не продырявили кому-нибудь из двоих голову. Умирать на этой проклятой земле не хотелось. — Не стреляй. Только в крайнем случае, — приказал Датч напарнику. «Интересно, что считать крайним случаем», — подумал Морган, но благоразумно промолчал. — Мы не желаем зла, мисс. Мы здесь, чтобы помочь, — Датч вышел вперед с высоко поднятыми руками. Делать нечего, пришлось поступить так же. Шансы подбить ее в создавшихся условиях приближались к нулю. Воровка не опускала смертоносное оружие, пользоваться которым, очевидно, умела. Приходилось уповать на ее совесть и трезвость ума. И в том, и в другом, учитывая обстоятельства их первой встречи, мужчина серьезно сомневался. — Что?.. Но шериф… — вполголоса, едва шевеля губами, сказал Артур. — Плевать я хотел, — рявкнул Датч. Значит, план. Это отвлекающий маневр или что-то другое? Артур не был уверен, ни в чем уже не был уверен… — Забирайте свои деньги и проваливайте. У меня они есть. Я не хочу проливать кровь, вы не местные и не заслужили моей ненависти, — неожиданная сентиментальность, хороший знак. — Мисс! Оставьте себе деньги, дело не в них. Я ведь сказал, мы пришли помочь! — снова включил свое фирменное обаяние. — Помочь что? Исповедаться перед виселицей? Кто вы вообще такие? — Мы не друзья Греям, — видимо, наугад ответил Датч, оттолкнувшись от фразы про местных. — Да ладно? А значки, которые у вас на жилетках сверкают, наверное, с участка сперли. Дьявол! У меня нет времени на разборки! — цель начала нервничать, кажется, дипломатический сеанс подходил к концу. — С вашей стороны, мисс, невежливо разговаривать с гостями, не пригласив их в дом, — укоризненно заметил ван дер Линде, не теряя самообладания. — Ч-что?.. Нет, вы определенно не законники, — неожиданно расслабилась женщина при виде такой сказочной наглости. — И на типичных охотников за головами не похожи. Я совершаю огромную ошибку, но… заходите. Как только ступите за дверь, все пушки бросайте на пол. Я спущусь. Посмеете стрелять в доме моей матери, я вам обоим башку снесу, Бог свидетель. — Это точно хороший план? — обреченно прошептал Артур, когда девица покинула свой насест. — Она тебе разве не нравится? — глаза Датча светились каким-то юношеским задором, как перед славным делом… или тем, что он считал славным делом. — Я не… Как скажешь. «Нет, мне не нравятся бешеные женщины, которые хотят и, главное, могут снести мне башку», — мысленно ответил мужчина. Когда они зашли, девица спускалась вниз, внимательно следя за руками гостей. Их оружие лежало на паркете посреди комнаты. Правда, Артур прекрасно знал, что у Датча есть еще одна игрушка в сапоге, дамского калибра, но при его меткости — убийственно опасная. — Итак, через полчаса меня здесь не будет. Мать уедет чуть позже, но вслед за мной. Зачем вы меня задерживаете, если не хотите сдать? — одной винтовкой, закрепленной на спине, оказывается, дело не ограничивалось, у нее имелся и револьвер. — Мы вас спасли, мисс. Помощник шерифа собирался отправить сюда отряд своих людей. А они хорошо вооружены. — Что я должна? Триста долларов мало? Могу дать больше, только оставьте нас в покое, — непонимание происходящего, похоже, тревожило ее сильнее, чем очевидная угроза со стороны Роудса. «А что, неплохое предложение. Берем деньги, Датч, покормим на них лагерь», — сам с собой толковал в голове Артур, прекрасно зная, что практичность — не сильная сторона его названного отца, и он наверняка поступит как-нибудь оригинально, обязательно вопреки здравому смыслу. — Мисс, мисс… — покровительственно покачал головой Датч. — Вам есть куда податься? Стоит отметить, что не зря старина ван дер Линде пожирал ее взглядом. Молодая, лет двадцати от роду, поджарая, как удалая кобыла, невысокая, но осанистая, девица была одета в мужское, подшитое по ее меркам. Сапоги с массивными шпорами, расстегнутая на одну пуговицу свободная полосатая рубашка, скрепленная с брюками кожаными подтяжками — прикид почти что как нынешний у Сэди. На шее красовался синий шелковый платок, явно не подходящий ко всему остальному. Что до лица — миловидное, но его портила враждебность, поджатые тонкие губы и брови, изогнувшиеся у самых век, образуя на лбу глубокую впадинку. Голубые глаза. Пронзительно голубые. — Нет, черт возьми, я не какой-то головорез, который десять лет скрывается от закона. «Зато мы — именно такие головорезы, — чуть было не прыснул Артур. — Бедняжка даже не догадывается». — Я не знаю, но… Найду. Надеюсь, — мало надежды в последних словах, только сомнение. За это сомнение и зацепился Датч, как хищник, учуявший кровь. Это было очень похоже на него — отыскать человека в безвыходной ситуации, загнанного в угол, затравленного, протянуть руку помощи. Таков секрет верности для большинства из членов банды. В спасении. В том, что вместо Иисуса им однажды явился Датч ван дер Линде во всей своей красе. — У нас есть предложение. Вы присоединитесь к нашей… семье. А вашу матушку мы доставим до ближайшей станции со всем багажом. Ведь ей нужно уезжать, так? — принялся он за свое. — Естественно! — воскликнула девушка, нужная струна была задета. — Сукины дети станут мстить за то, что не сумели меня поймать. Они всегда отыгрываются на слабых!.. Но о чем вы говорите? — и вот она уже выглядит заинтересованной. — Мое имя — Датч ван дер Линде, мисс, а это Артур Морган. Мы в розыске уже давно. Но мы не одни, есть и женщины, и старики, и дети. С нами вы будете в безопасности, и, я уверен, сможете принести пользу. — Все это звучит ужасно подозрительно! Я слышала ваше имя, вы главарь банды, известной в нескольких штатах, за вашу голову назначена баснословная цена, рядом не стоящая с моей. Возможно, вы ограбите мою бедную мать, а меня… Есть ли у меня выбор? — отчаяние размыло браваду и дерзость. — По правде — его нет. Одна вы долго не протянете, уверяю. Женщин преступниц очень просто найти. Так что прошу положиться на нашу честь. Мимика выдавала девушку с потрохами. Она на распутье, в шаге от того, чтобы выбрать ту дорогу, о которой будет жалеть остаток жизни. Артур повидал много убийц, но эта малышка с винтовкой не соответствовала грубому описанию мерзавца Макгрегора. Здесь крылась какая-то ошибка. «Откажись. Откажись, пока не поздно. Он отпустит тебя», — мысленно взывал к ней Артур, наконец пробудивший в себе сочувствие. — Маргарет, милая, эти люди говорят, что ты будешь в безопасности, — тихим, но твердым голосом сказала леди, незаметно вышедшая из комнаты, примыкающей к гостиной. Она выглядела именно так, как полагалось выглядеть даме ее лет. И держалась с достоинством аристократки, выдававшим породу. — Мама! — воскликнула Маргарет, мигом позабыв о предосторожности. — И этот человек выглядит как джентльмен, — пожилая леди кивнула в сторону Датча, а он, наверное, порадовался комплименту. — Прошу, соглашайся. Я напишу тебе письмо, когда доеду до города. И ты ответишь. Думаю, пришло время довериться судьбе, ведь не даром она преподнесла нам мистера Моргана и… — Ван дер Линде, — холодно закончила за мать девушка, не слишком довольная тем, какой оборот приняло дело, но на лице было написано — сдалась. — Хорошо. Я согласна. Поклянитесь, что не причините нам зла, если клятва для вас что-то значит. — Я клянусь за себя и своих ребят. Вы будете в безопасности. А теперь собирайтесь, и побыстрее, пока шериф не заподозрил неладное. Миссис… — Хаген, сэр, — отозвалась леди. — Миссис Хаген, вы поедете с Артуром, он славный малый, мне почти как сын. Хотя бывает излишне угрюмым. Мы уезжаем раньше вас, потому что ваша дочь, вы уж простите, — ходячая мишень, вам же пока ничего не грозит, — он повернулся к молчаливому спутнику. — Если что-то произойдет, попробуй не светить лицом, парень, думаю, ты с этим справишься. — Доставить леди на станцию, значит. Наверное, справлюсь, — скептически пожал плечами Морган, принимая неизбежное. Он не был уверен в том, что Маргарет Хаген окажется действительно полезна банде. Раньше Датча чутье не обманывало, но ведь угораздило же его взять Мику.

***

— Мисс, у вас есть собственная лошадь? — спросил Датч девушку, когда ее сборы были завершены, причем за срок, достойный похвалы. Вещей совсем немного. Только самое необходимое. — Ну конечно! Была. Тоже не совсем моя, но, тем не менее, я оставила ее в Роудсе. Придется вашему красавцу еще меня покатать, если не хотите, чтобы я шла пешком, — то ли флирт, то ли оскорбление, то ли шутка, а может статься, все вместе или ничто из этого. — Ни в коем случае, миледи. Позвольте помочь вам забраться. Всегда сидите по-мужски? Ну и ну. Кстати, как вы совладали с Графом? — Да уж, я поняла, он у вас с норовом, мистер ван дер Линде. Села бы я боком, он бы меня моментально скинул. — Зовите меня просто Датч, — поправил ее мужчина, не любивший формальностей от друзей и даже потенциальных друзей. — Хорошо… Датч. Так вот, я знаю пару трюков с лошадьми. Сложно поверить, глядя на наше состояние сейчас, но до смерти папы мы владели конным заводом, я в седле с малолетства, — объяснила мисс Хаген, закончив копошиться в седельных сумках, пытаясь уложить туда свои скромные пожитки. — Я хотел бы послушать подробности. Может, как-нибудь у костра? Как только отец девушки умер, стервятники принялись изводить ослабевшую семью разными способами. Греи и Брейтуэйты объединились, позарившись на чужое состояние. Эта война продолжалась вплоть до полного разорения. Миссис Хаген кое-как тянула дом, пока дети вместо светских забав и учебы были вынуждены заниматься физическим трудом, потому что слуг они уже позволить себе не могли. Брату Маргарет это не нравилось, он хотел быстро разбогатеть и зажить так, как прежде. Он с дружком начал промышлять грабежами. Поначалу просто нападали на одиноких всадников, на плохо охраняемые дилижансы, что не редкость для здешних краев, потому как денег, в сущности, почти ни у кого нет, но дальше — хуже. Чтобы хоть как-то сдержать брата, сестра была вынуждена потворствовать ему, присоединяться к этим… предприятиям. Все это она рассказала, разумеется, позже, в более непринужденной обстановке. Но кое-что и утаила… Мужчине понравилось, как она без стеснения обхватила его за спину руками, по-свойски располагаясь сзади. Он чувствовал тепло женского тела через одежду, разделяющую их. Здесь, на юге, было жарко, так что он не носил ничего поверх жилетки, как и большинство здешних. — Да уж, у костра, — хмыкнула Маргарет. — Если у вас в лагере так много людей, думаю, им будет интересно послушать, особенно за кружкой-другой пива — Вы меня удивляете. Каким-то образом в вас сочетается и грубость, и изящество. — Вы где-то разглядели изящество? Позвольте, это вы меня удивляете, — воровка рассмеялась, так задорно, легко, по-настоящему. Похоже, завоевать доверие девицы в беде все же получилось, и она уже не страшилась за свою добрую матушку. — Напротив, сложно его упустить. Оно в умении держаться, во взгляде. В вас чувствуется гордость, — настаивал Датч. — Не гордыня ли? — Не знаю, мисс Хаген, я недостаточно близко с вами знаком, чтобы судить о смертных грехах, — мужчина обернулся, чтобы взглянуть на ее лицо. Она не стала отводить небесно-голубых глаз. Открытая, прямая, совсем не похожая на девушек, порвавших с законом, обычно живущих во лжи. — И впрямь, — усмехнулась Маргарет. — Но, думаю, это дело поправимое.