Фёдор и Флинн

      Уже несколько дней Флинн приходилось мириться с тем, что она внезапно стала младше и часть её памяти утратилась вместе с возрастом. Было тяжело. Гарабина немного раздражала одним лишь своим присутствием хотя бы просто потому, что девочка всё никак не могла избавиться от мысли, что всё это произошло именно из-за её одноклассницы и как-то не очень-то та об этом переживает. Вдобавок, насмехающиеся взоры других павлинов не только смущали, но и подстрекали в конце концов просто остановиться и возопить на весь экспресс: «Да хватит уже пялиться! Что, детей младше тринадцати лет ни разу не видели?!», но пока Флинн умудрялась усмирять подобные порывы. Пегс с Касимом всячески поддерживали подругу, а Фёдор... Фёдор просто был тем, с кем девочка могла проводить абсолютно всё своё свободное время. И как раз сейчас она шла к нему, искренне надеясь, что он тоже будет рад её видеть. Этот юноша всегда был так добр по отношению к ней... Единственная проблема заключалась лишь в том, что ни один из её друзей даже не собирался рассказывать Флинн, что между ними было до происшествия с экспериментом Гарабины!       Девочка вышла на последний соединительный мостик между багажным и складским. Ещё совсем чуть-чуть, и она будет с Фёдором. Мысль об этом согревала душу, заставляла пригревшихся на сердце бабочек легонько трепетать своими крылышками. Флинн открыла дверь и ступила в полный стеллажей вагон. Солнечный свет скользил по многочисленным полкам, забирался в приоткрытые коробки и подсвечивал парящие, словно искры от огня, пылинки. Пройдя вглубь вагона, рядом с одним из стеллажей Флинн увидела Фёдора. В одной руке он держал большую коробку, а второй раскладывал по полкам вещи из неё. Угольная пыль в волосах блестела в солнечном свете, несколько мазков сажи были заметны на сильных руках. Его сосредоточенный взор подмечал малейшие детали, а движения были настолько ловкими, будто юноша делал всё это уже не впервой.       — Что ты делаешь? — осмелилась спросить Флинн после нескольких секунд безмолвного наблюдения.       Фёдор обернулся на неё, прервав свою работу, и девочка заметила, как его губы дрогнули в улыбке, а взор тёмных глаз потеплел.       — Привет, Флинн, — сказал он, отступив от стеллажа. — Я разбираю ящики, которые остались с сегодняшней остановки на вокзале.       Он качнул головой в сторону конца вагона, будто предлагая девочке пойти взглянуть на всё это самой. Флинн послушно направилась туда, где обычно они с юношей сидели вдвоём в гамаке.       — И давно ты их разбираешь? — спросила она.       — Не особо, — отозвался Фёдор.       Наконец девочка вывернула из-за последнего стеллажа и невольно остановилась. Она поражённо воззрилась на груду запечатанных коробок, стоящих под окном. Сердоликовые лучики скользили по шершавой поверхности, будто пытаясь заглянуть в щели и посмотреть, что именно скрывается внутри.       — Я не думала, что их так много! — вырвалось у Флинн.       — На самом деле, это ещё мало, — усмехнулся Фёдор, подойдя к ней сзади. Видимо, он закончил раскладывать содержимое той коробки, с которой Флинн застала его, придя в складской.       Девочка даже слов подобрать не могла. Как можно настолько спокойно относится к необходимости не просто переносить коробки, но ещё и расставить всё содержимое по полкам! Лично Флинн приходила в ужас от одного их количества. А между тем Фёдор подошёл к груде ящиков.       — Прости, что не успел разобрать их до твоего прихода, — проговорил он, взяв одну из коробок. — К сожалению, я не могу оставить их стоять здесь.       — Но тут работы до самой ночи хватит! — воскликнула девочка.       — По-другому никак, — вздохнул Фёдор.       Флинн наблюдала за тем, как парень раскрыл коробку и начал раскладывать её содержимое на свободную полку стеллажа. Да так можно было делать просто бесконечно! А девочка совсем не хотела мириться с тем, что Фёдор вместо того, чтобы провести вечер с ней, вынужден таскать какие-то коробки с вокзала. Она посмотрела на оставшиеся ящики. В одиночку он их будет разбирать ещё очень долго...       — Давай я тебе помогу, — предложила Флинн, подойдя к коробке поближе.       — Не стоит, Флинн, — мягко улыбнулся Фёдор. — Я и сам справлюсь. Привык уже.       Девочке этот ответ не очень понравился. Кончиками пальцев она провела по шершавой поверхности. Наверняка эти коробки не такие тяжёлые, ведь так?       — Но так будет быстрее, — стояла на своём Флинн.       — Флинн, это правда не стоит твоих... Постой!       Не успела девочка даже попытаться приподнять одну из коробок, как Фёдор, подскочив к ней, выхватил ту из её рук.       — Ты чего? — удивилась Флинн.       — Я могу сам их разобрать, — сказал он, и девочка явно услышала беспокойство в его голосе. — Они тяжёлые, Флинн. Лучше тебе не носить их.       Флинн опустила взор. Так хотелось хоть чем-нибудь помочь ему...       — А лёгких коробок нет? — спросила она. — С бинтами там... или...       — Я переносил их в первую очередь, — даже немного озадаченно вздохнул юноша, — потому что они стояли выше остальных.       Девочка даже не знала, что ответить. Ей хотелось помочь Фёдору. Хотелось, чтобы этих коробок вообще не было. И почему нельзя просто забраться юноше на грудь, спрятаться в его объятиях и ещё долго-долго сидеть с ним в гамаке?       — Я сам бы хотел уже покончить с этим и провести время с тобой, — будто читая её мысли, сказал Фёдор, вновь отойдя к стеллажам. — Но на этот раз ящиков больше, чем обычно. И всё равно я попытаюсь всё сделать быстрее.       Флинн подняла на него взгляд. Он стоял спиной к ней и расставлял какие-то банки по полкам. Движения его сильных рук завораживали... вот только с каждым его жестом девочка всё больше испытывала желание, чтобы он перестал возиться с этими коробками. Ей хотелось лишь его близости. Просто посидеть вдвоём в гамаке, поболтать. Ощутить запах копоти и персиков. Возможно, даже прижаться к юноше. Спрятаться в его объятиях, подобно маленькому ребёнку. Но преградой этому стали какие-то глупые бездушные и почему-то, как назло, тяжёлые ящики! Девочка, поджав губы, посмотрела на немного шершавую поверхность этих злосчастных нарушителей её планов. На самом деле, они не выглядели такими уж неподъёмными… учитывая, как легко с ними справлялся Фёдор. Флинн хотела уже снова попытаться приподнять один из ящиков, но заметила, что юноша поглядывает на неё. Почти не заметно, но всё же порой бросает взгляд тёмных глаз в её сторону. Словно караулит… и каким-то образом чувствует, что она что-то затеяла! Именно поэтому девочка обречённо опустила руки, делая вид, что даже не собиралась прикасаться к коробкам. А спустя всего несколько мгновений услышала за спиной шаги.       — Я всё сделаю быстро, — попытался заверить её Фёдор, подойдя к ней.       Флинн лишь тяжело вздохнула. Верилось в это с трудом. Судя по количеству оставшихся коробок, ей не удастся сегодня погреться в объятиях юноши.       — Я точно не могу… — всё же предположила Флинн, наблюдая, как парень подхватывает очередной ящик.       — Нет, — выпрямляясь, отрезал он. Девочка поджала губы и с тоской потупила взор. Заметив это, Фёдор даже как-то обречённо выдохнул. Голос его вновь смягчился: — Они правда тяжёлые, Флинн. Тебе так напрягаться уж точно не стоит.       Флинн ничего не ответила. Она просто смотрела в пол. И, пусть и выглядела смирившейся, но на деле же отступать не собиралась.       Первое время девочка даже не прикасалась к ящикам, надеясь, что Фёдор перестанет так беспокоиться за неё и наблюдать практически за каждым её движением. Иногда она ходила к стеллажам вместе с ним, в надежде помочь хотя бы разложить содержимое коробок, но юноша, смеясь, останавливал её, когда она, привстав на носочки, пыталась дотянуться до полок повыше. Но стоило Фёдору начать уходить дальше в глубь леса стеллажей, как Флинн решила вновь хотя бы попытаться поднять одну из коробок. Вот только юноша каждый раз не позволял ей этого сделать. Он будто чувствовал, когда именно девочка собиралась взяться за угловатые шершавые стенки одной из коробок, и, подоспев к ней, не давал ей этого сделать, практически выхватывая из её рук очередной ящик. Флинн возражала ему, даже сердилась, а юноша мягко успокаивал её, просил не переутруждаться и уверял, что справится сам.       — Но Фёдор! — возмущённо топнула ногой девочка, когда сильные, слегка испачканные сажей выше запястий, руки вновь схватили коробку до того, как она успела даже мышцы напрячь, чтобы поднять её.       Выпрямившись, тот покачал головой. Который… третий уже раз за последние десять минут? И всё же он не сердился. Даже какая-то умилённая усмешка выдавала его с головой. И всё же искреннее беспокойство не могла скрыть даже темнота взора. Оно отображалось в каждой белой искорке его глаз.       — Я знаю, что ты очень упрямая, но, поверь, я тоже не отступлюсь. — Он подобрал коробку поудобнее и с улыбкой посмотрел на насупившуюся Флинн. — Это не твоя работа, так что просто отдохни.       — Но я…       — Флинн. — Голос Фёдора был твёрдым. — Предоставь это дело мне.       Он внимательно смотрел на неё. И Флинн, наконец, была вынуждена согласиться. Хотя это «ла-а-адно» мало было похоже на согласие. И всё же пока Фёдору хватило и этого, чтобы вновь углубиться в царство скучных стеллажей.       На какое-то время девочка будто бы успокоилась. Но на деле она всё ещё хотела доказать не менее своенравному, чем она, парню, что его подруга не собирается сидеть без дела. Фёдор ушёл к стеллажам с очередной коробкой, и Флинн осторожно приблизилась к оставшимся ящикам. Юноша уже был утомлён, и девочке хотелось как-то облегчить его работу. Да, он не разрешал даже прикасаться к этой груде картона, но Флинн не видела смысла в беспокойстве Фёдора. Она не маленькая слабая девчонка, которой не под силу поднять самую обыкновенную коробку! Не теряя времени, ведь юноша мог вернуться в любую минуту, Флинн выбрала одну, стоящую ближе к ней, и попыталась снять её с остальных. Ящик поддавался с трудом, и всего на мгновение Флинн даже решила, что Фёдор был прав, когда говорил о том, что ей не стоит даже пытаться их поднять. Но мысль об этом только подкрепила желание доказать юноше, что она может ему помочь. И всё-таки, когда коробка, соскользнув наконец с других своих собратьев, оказалась у Флинн в руках, та поняла, что, наверное, переоценила свои силы. Но ставить ящик обратно девочка не собиралась. Собрав все свои силы, она попыталась пронести его хотя бы до ближайшего стеллажа, но уже на третьем шаге поняла, что ещё чуть-чуть, и выронит коробку.       Девочка сильно прикусила нижнюю губу, не желая сдаваться. Вот только злосчастный ящик, видимо, совсем не хотел, чтобы его несла семилетняя девчонка. Своей тяжестью он жёг ей мышцы и неотступно тянул вниз, заставляя потерять равновесие.       — Флинн! — раздался обеспокоенный возглас, а в следующую же секунду чьи-то сильные руки подхватили ящик, не дав ни ему, ни самой Флинн упасть.       Девочке понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что именно произошло. Мышцы почему-то всё ещё слегка гудели, привлекая внимание исключительно к себе, но Флинн волновало не это. Фёдор видел, как она подняла коробку… и видел, как она споткнулась и чуть не упала. И, если бы не он, то она непременно бы упала. А ещё мучительнее было признавать себе то, что юноша был прав.       Флинн не решалась поднять на парня взор, так как понимала, что в очередной раз ослушалась его, и, наверняка, ему это не нравится. Она согласилась не трогать коробки, а вместо этого заставила своего друга бежать к ней, чтобы выручить, уберечь от возможной травмы. Но вместо того, чтобы как-то упрекать её, Фёдор сел на корточки перед ней и, отставив коробку в сторону, склонился к подруге.       — Как ты, Флинн? — обеспокоено спросил он, взяв её за плечи. — Не ушиблась? Болит что-нибудь?       Ох, лучше бы Фёдор на неё рассердился. Теперь ей было очень стыдно за то, что она так напугала его.       — Всё нормально, — почти не слышно ответила девочка.       Фёдор облегчённо выдохнул. Всё? Теперь у него был повод разозлиться?       — Флинн, — позвал парень. — Я ведь говорил тебе, что сейчас остались самые тяжёлые коробки, и тебе не стоит их носить.       — Я просто хотела помочь, — тихо проговорила девочка.       Флинн уже боялась, что Фёдор и правда отругает её, но вместо этого он бережно взял её руки в свои.       — Я всё понимаю, Флинн, — сказал он, мягко поглаживая её ладони, которые, по сравнению с его руками, казались достаточно маленькими. — Ты сильная, независимая девочка. — Юноша коснулся кончиками пальцев её щеки и осторожно заправил непослушную прядку светло-каштановых волос ей за ухо. — Но сейчас ты... ты достаточно хрупкая, Флинн.       Девочка подняла на него удивлённый взор, отчасти не понимая, о чём он, а между тем его рука, дрогнув, отстранилась от её щеки и вновь сжала её ладони.       — Просто пойми, что... что тебе нужно беречь себя.       Несколько длительных мгновений он смотрел Флинн в глаза, и за один лишь этот тёплый взор девочка была готова обнять его и больше никогда не отпускать. Но она так ничего и не сделала, ни единого слова не сорвалось с её уст. Он не сердился… правда не сердился! Между тем Фёдор вздохнул и поднялся. Взяв ящик с пола, выпрямился.       — А с коробками я сам разберусь, хорошо? — сказал он и, выждав пару мгновений, направился к стеллажам.       Первые минуты Флинн даже пошевелиться не могла. Она-то думала, что Фёдор рассердиться на неё, а на самом деле... Девочка просто не могла поверить тому, что она хрупкая. Юноша правда хочет, чтобы она берегла себя? Это робкое прикосновение к щеке... его тёплые и немного шершавые из-за сажи руки... Заботливый, добрый, милый… От осознания всего этого Флинн ещё сильнее хотелось поскорее избавиться от этих ящиков и просто обнять Фёдора.       Юноша без устали таскал коробки с разными вещами, необходимыми всему поезду, а Флинн оставалось лишь наблюдать за этим. На самом деле, осталось уже не так и много, но девочка всё равно воспринимала каждый картонный или деревянный куб как препятствие побыть рядом с кочегаром. Какими бы тяжёлыми ни были оставшиеся ящики, она не могла позволить себе бездействовать. Флинн заломила пальцы. Да, Фёдор просил её не делать этого. Да, он сказал, что справится сам. И да, она чуть не выронила коробку из рук, когда попыталась понести её. Но иначе Флинн не могла! Она посмотрела на несколько оставшихся ящиков, прикидывая, насколько они тяжёлые и, например, удастся ли ей их хотя бы передвинуть. Понести не получилось, но, может, хоть дотолкать до ближайшего стеллажа прокатит? Флинн ступила к пяти оставшимся, выбирая, какую коробку попробовать взять. На вид, крайняя слева лучше всего подходила под планы девочки. Она уже хотела взяться за угловатые края ящика, но внезапно ей попросту не дали этого сделать.       — Так, — выдохнул Фёдор. Не успела Флинн даже толком ничего осознать, как его руки крепко обхватили её талию, и юноша поднял её. — Мы же вроде договорились, что я сам всё переношу, разве нет?       Фёдор держал её на руках и даже с какой-то усмешкой смотрел на подругу. Флинн же совсем не ожидала в одно мгновение ока оказаться так близко к юноше и теперь, чуть придерживая его за плечи, не решалась поднять на него взора.       — Извини, — в итоге пролепетала девочка.       Фёдор мягко улыбнулся и, взяв её поудобнее подошёл к ящикам.       — Я не в обиде на тебя, Флинн, — сказал он.       Его слова и улыбка просто невероятно тронули девочку, но, не успела она ответить ему, как, продолжая придерживать её левой рукой, правой Фёдор подхватил одну из коробок.       — Разве тебе не тяжело? — поразилась Флинн, когда юноша направился в глубь вагона к дальним стеллажам.       Фёдор усмехнулся.       — Теперь уж я тебя точно не отпущу. — Он посмотрел на неё и со смехом добавил: — А то, что-то мне подсказывает, что, стоит мне отвернуться, и ты снова попытаешься перетаскать коробки самостоятельно.       Флинн насупилась, а парень между тем поставил ящик на свободную полку и, раскрыв его, начал раскладывать содержимое на полку выше. Ловко, даже несмотря на сидящую на другой его руке подругу. И всё сам… это было несправедливо.       Она ни разу не видела, чтобы он общался с другими павлинами. Даже с Пегс и Касимом отношения были достаточно натянутыми. И почему он таскает коробки в одиночку? Поджав губы, Флинн с тоской обвила руками его шею и прижалась к ней щекой.       — Почему ты не разрешаешь мне помочь тебе? — спросила Флинн.       Фёдор был явно удивлён такими её объятиями, но девочка настолько сильно соскучилась по нему за день, что, стоило ему взять её на руки, как она поняла, что уже не сможет сдержать желания быть к нему как можно ближе.       Первые мгновения Фёдор не отвечал. Перестав расставлять содержимое ящика на полку, он лишь потупил взор. Казалось, что он так и останется безмолвным… будто ответ на этот простой вопрос был чем-то личным. Но в итоге юноша шумно вздохнул.       — Потому что я не прощу себя, если с тобой что-нибудь случится, — почти не слышно проговорил Фёдор, и на последних словах его голос дрогнул.       Флинн поплотнее прижалась к нему, смущённая его словами. И тем глубоким смыслом, который он вкладывал в них.       — А почему со мной должно что-то случиться? — всё же спросила она. — И почему тебе так важно, чтобы со мной всё было хорошо?       Девочка чувствовала, как напрягся Фёдор. И ответил он далеко не сразу.       — Потому что ты умеешь ввязаться во что-нибудь, — в итоге проговорил юноша, почему-то решив не отвечать на второй вопрос.       Флинн не знала, что сказать на это. Может быть, Фёдор был прав, говоря, что они с Пегс, Касимом и Даниэлем просто не хотят её волновать? Вот только почему? Почему она так важна именно Фёдору?       — Ты только не обижайся на меня из-за этого, хорошо? — даже немного нерешительно попросил юноша, отступив от стеллажа. — Поверь, я и сам бы с огромной радостью отказался в этот вечер разбирать эти ящики, только чтобы побыть с тобой.       Флинн невольно улыбнулась, до глубины души тронутая его признанием. Она покрепче обняла его и как можно плотнее прижалась к его груди.       — Не буду, — пообещала Флинн.       Фёдор улыбнулся и крепко обвил её тело обеими руками. Склонившись к лицу, нежно поцеловал её в щёку, из-за чего Флинн, хихикнув, уткнулась носом ему в шею. Как она вообще могла обижаться на него? Ей было так тепло и уютно у него на руках... Даже удивительно, что, несмотря на внезапно появившуюся работу и непослушание Флинн, юноша умудряется не сердиться на неё. Наоборот, он столь ласков с ней...       Теперь Флинн стало казаться, что, возможно, Пегс тогда была права... хотя... кто знает?