Окружи меня

Саундтрек: The Last of the Real Ones — Fall Out Boy Голова Гермионы с глухим стуком ударилась о стену, ее взгляд устремился к небу.Что она сделала, чтобы оказаться в таком положении? Она всегда была такой внимательной, методичной, такой дотошной. Она редко бросалась с головой в опасные приключения, не подумав о последствиях. Она была мозгом Золотого трио. Она была самой умной ведьмой своего поколения.Итак, как же получилось, что она оказалась в таком затруднительном положении, которое всего несколько дней назад даже не представлялось возможным? Еще раз она бросила мимолетный взгляд на пластик, который она бережно держала дрожащими пальцами.Результат был тот же самый, эти две темные полоски смотрели на нее снизу вверх, как бы насмехаясь над ней.Она застонала, наклонилась вперед, и оперлась головой на колени, которые подтянула к груди, позволив маленькой пластиковой палочке со звоном упасть на землю. Как бы она вообще сообщила эту новость своим друзьям? Ему? Ежегодное празднование в Министерстве, и Гермиона всегда неохотно шла туда, дабы успокоить своих друзей. Дело было в том, что она не любила гулять и веселиться, как ее друзья. Это просто было не по ней. Увлекательный вечер, в ее понимании- это вечер, проведенный на диване перед камином с Живоглотом, свернувшимся калачиком у ее ног, с книгой в одной руке и с кружкой горячего шоколада в другой. Но она должна была признать, хоть она и не любила всю эту суету и Джинни, которая одевала ее как куклу на эти балы, никогда не позволявшая говорить «нет», даже если бы она хотела, ей нужны были эти вылазки. И даже в те мимолетные мгновения, она действительно чувствовала блаженство и свободу. ___________________ Было почти одиннадцать, когда Гарри обнаружил, что его жена и лучшая подруга прижимаются друг к другу. У каждой из них был бокал с шампанским, жидкость внутри которых плескалась по бокам и угрожала пролиться. — Что ж, я вижу, вы двое развлекаетесь, — ухмыльнулся он, осторожно забирая у них бокалы, несмотря на протесты. — А вот и самый настоящий весельчак, — недовольно пробормотала Гермиона, прежде чем ослабить хватку Джинни. Джинни с хихиканьем откинулась назад, прежде чем вырваться из объятий Гермионы и оказаться в объятиях своего мужа. Ее облегающее черное вечернее платье колыхалось, когда ее полные бедра покачивались из стороны в сторону в дразнящей манере, которую Джинни довела до совершенства. Девушка с огненно-рыжими волосами прижалась грудью к груди Гарри, и было чудом то, что тонкая ткань сумела удержаться на ее груди после беременности. — Ты скучал по мне, пока был занят запудриванием мозгов? — промурчала она. — Я никому не пудрил мозги, я просто разговаривал с несколькими друзьями из моего отдела. — Руки Гарри опустились на бедра Джинни, чтобы поправить ее платье, разрез которого угрожал обнажить больше, чем он был готов поделиться. Глаза Джинни закатились так сильно, что Гермиона была уверена, она физически почувствовала это. — Я все еще не могу поверить, что ты теперь дружишь с Драко чертовым Малфоем, — проворчала она, то ли из-за того, что он избегал откровенного флирта с Гермионой, то ли из-за отдела, в котором он работал, Гермиона не была уверена. — Он в моей команде, Джин. Более того, он чертовски хороший аврор. Ты знаешь больше, чем кто-либо другой, я терпеть не мог этого мерзавца в школе, но мы были детьми. Я думаю, что он действительно повзрослел после войны, и то, что он вышел из-под контроля Люциуса, несомненно, тоже помогло. За все эти годы он не сделал ни одного ехидного замечания в мой адрес и даже не назвал меня Потти. — Гарри покачал головой. Он не мог поверить, что защищал Малфоя перед ними. — Ему необязательно быть дружелюбным со всеми, но даже проходя мимо меня, он не пристает ко мне.–отметила Гермиона, пожав плечами. — Хотя я уверена, что это не значит то, что его итак холодное сердце скоро оттает, — быстро дополнила она, не желая ссориться с Джинни.Глаза Джинни расширились от шока из-за того, что Гермиона встала на сторону Гарри из-за Драко. Однако оказалось, что удача была не на ее стороне. — Сочту это за комплимент. — Раздался безошибочно узнаваемый протяжный голос позади нее. Поворачиваясь, Гермиона изо всех сил старалась не встретиться с этим холодным взглядом. — Я…– единственное, что она произнесла, ито заикаясь. Из-за ее маленького веса и алкоголя, которого они с Джинни выпили немало, ее разум был заторможен, а язык развязан, и она не поняла как оказалась в такой ситуации. — О, моя любимая песня. — еле выдавил Гарри, быстро утаскивая свою жену на танцпол. Засранец. Трус. Мерзавец. Гермиона нашла все слова, которые хотела бы сказать Гарри за то, что он оставил ее одну, но никаких других слов, которые могли бы вывести ее из этой ситуации. — Я действительно надеюсь, что мое холодное присутствие не помешает твоей зажигательной ночи, на этой вечеринке», — хоть его слова были медленными и осторожными, она могла уловить за ними другую эмоцию. Гнев? Насмешку? Ее разум был слишком затуманен, чтобы она могла что-то расшифровать. Вместо этого она искала в его чертах какой-нибудь явный признак, который мог бы его выдать, например, вена на виске Гарри заметно пульсировала, когда он злился на них с Джинни после того, как они поздно возвращались домой с девичника. Знала ли она Малфоя достаточно хорошо, чтобы знать, есть ли у него какие-нибудь такие особенности? –Хотя этого оказалась достаточно, чтобы заставить тебя замереть, поскольку ты сейчас пялишься на меня, как рыба с открытым ртом. Рот Гермионы резко закрылся: — Я не знала, что ты был позади меня, когда я сказала это. — Уклоняться, но не извиняться, больше в ее стиле, когда она пьяна. — То есть ты не почувствовала моего холодного присутствия, когда я стоял за твоей спиной? — Он ухмыльнулся. Та глупая, высокомерная ухмылка, которую она привыкла видеть на протяжении всех тех дней в Хогвартсе, застыла на его лице. Ей захотелось сразу же ударить его. Снова. Гермиона подозвала официанта и взяла еще один бокал шампанского. Она не спешила отвечать на вопрос и вместо этого сделала большой глоток, чтобы привести мысли в порядок.Зная, что его снобизм и склонность к подколам, которые вряд ли бы закончились сию секунду, улыбнувшись своей самой обворожительной улыбкой она спросила: — Тебе нравится вечеринка? На мгновение он замер, глядя на нее сверху вниз и сказал: — Знаешь, мне нравилась, но кажется здесь слишком холодно… Она закатила глаза, прежде чем попыталась выдавить из себя хоть что-то, похожее на извинение. — Мне очень жаль, что тебе пришлось услышать все те слова, которые я сказала в твою сторону. — А мне жаль, что ты считаешь извинением это бормотание, — сказал он, спрятав очередную ухмылку за стаканом. Когда плечо Гермионы соприкоснулось с плечом этого аристократа, он хмуро посмотрел на неё. Она лишь застенчиво улыбнулась, и тут весь выпитый ею алкоголь дал о себе знать, мозг опять перестал работать, язык развязался и… — Ну и где же твоя подружка Пенси, которая вечно таскается за тобой и не упускает возможности, чтобы похихикать над твоими тупыми шутками? Или ты настолько особенный, что тебе не пристало танцевать на таких мероприятиях? Или ты слишком боишься разрушить образ плохого парня, и просто повеселиться? — Казалось, что ее беззаботное настроение вновь вернулось к ней, и она ничего не могла с собой поделать, а он так же продолжал смотреть на нее с этим дурацким выражением лица, которое ассоциировалось у нее с теми временами, когда он доставал ее в Хогвартсе, именно поэтому все эти колкие высказывания так и вылетали из ее рта. Вдруг она поняла, что кто-то выхватил у нее бокал, и в тот момент, когда она хотела возразить хоть что-то, она заметила эти длинные бледные пальцы на своем запястье. — Я думаю, что тебе придется показать мне, как это делается. Как же я мог пренебречь такой возможностью усовершенствовать свои способности вместе с живым примером. — Вся его речь была наполнена его фирменным сарказмом. В то время, пока он вел Гермиону на танцпол, заиграла какая-то песня. Все слова, которыми она пыталась его оскорбить, по типу того, что он прикасается к грязнокровке, вертевшиеся на ее языке, вдруг исчезли, и она, спотыкаясь последовала за ним. Танцы итак не были ее сильной стороной, когда она была трезвой, чего уж говорить о ее нынешнем состоянии, да еще танцуя с предводителем придурков. В ее голове пронеслась мысль: «Он будет ждать того момента, когда я выставлю себя полной дурой.» Когда они заняли свое место среди других танцующих пар, она уставилась на него с широко открытыми глазами, и страх, который промелькнул в них, был почти (почти) отрезвляющим. Его аристократическое лицо не выражало ничего, но в его глазах мелькал озорной огонек, который не ускользнул бы даже от слепого. Когда его теплая ладонь коснулась ее обнаженной спины, она почувствовала, как пульс участился вдвое, а кровь быстрее побежала по венам. Кончики его пальцев ощущались как огонь на ее коже, пытаясь откинуть все эти мысли, которые ловко подкидывал ей мозг, но было поздно. : «Из всех возможных людей в зале, это был именно Малфой, и не то чтобы он был каким-то особенным. Да и вообще кого волнует то, что от его прикосновений у меня в животе запорхали бабочки? А может это все мне кажется из- за выпитого алкоголя? А вообще, что с того, что эти высокие скулы и волевой подбородок придавали ему эту модельную привлекательность. Более того…» Она резко перестала думать, когда пальцы Драко скользнули по ее щеке, чтобы убрать непослушный локон за ухо. Черт возьми, она проклинала сейчас свое тело, которое предательски отозвалось на это нежное прикосновение тем, что она начала спотыкаться на ровном месте. — Хм, что же случилось? Неужели есть что-то, в чем наша самая умнейшая ведьма не сильна? «О, это все тот же Малфой, каким она его помнила.» Подумала Гермиона. Но так как она не хотела показаться неумехой перед Драко Малфоем и всеми этими людьми, она вспомнила все когда-то выученные па, в то время, пока они танцевали. Вскоре один танец перешёл во второй и в третий. Она следила за каждым своим шагом, и у нее, к ее удивлению, все получалось, несмотря на ее состояние. Несмотря на то, что она хотела доказать ему, что все умеет, ее рассуждения уступили место удовольствию, и о оно овладело ей. Смотря на все это, уголки губ Малфоя тронула легкая улыбка, и Гермиона улыбнулась в ответ. Она не была уверена, сколько песен уже прошло. Они ненадолго остановились, чтобы взять еще пару бокалов, но затем вернулись на танцпол. Они замедлились, и Гермиона поймала себя на мысли, что опять вцепилась в него, когда голова закружилась от выпитого алкоголя. Или, может быть, они вальсировали в тот момент. Они обменялись парой слов, потому что в основном Малфой болтал обо всем и обо всех, и это заставило Гермиону задуматься, с кем она сейчас разговаривает- с Джинни или Малфоем. Они смеялись так много, что от улыбок все заболело, но им было приятно проводить время в компании друг друга. Это было редкое зрелище, и она знала это. Она и раньше видела его на публике, когда они с Гарри посещали мероприятия, и Драко улыбался своей самой обворожительной улыбкой, но она никогда не затрагивала его глаз, так, как сейчас.В его обычно бушующих серых глазах сейчас была искра жизни, которую она редко замечала после окончания Хогвартса. То, что она была той, кто вызвал такую реакцию у Малфоя, вызвало трепет у нее в животе. И она подумала: «Он мог бы быть невероятно красивым, если бы просто держал свой чертов рот на замке или, по крайней мере, воздерживался от своих саркастических комментариев.» Удовлетворительный стон слетел с ее губ, когда она обвила руками его шею, в тот момент они просто лениво покачивались под звуки музыки. Конечно, этого никогда больше не повторится, одернула она себя. Гермиона была уверена, что вся эта ситуация, будет похоже на фрагмент Золушки: он исчезнет в полночь, чтобы больше не вспоминать об этой ситуации. Или возможно, он бы начал ее избегать, попробуй Гермиона заговорить об этой ситуации. Как бы это сделал Гарри. — О чем ты думаешь? — его теплое дыхание коснулось ее уха, когда он заговорил низким голосом. Она тряхнула головой, чтобы прояснить мысли, проклиная его нехарактерно приятную личность. Просто наслаждайся этим чертовым моментом таким, каким он был, тебе весело, ругала она себя. На ее лице играла легкая, воздушная улыбка, когда она взглянула на него. Но как только она подняла глаза, мягкое мерцание над ними привлекло ее внимание. — О, омела, — пробормотала она, его взгляд проследил за ее взглядом. Она абсолютно забыла о том, что Министерство заколдовало веточки омелы проплывать над потолком зала и заставать врасплох ничего не подозревающих жертв, зависая над их головами до тех пор пока они не сделают то, что подразумевает омела над головой. Присутствующим парам это понравилось, но было несколько неловких моментов, когда друзья и коллеги были застигнуты врасплох, и им пришлось неловко чмокнуть в щеку, чтобы ветви перестали преследовать их. Ее губы приоткрылись, когда она попыталась продолжить ход своих мыслей. Но она не смогла. Вместо этого она почувствовала, как его невероятно мягкие губы опустились на ее губы, теплые и нежные, и совершенно не такие, как она ожидала. Время вокруг нее замедлилось, и нежный гул вечеринки стих. Единственным звуком теперь был грохот ее сердца в груди. Она надеялась, что он не мог слышать оглушительный шум, который, казалось, подавлял ее чувства. Возможно, прошли секунды или часы, пока она застыла на месте, но ее гриффиндорское мужество вернулось, не без помощи шампанского, конечно же, и она наклонилась навстречу к нему, проводя кончиком языка по нижнему краю его губы. На вкус он был как мята, с оттенком чего-то фруктового. Она почувствовала, как его губы приоткрылись в мягком вздохе, и это было своего рода приглашением. Ее губы грубо впились в его с неумолимой страстью, о которой она и не подозревала, и особенно не к нему. Одна рука провела по его волосам сзади, чтобы притянуть его к себе, в то время как другая сжала в кулаке перед его пиджака. Его некогда напряженная поза начала ослабевать под ее натиском, следуя примеру, чтобы притянуть ее ближе, он опустил ладонь до того момента, пока это считалось пристойным. — С танцпола. — ей удалось пробормотать ему в губы, чему он охотно подчинился. Она почувствовала, что ноги уносят ее дальше от шума вечеринки, прежде чем ее спина прижалась к холодной мраморной стене Министерства. Его пальцы дрожали и казались неуверенными, но ее храбрости было достаточно для них обоих. Ее руки переместили его, чтобы направить, одна из его рук поднялась, чтобы обхватить ее грудь через платье, а другая — чтобы схватиться за ее зад. Их стоны синхронизировались, и дыхание вырывалось нежными вздохами, которые захватывали губы друг друга. Когда его голова опустилась, чтобы прикусить зубами ее шею, она поняла, что проиграла битву. — Летучий порох… — сумела выдавить она между стонами. — Мы не… — простонал он и грубо прижал свои бедра к ее. — Поместье… — Моя квартира, — перебила она. В спешке он не заметил, как она приподняла свою ногу, чтобы обвить его торс, а ее платье, когда-то доходившее до колен, теперь сбилось где-то на талии. Когда ей показалось, что он двигается недостаточно быстро, она медленно, дразняще покачала бедрами, и только тонкие кусочки ткани отделяли их тела друг от друга. Драко зашипел, и они снова начали быстро двигаться, не прерывая контакта, как два безнадзорных подростка на школьных танцах. Он бросил летучий порох в камин, и несколько мгновений спустя они, спотыкаясь, прошли через ее квартиру в спальню. В тот момент им было наплевать на весь мир. Они были страстными. Дикими. Свободными. Но он ушел еще до рассвета. _______________ Блестяще! простонала она. Ее пальцы пробежались по спутанным волосам, обрамлявшим ее лицо. Вот что произошло. Как будто она могла когда-нибудь забыть. Гермиона намеренно избегала любого маршрута, который мог бы столкнуть его и ее в следующие недели. Она почувствовала предательский укол слез в глазах. Нет, она больше не будет плакать. Пришло время взять себя в руки и разобраться в этом. Она была Гермионой Джин Грейнджер. Мозгом Золотого трио. Самая умнейшая ведьма своего возраста.