Три монетки с Тортуги

----------- ♡ -----------

«Иногда самый верный курс — тот, который прокладывает сердце. И не только прокладывает. И не только сердце»

— Из личных заметок капитана Асперитаса

➤ Вечер 1. Ветер устойчивый, с носа. Вал набрал ход. Направление: юго-юго-запад. Луна в зените. Капитан на седьмом небе. Корабль качается не только от волн

----------------------

      Море, — темное, спокойное и гладкое, как шелк, — расходилось тонкой полоской ряби от вторгающегося в него киля. В дрожащей воде отражались звезды — тысячи и тысячи сияющих точек, коими утыкано чистое смоляное небо без единого облачка, и круглый диск луны, величавой и огромной.       Тишина. Только шорох волн, обнимающих борта, скрип такелажа да мерное дыхание, рассекающее прохладный соленый воздух.       Крис сидел на планшире, свесив ноги вдоль судна, и наслаждался моментом. Видом. Ощущением. Фактом.       Впервые в море не как рекрут. На своем судне. В статусе капитана. С целью. Собственной командой. И женщиной мечты.       Это точно не сон?..       Крис вдохнул поглубже, набивая легкие морской влагой, и ущипнул себя за предплечье. Хмыкнул. Смахнул челку, что взметнул ветер, с глаз.       Не сон.       Экипаж разбрелся по трюму и давно похрапывал. Только вахтенный нес пост, да Джим время от времени выходил его проверить.       Лили ушла в каюту тоже. В каюту, которая по идее должна быть Крисовой.       Ну ясен хрен, отправлять спать владелицу своего судна и свою мечту в трюм Крис бы ни за что не стал, но…       Это ведь его каюта. Значит, имеет право спать в ней тоже. Вместе с Лили.       От этой мысли колючий зуд поднялся волной от кончиков пальцев до самых глубин нутра, и Крис, переклонившись назад, кувырком оказался на палубе.       Пора проверить досягаемость своих капитанских полномочий.       Крис остановился у двери и, поразмыслив, все же постучал. Не стал нахально вламываться, хотя, в принципе, мог бы и войти как ни в чем ни бывало. Ключ-то у него есть. Но решил этого не делать.       Скоро скрипнули петли, и в проеме показалась Лили — немного растрепанная, но от того еще более привлекательная. Серебристые волосы с кучей мелких косичек всклокочены ветром, рубаха — навыпуск, расстегнута чуть больше, чем должна бы, кушака нет, ноги босые, штаны чуть волочатся по палубе.       Красота. Буря. Стихия.       — Капитан, — улыбнулась она коварно и прислонилась плечом к косяку. — Каким ветром занесло?       — Попутным, — хмыкнул Крис, повторяя ее позу. — Обсудить кое-что насущное, что мы не обсудили заблаговременно.       — И что же это такое срочное, что не может обождать до утра? — протянула она с легким флером издевки.       Потому что прекрасно все поняла. И Крис понял, что она поняла. И взбудоражился от этой игры в «кто кого кусьнет» пуще прежнего.       — Как раз-таки связанное с ожиданием того самого утра, — пропел Крис и склонился ниже. — Ты заняла мою каюту, — приподнял он бровь, утопая в тягучем, как ночное небо, взгляде Лили. — И я совершенно не против, но вот беда, — притворно вздохнул он, — у меня встал… — сделал многозначительную паузу Крис, и Лили хмыкнула, — вопрос о том, где спать, — закончил он фразу, расплываясь в улыбке.       — Досадно, капитан, — отозвалась Лили со смешком. — Но, увы, помочь с твоим вставшим… — скосила она глаза вниз, — вопросом я никак не могу. Это пока еще мой корабль и моя каюта. И до завершения нашей сделки я буду спать здесь.       — И это не обсуждается, — кивнул Крис, ощущая, как «вопрос» встает все решительнее. — Но мне-то ты что предлагаешь делать? Негоже капитану спать среди снастей и бочек с порохом.       — Капитан у меня настойчивый и изобретательный, — понизила голос Лили и невесомо провела самыми кончиками пальцев по груди Криса, спровоцировав тем самым окончательное взведение «вопроса» в полную боевую готовность. — Что-нибудь придумаешь. А пока… — отступила она назад, — спокойной ночи.       И захлопнула дверь.       Крис, в первую секунду не успевший ничего сообразить, опешил. Сглотнул. И еще раз опешил. Все еще охреневший, побрел в сторону трюма и выудил из своих припасов бутылку рому.       «Вопрос» улегаться не собирался, чем мешал рассуждать здраво, но подзадоривал легкий шок и бушующий адреналином азарт.       Крис откупорил бутылку и сделал глоток.       Выпроводила. Его. Из его же каюты. Да еще и как — нахально и с подтекстом.       Ну ладно, пока не его каюты, но тем не менее капитанской.       А здесь он капитан. А значит, имеет полное право находиться в капитанской каюте. И нахождение там Лили никак не мешает сему факту.       Наоборот, является очень даже прекрасным дополнением.       И это ее игривое «что-нибудь придумаешь…» провоцировало натяжку штанов в области паха, как того паруса на мачте.       — Что-нибудь придумаешь, — пробормотал Крис вслух и поправил ширинку.       Конечно, придумает. Она сказала, что с вопросом сна помочь не может. Но Крис так-то спать и не собирался. Так что… Без установки дополнительного койка-места и фактического укладывания на боковую вполне может побыть в не своей пока еще каюте.       Крис хмыкнул этому умозаключению, отпил рому прямо из горлышка и уверенным шагом направился обратно с бутылкой подмышкой.       Постучал. Вальяжно оперся плечом о косяк двери. Которая очень скоро отворилась.       — Опять ты? — усмехнулась Лили, скрещивая предплечья на груди.       Чертовски соблазнительной груди, красиво проглядывающей из-за расстегнутой еще на несколько пуговиц рубахи.       — Опять я, — подтвердил Кристиан и сделал глоток, не прерывая зрительного контакта.       — Сказала же — каюта моя, пока мы в плавании, — приподняла Лили бровь, и в черных глазах ее зажглись озорные искорки.       — И я тебя услышал, очень отчетливо, — проворковал Крис. — И на каюту не претендую. По крайней мере, на сон в ней. Претендую на… — «тебя», — пронеслось в голове, и Крис дьявольски усмехнулся. — Разговор. Претендую на разговор, — довершил он фразу, медленно скользя взглядом по до одури привлекательным изгибам тела Лили, выступая сообщником и подстрекателем своего крайне напряженного «вопроса». — Даже вот, ром принес под беседу, — рассеянно добавил он и потряс бутылкой в воздухе, когда Лили сменила положение, отчего рубаха, доходящая ей до середины бедра, чуть задралась.       А штанов-то под ней уже нет. Интересно, есть ли исподнее…       — Ну раз ром принес… — протянула она и отступила в сторону, пропуская внутрь. — Проходи. Побеседуем. Я все равно спать пока не хочу, — повела она плечом и стрельнула взором из-под ресниц настолько прицельно, что Крис едва не поперхнулся. И взвелся подобно пружине вместе со своим «вопросом».       И внутренне возликовал. Но виду не подал, небрежно перешагивая порог.       Для виду осмотрелся и присвистнул от габаритов — каюта-то немаленькая, при том — обставленная всем необходимым, от стола до приличных размеров кровати. Просторная и приятная глазу.       — Что, капитан, нравится? — хмыкнула Лили за его плечом, и Крис обернулся к ней.       — А то, еще как, — бросил он в ответ. — Шикарная, — протянул, глядя на Лили в упор. И это сейчас совсем не про каюту. — Все равно, что дом на воде, — добавил, усмехнувшись.       — Дом и есть, и скоро он будет твоим, — невинным голосом пропела Лили и элегантно присела на стул, жестом приглашая Криса к ней присоединиться.       — Раньше, чем ты думаешь, — нахально произнес Крис, опускаясь напротив, и поставил бутылку на стол.       — Самоуверенный мой капитан, — расплылась в хитрой улыбке Лили. Забросила ногу на ногу, и Крис чуть не икнул и от проскочившего «мой», и от вида оголенного колена. А Лили подалась вперед, облокачиваясь на бедро, отчего вырез на груди продемонстрировал гораздо больше, чем должен.       Гораздо, гораздо больше.       Крис невольно сглотнул, волевым усилием переводя внимание с декольте на довольное донельзя лицо Лили.       — Можно подумать, тебе не нравится моя самоуверенность, — бросил он, утопая в магнетических молниях ее взгляда.       — Очень нравится, — понизила голос Лили. — Любопытно только, как далеко она тебя заведет, — повела она плечом, с которого ткань сползла еще ниже от движения, и потянулась за ромом.       — А как далеко она может меня завести?.. — приподнял бровь Крис, наблюдая, как Лили делает глоток.       И воспламеняясь изнутри похлеще, чем от любого алкоголя.       Он буквально горел. Весь. Голова, сердце, руки, грудь, пах — все плавилось от повышения градуса возбуждения, готового сдетонировать в любую секунду подобно бочке с порохом от неосторожно оброненной спички.       Крис пока — или уже — тлеющие угли, и от дыма вожделения туманилась голова и расплывалось все перед глазами. Но стоит только Лили бросить искру… Он полыхнет.       — А как далеко ты готов пойти? — вопросом на вопрос ответила Лили и перебросила копну серебристых кос и вьющихся прядей за спину.       Какая же. Невыносимо. Красивая. Женщина.       Все, буквально все ней манило, притягивало и волновало. На памяти Криса такого еще не было, но… Он действительно считал Лили совершенной. Во всем. От макушки до кончиков ногтей. От темного, тяжелого взора до низкого голоса с легкой хрипотцой. От того, как и что она говорит до каждого действия. От символов на лице, — не то тату, не то просто рисунков, — до выпирающих ключиц и худых плеч. От изгиба талии до склона бедра. От ступней до мочек ушей. От способа мышления до манеры речи. Все. В ней. Прекрасно.       Мечта. Идеал. Восхитительное видение. Воплощение всего, что только мог он себе вообразить и даже не представлял, что сумеет однажды встретить.       Но встретил. И ни за что не отпустит.       Крис неспешно забрал у Лили ром, наблюдая, как горлышко выскользнуло из изящных пальцев, и тоже отпил, подливая масла в пламя, бурлящее в нем, как гейзер.       Он, черт возьми, никогда в жизни, ни от одной женщины еще так не заводился. Тем паче — с полоборота.       Но и ни одну из женщин он прежде не считал совершенной. И своей до костного мозга.       — Я пошел за тобой на Тортугу за тем, не знаю толком, чем, — севшим вмиг голосом обронил Крис. — Как считаешь, насколько дальше я могу еще отправиться?..       — Ты пошел за кораблем, — парировала Лили, прожигая бездной взгляда насквозь с таким вожделением и озорством, что в штанах стало еще теснее.       — Владелицей которого являешься ты, — сказал тише Крис. — А значит, и за тобой.       — И все же, — протянула она манерно, накручивая на палец серебристую прядь, — за судном ты пошел куда смелее.       — Хочешь больше смелости? — хмыкнул Крис и ощутил, как прилив жара опалил пах с новой силой.       Там уже не вопрос. Там — дилемма, требующая немедленного разрешения.       — Хочу посмотреть, на что ты способен, — томно обронила Лили. — Ты и твоя самоуверенность.       — Моя самоуверенность, — начал Крис, подаваясь вперед, — уже привела меня сюда, — обхватил он стул Лили за сидение и медленно потянул на себя. Лили довольно усмехнулась. — И пока еще трепыхается в рамках приличия лишь потому, — выдохнул он в самое лицо Лили, когда пододвинул к себе достаточно близко, — что ждет ответной реакции.       — Боишься получить по морде за наглость? — оскалилась Лили, распутывая ноги и чуть разводя их в стороны, отчего Кристиан мелко задрожал от едва сдерживаемого желания.       — Боюсь не получить взаимности, — обронил он хрипло, рывком придвигая к себе стул еще ближе, да так, что Лили пришлось развести бедра еще шире. А Кристиану — сцепить зубы, чтобы не зарычать.       Ему даже смотреть не надо, чтобы понимать, насколько возбуждающе она выглядит в такой позе.       — Неужто капитан Асперитас и вправду чего-то боится? — прошептала Лили и опустила прохладные ладони Крису на грудь, отчего пробрало мурашками. Крис вздрогнул и уставился в ее глаза, преисполняясь блаженством близости, пока она медленно скользила вверх, к шее.       — Нескольких вещей, на самом деле, — ответил он, подбираясь покалывающими уже от необходимости коснуться пальцами к ногам Лили.       — Я — одна из них? — закусила она губу, перебирая жесткие волосы Криса.       — Отсутствие тебя — одна из них, — поправил Крис и мягко сжал ее бедра.       Господь всемогущий, как же хорошо ощущать ее в своих руках…       Лили коротко выдохнула и выгнулась в пояснице в ответ на действия Криса, который неспешно, с нажимом поглаживал все дальше, пробираясь под рубаху. Но глаз не отвела. Не отвел и Крис, затаив дыхание, ведь от соприкосновения с Лили его одновременно било током, пробирало ознобом и обдавало огнем.       Ядреная смесь ощущений, едва удерживаемая на волосинке от тотального срыва, рвала на ошметки все перегретое давно нутро.       — Наглый пират, — ухмыльнулась Лили, массируя теперь его шею.       — Чертова ведьма, — приподнял уголок губы он, с огромным удовольствием сминая теперь уже ягодицы под одеждой.       — Но тебе нравится, — шепнула она.       — Как и тебе, — отразил выпад Крис.       — Однозначно, — согласилась Лили и прикрыла на миг веки, выгибаясь навстречу ласкам.       — Безусловно, — у самых губ выдохнул Крис и совсем едва мазнул по ним своими, поддразнивая и себя, и ее.       И еще раз. С коварной усмешкой.       И снова. И потерся своим носом о ее.       И еще раз. Явственнее. И готов был уже сорваться с цепи от ее отклика и тихого хныка.       Но Лили сдалась первая. Резко потянула на себя, и Крис со стоном ворвался языком в ее рот безо всяких предисловий, смакуя долгожданную грозу с привкусом томления. Лили ответила горячо и нетерпеливо, схлестываясь с ним не то в танце, не то в схватке, и мигом перетекла Крису на колени, сократив разделявшее их и без того мизерное расстояние.       Крис зарычал, притискивая ее к себе, целуя жадно. Яростно. Требовательно. Будто оголодал, и лишь Лили может этот голод утолить.       А так и есть. Крис и есть оголодавший. По ней. По ней одной. И лишь она одна способна его насытить.       Лили рванула его рубашку на спине вверх, не утруждаясь расстегиванием пуговиц, и Крис отстранился на миг, помогая ей себя раздеть.       Жарко. Душно. Влажно.       В каюте витал аромат петрикора и концентрированной, неразбавленной страсти. Обоюдной. Обоюдоострой. Как клинок, заточенный с обеих сторон, но целостный и единый.       Воздух густел, вибрировал, искрил вокруг них, будто и впрямь собиралась гроза, только не снаружи судна, а внутри него. Внутри них.       Крис вжался носом в изгиб тонкой шеи и глубоко вдохнул. Голова закружилась. Слизал выступившую на бархатистой коже испарину. Опьянел пуще прежнего. Вогнал зубы в плечо, бережно и деликатно, и вздрогнул от вонзившихся в спину ногтей. Прощай, рассудок.       Судорожно задирая треклятую рубаху, Крис сжимал и тискал все, чего касался, и дурел с каждой секундой все сильнее от глубоких, гортанных почти звуков, издаваемых его женщиной.       Моя. Моя. Моя.       Лили заерзала в объятиях. Вцепилась в его шевелюру. Подалась бедрами навстречу. И пульсирующий уже от невыносимого напряжения член отозвался ноющей, требовательной истомой на это небольшое трение.       Черт. Черт. Черт!..       Рывком подорвавшись на ноги, Крис смел все со стола и усадил на него Лили, выцеловывая каждый дюйм, каждую родинку и складочку, до которой только мог дотянуться из такого положения. И запоминал. Осязал. Вшивал в себя, как святыню.       Он никогда теперь не забудет, какая на вкус ее кожа. Чем пахнут ее волосы. И какой на ощупь крошечный шрам под ключицей.       Все его. Все родное. Все необходимое. Все…       В ней — все, в чем Крис когда-либо нуждался.       Идиотская и абсолютно ненужная сейчас одежда улетела на пол, и Крис прижал свою бурю к груди, впитывая ее всей площадью соприкосновения.       От которого покалывало и жгло, но так приятно и необходимо.       — Крис, — на грани слышимости выдохнула она, крепче сжимая бедрами торс. Приникая промежностью к животу. Потираясь, как кошка. Оставляя свой след. И от этого затрясло с новой силой. — Капитан мой…       Крис с утробным рыком скользнул дрожащей ладонью выше. По бедру. По талии. По груди, которую по пути собственнически смял. К шее. К лицу, которое обхватил обеими руками и уперся своим лбом в ее.       Часто, отрывисто дыша.       Глядя глаза в глаза.       Утопая в них.       Увязая намертво.       Если это смерть — Крис готов гибнуть снова и снова, лишь бы осязать ее каждым рецептором. А если жизнь — то жить на полную до последнего вздоха.       Лили вцепилась в жилистые, натруженные предплечья. Вонзила в них ногти. Прижалась еще ближе, подтолкнула к себе.       — Мой, — повторилась она едва слышно, и Крис поплыл окончательно. — Капитан…       Он врезался в податливые губы отчаянным поцелуем, глубоким и хлестким, пока Лили возилась с завязками его штанов. Пытался помочь одной рукой, ибо отпустить ее обеими было гибели подобно, но ничерта не получалось — слишком колотило. Коротило. До каждого позвонка пробирало.       Лили всхлипнула от нетерпения, и Крис подхватил ее на руки, не прерываясь и не отвлекаясь.       Рухнул с ней на кровать. Стащил-таки оставшуюся одежду. И подмял Лили под себя, уже обвиваемый ее ногами, как самыми правильными объятиями. Сжал бедро, подтянул рывком ниже, и направил себя рукой туда, где все уже было мокро и горячо.       Для него.       Из-за него.       Ради него.       Лили впилась пальцами в крепкую талию, подавшись вперед, и возвращала поцелуй с такой отдачей, что вышибало остатки кислорода из легких.       И их вышибло окончательно, стоило только головке коснуться входа и медленно скользнуть внутрь.       Черт… бы побрал… невозможно хорошо…       Крис вжался в нее до упора и замер, хватая спертый воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.       Слишком. Слишком. Слишком.       Слишком много. Слишком прекрасно. Слишком оглушающе. Слишком окрыляюще. Слишком реально. Слишком невыносимо. Слишком…       Набат в ушах. Пульс в висках. Дрожь в руках. Разливающийся жар в паху. Искры перед глазами. Дурман в ноздрях. Вода на коже. Клин в мышцах. Ступор в мозгу.       И отупляющее, всепоглощающее, растущее, раздирающее и воскрешающее одновременно… наслаждение.       Лили вцепилась в него и снаружи, и изнутри. Вроде под ним — а на деле повсюду. Вокруг. Внутри. Над. И ее судорожные, прерывистые стоны, затерявшиеся на фоне громкого и протяжного, который издал сам Крис, будоражили кровь сильнее и сильнее с каждой секундой.       Крис уткнулся носом в серебристые локоны и прикрыл веки. Вдыхая аромат. Впитывая ощущения. Отдаваясь полностью этому слиянию.       Нашел ладонь Лили. Переплел их пальцы. Сцепил в замок. Мазнул губами по костяшкам. Скользнул ими вверх по простыням. Куда-то в подушки, к изголовью.       Лили стиснула его крепче, покрывая отрывистыми, жалящими, как удары молний, поцелуями плечо и шею. Выгнулась в пояснице, и Крис с тягучим мычанием двинулся навстречу. Не из нее, а вперед. Вглубь.       Впечатывая себя, встраиваясь в ее тело, что слово создано специально под него.       Что принимает так, будто ждало веками.       Что поет под пальцами, как натянутые тросы от ветра.       Тащит в себя, как буйствующий водоворот.       И Крис хотел в нем утонуть. Погрузиться полностью. Войти в эпицентр шторма и остаться там навсегда.       — Моя… — сорвалось с губ раньше, чем Крис успел оформить эту мысль. — Гроза моя…       Лили всхлипнула и подалась бедрами навстречу, вырвав из гортани — своей и Криса — очередной стон.       Снова толчок. Размашистее, резче. До звезд под закрытыми веками. До блуждающей по каждой клетке тела эйфории. До дрожи в костях.       Блядь…       И снова. Вскрик. Всхлип.       И снова. Укус. Засос.       И снова. Быстрее, глубже.       И снова… Еще. Еще. Еще.       Спина взмокла. Мышцы на пределе. Связки дрожат. Удовольствие слишком невероятное, чтобы описать словами.       Мокро. Скользко. Горячо. Правильно.       Буря концентрировалась под потолком каюты, ссыпая по плотному воздуху снопы искр. С каждым влажным шлепком, повторяющимся все чаще. С каждым выдохом, рваным и удушающим. С каждым шорохом сминаемой простыни.       Назревал взрыв.       Кристиан сглотнул вязкую слюну и навис над Лили, взмокшей и разрумянившейся. Локоны — по подушкам, будто сияют в полумраке. Глаза — бездонные томные океаны, завораживающие темнотой. Но коже — бисеринки пота. На пересохших губах — его имя. На ресницах — соль. В пальцах — тремор. Вся перед ним распахнутая. Вся им зацелованная. Вся им искусанная. Все в его следах. Вся его.       — Не женщина, — прохрипел Крис и коротко коснулся припухших губ, — безумие, — шепнул прямо в них и мазнул языком. — Шторм, вал, стихия…       — Моряки шторма бояться не должны, — протянула Лили с коварной улыбкой, гипнотической и порабощающей, и закатила глаза от стремительного толчка.       — Верно, — хищно усмехнулся Крис. — Моряки в шторм входят.       И вошел в нее с размаху по самое основание. Не грубо, но прицельно. Лили протяжно застонала, извиваясь под ним. Выпрашивая еще.       — Но ты — шторм персональный, так что и входить в тебя буду только я, — пробормотал горячо Крис ей на ухо и прикусил мочку, наращивая темп.       Лили вцепилась в его шею. Повисла на ней. Согласно закивала, захлебываясь воздухом. А Крис выкладывался во всю мощь, гортанно рыча и упиваясь ее отзывчивостью и их обоюдным буйным блаженством.       — Бери, бери, бери, — лепетала Лили в его плечо, напрягаясь с каждой последующей фрикцией все стремительнее. Нарастая, как волна, готовая обрушиться цунами и смыть берега беспощадно и бесповоротно. И Крис готов был к этому наводнению. Ведь сам уже трепетал на грани утопления. — Бери, и себя мне отдай, — выдохнула она, притягивая еще ближе, и Крис сорвался.       — Забирай!.. — выстонал он, погружаясь в нее на всю возможную глубину, и его поглотил оргазм, как вал поглощает суда.       Вспышка. По телу прокатилась дрожь.       Отзвук. Откликнулся в мышцах.       Привкус. Соль и море на губах.       Крис изливался внутрь, осязая всеми клочками кожи, как пульсировала вокруг него Лили. Как сорвалась на хрип, царапая спину. Как по ней шарахнула судорога, перекинувшейся и на него.       А за иллюминатором разразился гром, и в воду врезалась искрящаяся молния.       Крис рухнул в объятия Лили, не в силах удерживать собственный вес.       Опустошенный, но не пустой. Обессиленный, но не слабый. Разваленный, но цельный.       И наступило полное оглушение.       Будто взорвало. Будто контузило. Будто пробило пушечным ядром в упор.       Но ничего прекраснее Крис еще никогда не ощущал.       Звуки натекали медленно, как волны накатывают на берег после шторма. Крис прижимался щекой к груди Лили, и осязал все нарастающее по громкости сердцебиение. Будто вынырнул из воды, и уши снова приспосабливаются слышать без давления ее толщи.       Влага под пальцами. Жар от контакта. Дрожь от единения. Все сплеталось в причудливую умиротворяющую мозаику, медленно встающую на свои законные места.       Крис поглаживал ребра Лили, выводил ленивые круги. Растирал пот по коже. Скользил к груди, поддевал сосок, возвращался к талии. Касался. Впитывал. Вбирал.       Вдыхал. Запах ее непередаваемый. Смешанный с его. Приправленный страстью. Усиленный разрядкой. Сплетенный с испариной, смазкой и спермой, липкими следами вязнущими и стекающими с их тел.       Правильно. Невыносимо правильно. И до простого приятно.       Крис не смотрел. Только чувствовал. Как она мягко массирует его голову. Как перебирает мокрые пряди. Как гладит по спине и плечам. Как сжимает мышцами внутри, а бедрами — снаружи. Как дышит в макушку. Как течет под его ласками и оплетает своими.       Если штиль — то только такой. И только после такого шторма.       — Мой капитан — собственник? — промурлыкала Лили и пробежалась самыми кончиками пальцев вдоль позвоночника.       — Спросила та, кто присвоила меня раньше, чем я успел снять штаны, — хмыкнул Крис, жмурясь от удовольствия.       — Я тебя не присваивала, — пропела Лили. — Ты и так был моим.       — Как и ты — моей, — обронил Крис, умащиваясь поудобнее.       — Самоуверенный, наглый пират, — ласково прошептала она и чмокнула его в макушку.       — И тебе это нравится, — в тон ей ответил Крис, и Лили тихо рассмеялась.       Обхватил ее бедро, поднырнул под него коленом. Чуть сместился вперед и под обоюдный судорожный выдох вжался в нее сильнее. Ближе. Теснее.       — Можно вопрос? — тихо спросил он, наслаждаясь ощущениями в разнеженном теле.       — Валяй, — хмыкнула она, забрасывая ногу на него повыше.       — Почему ты назвалась Лили? — поднял взгляд Крис. — Тебя ведь не так зовут, я уверен.       — Просто, — пожала она плечом, тепло улыбаясь. — Имя нравится. Из легенд. Красивое.       — А как тебя зовут на самом деле? — хитро прищурился Крис.       — А из каких легенд, узнать не хочешь? — хмыкнула Лили.       — Я и так знаю — из легенд про короля Артура, — отмахнулся Крис и приподнялся на локте.       — С чего взял, что именно из них? — спросила Лили.       — Мне так захотелось, — усмехнулся Крис. — Эти легенды — мои любимые, и мне нравится думать, что выбранное тобой имя — некий знак свыше, — пояснил он, и Лили удивленно моргнула.       — Если по-твоему это знак свыше, — протянула она осторожно, — то в чем он заключается?..       — Ты назвалась именем, что отсылает к лилейной деве Элейне, — хмыкнул Крис. — И, хоть общего у вас нет примерно ничего, — приподнял он бровь, — но она — символ, воплощение светлой привязанности, искренности, любви… Быть может ты, сама того не зная, мне предназначена свыше, и мы должны были встретиться, должны были сойтись, — улыбнулся он и боднул в плечо, растекаясь глубоко внутри от нежности. И из-за той самой нежности не совсем понимая, что он городит таким же расплавленным от чувств языком. — Потому что иначе я не могу объяснить то, как меня к тебе тянет… — выдохнул он, зарывшись носом в серебристые косы. — Хоть я эту сказку не слышал с детства, но лилейная дева мне запомнилась даже сильнее Гвиневры. И, стоило тебе назваться, именно о ней я и подумал в первую очередь…       — Сказка — ложь, но в ней — намек, — протянула загадочно Лили, и Крис встрепенулся, утопая в ее тягучем взгляде. — Элейна любила того, кого любить не имела права, — задумчиво произнесла она, рассеянно поглаживая затылок Криса. — Любила вопреки, хотя любовь ее была обречена еще до того, как возникла. Любовь Элейны — любовь, которой не должно было случиться, но она случилась все равно, и довела ее до смерти. Эта любовь была сильнее нее. И она ничего не могла с ней поделать. Только позволить ей себя убить, — понизила она тон почти до шепота. — Знаешь, Крис… — мотнула Лили головой и сфокусировалась на озадаченном лице Криса, что слегка напрягся, слушая ее. — Я выбрала это имя, потому что Элейна преданная. Она не могла быть с Ланселотом, но любила его до последнего, хотя он об этом даже и не знал, — с призрачной улыбкой пригладила она Крису щеку. — Преданность — вот что привлекает меня в этой истории и в этом имени. Преданность себе и своим чувствам. И если и есть в этом некий знак свыше… — вздохнула она, но мигом вернула себе лукавое выражение, и томная улыбка зазмеилась по ее губам, — то совсем не тот, который ты себе придумал. Я сама по себе. И верна лишь себе и своему сердцу.       — Посмотрим, как ты заговоришь, когда я твое сердце украду и стану его частью, — усмехнулся игриво Крис, и Лили тихо рассмеялась.       — Это — самая коварная кража, на какую только способен такой наглый пират, как ты, — бросила она. — И, возможно… — протянула она, — уже свершившаяся, — стрельнула она взором из-под ресниц.       — Раз так, — прижался к ней Крис, — скажи, как тебя зовут. — Лили закатила глаза и стукнула его по плечу. — Серьезно, неужели я не заслужил узнать твое настоящее имя? — напирал Крис со все разрастающимся азартом.       — Какой настырный, — фыркнула она беззлобно, обхватила шею и резко перевернулась, уложив Криса на лопатки и оседлав его. Крис охнул и зажегся новой искрой возбуждения, моментально пронзившей пах.       — Еще бы не быть настырным, — хрипло обронил они рывком сел. Обхватил ягодицы и прошелся дорожкой поцелуев от плеча до уха, в которое прошептал: — Сознавайся, красавица. А то нечестно — я все еще в тебе, а как называть, без понятия.       — Фальшивое имя — тоже имя, — лукаво улыбнулась она и двинула бедрами навстречу. Крис застонал.       — Ты слишком настоящая и слишком моя, чтобы носить фальшивое имя, — жарко прошептал он и прикусил мочку.       Лили выгнулась дугой, плавно задавая неспешный темп, и довольно улыбнулась, уронив на плечи Кристиана руки.       — Так и быть, уговорил, — обронила она, неторопливо приподнимаясь. — Только тебе скажу, и только сокращение. По секрету, — прижалась грудью, опускаясь до упора, и Крис прижал к себе бережно, но уверенно. — Сона, — сказала она, и будто в четырех буквах запела симфония небесного оркестра.       — Сона, — повторил Крис, пробуя имя на вкус. — Прекрасно. Приятно познакомиться, Сона, — усмехнулся он и насадил на себя резче. Сона замычала, закусив губу.       — Не только познакомиться приятно, — проворковала она, сверкнув тягучим мраком взгляда, и толкнула Криса в грудь.       Он рухнул на мокрые простыни и довольно оскалился, сжимая покатые бедра до красноты.       — Не только, — согласился он, пожирая глазами восседающую на нем стихию.       Плавная волна тазом — и член зашелся восторгом от движения, жара и тесноты.       Сона качнулась верхом, обхватывая напряженные мужские предплечья, и запрокинула голову, изгибаясь и принимая в себя полностью. А Крис не мог оторваться от созерцания прекрасного, сжимая прохладную влажную кожу. Документировал властвование над собой с благоговением оправданного каторжника.       Серебристая змейка тонкой косы, дразняще путешествующая от плеча к груди, в ложбинку между, по торчащему соску. Целующая все, что жаждал зацеловать Крис.       Изгиб талии, по которому скользнул жадной ладонью, чтобы задержать, направить, задать ритм.       Тонкие ключицы. Шрам под одной из них. Поворот плеча. Переход в шею. Жилка на ней.       Колени, упершиеся по обе стороны от торса. Сжавшие его. Властные.       Бедра. Мягкие, упругие, сочные. Предназначенные для ласки и поклонения.       Грудь, колышущаяся в такт движениям. Идеальная. Округлая. Умещающаяся в ладонь. Прямо сейчас, когда Крис накрыл ее и бережно сжал.       Подбородок. Который хочется укусить. Губы, которые хочется поцеловать. Но Крису не позволено сейчас тянуться. И он подчиняется рукам, мягко надавливающим на его грудную клетку. Фиксирующим в положении лежа.       Крис блуждал осоловевшим взглядом по Соне, не в силах налюбоваться. Осознать в полной мере ее красоту. Описать ее совершенство.       Идеальная не потому, что как с картинки. Идеальная потому, что его. Потому, что словно с небес сошла. Потому, что не похожа ни на кого, но знакома до оскомины. Потому, что она — это она.       — Сона, — выдохнул Крис, и снова имя растеклось по языку тягучей патокой, отдалось в нутре оркестровым крещендо, а в костях — пушечным залпом.       Сона усмехнулась, мерцая в полумраке серебром с нотками влажной тьмы. Как сама ночь. Как молния в небесах. Как искры в тучах.       Голос ее, полный наслаждения, звучал не просто в ушах, а в каждой клетке тела.       Взгляд прошибал не только глаза, но и днище души.       Пальцы трогали не только кожу, но и саму суть.       И Крис не просто упивался удовольствием. Он упивался ею всей.       И распирающий нутро восторг, сшитый со счастьем и благостным бессилием, порождал приятную, дурманящую дрожь.       Дрожь сердца. Дрожь позвоночника. Дрожь легких.       Чистое, ничем не замутненное, концентрированное блаженство, осязаемое не только телом, но и каждой гудящей доской корабля, каждой пылинкой в плотном воздухе, каждой искрой за иллюминатором.       Крис с хрипом втянул кислород. Обхватил худое предплечье. Рванул на себя. Сона рухнула ему на грудь и ворвалась в рот языком, зубами, губами, собою. Крис прижал к себе, подался бедрами вверх и принялся подмахивать, ускоряясь и вколачиваясь глубже. Обвил мокрую спину, запустил пальцы в волосы, сплелся с Соной, с неистовой жаждой поглощая ее поцелуй, возвращая его с тройной отдачей, не разбирая уже, где заканчивается слияние и начинается поглощение.       Потому что это не важно, когда поглощение идет обоюдное и в обе стороны.       Громче, громче, громче… Хрипы, вздохи, стоны, всхлипы, грохот, гром, рык, скрип, шлепки — все сплелось в единую мелодию, отдающую какофонией, но самой стройной и гармоничной из всех возможных. Нарастающую стремительно в ужесточенной перкуссии. Перерастающую в вибрато на грани срыва в тремоляцию. Пока не достигла своей кульминации на финальном аккорде, потащившим за собой полный обвал.       Тотальную перегрузку. Сенсорное оглушение. Чертов катарсис под звон литавр.       Крис зарылся лицом в волосы Соны, не просто дрожащий, а трясущийся в такт бешеному сердцебиению, еще отбивающему ритм метронома по партитуре. Так и сжимал ее в объятиях. Слушал ее, как арию на пике увертюры. Внимал каждому отзвуку, рефрену и сокращению вокруг себя. И разваливался на части в священной эпифании. И воскресал, просветленный своей грозой.       Снаружи снова искрили молнии. Врезались в спокойное, спящее море с шипением. Образовывали пену на гребнях крошечных волн.       Вал шел на тихом ходу и едва уловимо гудел снастями при полном безветрии.       И внезапный раскат грома, взявшийся из ниоткуда и канувший в никуда, не нарушил литургического диминуэндо, воцарившегося в капитанской каюте.