До самого неба

Я в спешке бросила в раскрытый чемодан последнюю футболку и начала его закрывать. — Думаешь, это что-то изменит? Ты для него чужой человек. Толку с того, что он, будет наш сын знать, что мужчина, который взялся из не откуда резко, его родной отец? Да ещё и популярный на всю страну певец! Привлечем к себе много лишнего и ненужного внимания, покоя потом от твоих журналистов и в интернете от комментариев, поклонников не будет. Я говоря это, нерво дёрнула за замочек и молнию чемодана, но они никак не могли и не хотели закрываться. Ярослав подошёл в два шага ко мне, приблизился близко, встал у самой спины, но я продолжала дёргать упрямо, не сдаваясь этот замок чуть его не ломая, старательно пыхтя и сдерживая свой порыв психануть на них обоих: Яра и этот чёртов замок от чемодана на колесиках, который заклинило и зажевало. — Марта позволь мне. — раздался его голос, мне в спину и макушку, а его дыхание пошевелило уже и пощекотало мои волосы. Его аромат парфюма кажется окружил меня плотным слоем кольца и настойчиво заставлял вдыхать его в себя, не по своей воли и желанию, наслаждаться им… — Я справлюсь Дронов сама! — начала противится я. — Не справишься… И блондин до конца нагло нарушая всё положенные, заведенные дистанции и приличия, прижался ко мне со спины, полностью своей грудью, плотно, и одной рукой обвил мою талию придерживая намертво, второй потянулся уверенно к моей хрупкой кисти. Его бледные, мужские фаланги пальцев накрыли мои и я тут же нервно убрала свою руку из-под его и от замочка, вздрогнула от его такого сильного прикосновения, как от чего-то жизненно опасного. Меня будто парализовало. Опалило жаром как от источника яркого, жаркого, никого не щадящего огня, словно я резко обо что-то также острое укололась и с пальца закапала капля алой крови… Больно и неожиданно и вновь этим вызывает бурю внутри меня.

Вздрогнула.

Моё сердце стало громко стучать, что я слышала отчётливо его стук, удары в своих ушах, и чувствовала как дергается вена на моей шее, как и у Яра.

Глубоко набрала огромную дозу воздуха в себя и выдохнула его, нервно облизав при этом и покусав до боли и вкуса соли на языке, свои губы. Хотела уже дернуть плечами, чтобы вырваться, высвободиться… Убрать его руки себя… но не тут-то было… Ну как обычно… Его невозможно остановить и тяжёло с ним вести борьбу, сопротивление… — Не упрямся! Сделай мне одолжение, маленькая моя, позволь мне самому решать, что важно, а что нет. И в чём есть толк и польза для тебя. Моя работа и популярность вас никак не коснётся, обещаю. Даже не переживай и не бойся. О вас никто не будет знать Пуговица, лишь малый круг моих знакомых по работе, они все хорошие и проверенные люди. Если ты хочешь этого Марта. Я буду вас с Андреем скрывать от поклонников и всего шоу-бизнеса и мира. Пускай СМИ и вся жёлтая пресса, и остальные грязные журнальчики, хейтеры и левые видео на ютубе, пишут и снимают про меня что хотят, думают, говорят, копаются… Всё равно настоящее правды они никогда не найдут и не узнают. Пусть считают меня хоть геем. У которого до сих пор нет, не одного брака и не замечан не с одной женщиной, связи с моей карьерой певца и бешенной популярностью. Мне на это всё равно и плевать. На слухи и прочее, я не боюсь осуждения, грязи. Ты и наш сын будете в безопастности, у тебя Марта будет всё что ты захочешь. Я поставлю охрану. Все сделаю. Всё будет хорошо, Родная, но без вас я точно не смогу, не без сына, и тебя… Вы дороги мне, вы нужны мне, вы моя — семья, близкие и родные самые мне люди. Ты моя единственная и любимая женщина, которую я люблю до беспамятства, как мальчишка, хочу на тебе тайно женится от всех, украсть, схватить посадить в машину и увезти собой далеко, там где мы будем только вдвоём и нам будет хорошо… Воспитывать нашего прекрасного, чудесного сына. Нашу общую кровь и плоть, видеть как он становится большим и личностью. Я хочу от тебя в будущем ещё детей, столько сколько Бог нам даст. Я хочу спать с тобой, я хочу чтобы всегда была ты рядом, как девять лет назад… Девять лет назад… Я вообще до тебя Пуговкина больной был… Просто… Ты моя и всё… Моя и только моя… Моя самая любимая… Марта… Пойми… Что я не вижу свою жизнь без тебя, как только встретил тебя и увидел. Ты мой смысл жизни и луч яркого белого света, ты как маяк возле огромного, чёрного, глубокого, дикого и опасного моря как я, ты та… которая не боится его, меня, и… пытается наоборот всегда помочь, спасти, согреть, осветить, проникнуть своими чистыми лучками в кромешное царство моей тьмы и найти там кроху доброго и прекрасного… Ты лучшее что случалось со мной Пуговица. Глядя на тебя, я понимаю, что Бог любит меня грешного и видит, слышит, раз подарил мне тебя. Я хочу всё с тобой разделить всё, встретить старость. Завтракать, обедать, ужинать. Даже ванную вместе принимать, заниматься любовью, смеяться, разговаривать, заботиться о тебе, поддерживать, защищать. Выходи за меня!!! Марта! Будь моей женой! Я никогда больше не причиню тебе боль и нашему сыну, я сильно люблю вас и тебя. Ты ни о чем больше не будешь жалеть и страдать больше. Доверься мне и не бросай меня… Андрей мой ребёнок, и я тоже буду о нём заботиться. Он растет, он у нас не глупый, все поймет и мне кажется начинает догадываться. На его такие заявления и слова, я уже замерла и не моргала, просто смотрела на него, замерев и потеряв дар речи, ещё бы чуть-чуть и я позволила бы себе пустить при нём слезу, заплакать… А он легко тем временем уже закрыл проклятую молнию, и не делал всё от меня шага назад, нависал над мной со спины. Резко рукой взял меня за подбородок и заставил повернуть лицо к себе, смотреть на него.

Сверкал и прожигал меня своими серыми серебряными глазами, читал мое лицо и слабость.

Я побольше набрала в легкие воздуха, смотря в ответ и облизывая нервно свои губы, быстро вырвалась из его хватки, и свои руки скрестила их на груди в защитном жесте.

Закрываясь от всех и него.

— Ладно, хорошо… Я… Поняла, что у тебя Яр появилось теперь чувство вины сейчас, из-за того, что ты бросил меня с ребёнком в прошлом и поступил ужасно и неправильно, но… прошло девять лет и я не нуждаюсь больше в твоей помощи, как и в тебе самом. Всё в прошлом… Время прошло и ушло, и его как известно не вернуть… Я давно самостоятельная, взрослая девушка, женщина, у меня есть высшее хорошое образование, есть прекрасная работа, я занимаюсь тем, что мне по душе и нравится, я могу обеспечить себя и сына, я хорошо зарабатываю, нам на всё хватает, у меня есть счёта с накоплениями. Я реализовалась в жизни, добилась своего успеха, у меня есть квартира, любимая работа, сын… Я счастлива… Я никому ничего не должна, я всего добилась сама! Так что… Мне не нужна твоя жалость и чувство вины. Я тебя давно за всё простила и ничего не держу. Было и было, было и прошло… Так наша с тобой общая ошибка юности и молодости… Моя первая школьная любовь… Но спасибо, ей только за одно, у меня есть Андрюша… — вывалила я свою триаду ему в лицо. Дронов внимательно смотрел всё на меня, мне в глаза, удерживая своими, уже хмурился и словно был сосредоточен только на них, на моих больших карих глазах и его сейчас совершенно, не интересовало, что я ему на данный момент говорила, объясняла, пыталась донести.

Он вдруг широко усмехнулся, расплылся в улыбке, обнажая свои идеально белые острые зубы…

— Ты права. Марта… Тебе не нужна моя жалость, ничего от меня, и ты… Никогда не была со мной из-за денег и моей популярности, тогда и сейчас. Но ведь я не чувствую вину из-за того, что люблю тебя дурочку свою гордую и упрямую, и из-за того, что последствием нашей с тобой любви, есть наш прекрасный, милый Андрей. Наш сын! — его ладонь приблизилась к моему лицу, легла на неё, и большой палец погладил щеку. — Я чувствую и знаю только то, что ты какой бы сильной и независимой, у меня не была, но на самом деле нуждаешься в моём огромном тепле, в моих губах, в моих объятиях, ласки. Всем что я могу дать и давал тебе раньше, как и ты мне… Я тоже в тебе чёртовски нуждаюсь… Мне всё время тебя мало, не могу насытиться… А про наши ночи и секс, вообще промолчу… Была бы воля, я бы век тебя из кровати не отпускал и занимался этим с тобой вечно… Мне необходимо чувствовать твой запах, твое дыхание, слышать твои стоны. Чувствовать рядом и под собой твое тело… Такое хрупкое, сексуальное, стройное, миниатюрное… Твою мягкую, нежную гладкую кожу, что принадлежит мне… Ты нуждаешься во мне до сих пор, как и девять лет назад, и даже не отрицай это. Наши чувства, привязанность к друг другу никуда не исчезли и не делись, Марта… Блондин уже приблизился ближе ко мне и протянул руку, вернул и положил её мне снова на талию, притянув ещё ближе к себе, заставляя его обнять и прижаться к его груди. Он крепко меня уже сжал, удерживал. Я нервно вздохнула, чувствуя как моя грудь коснулась его мужского сильного так знакомого мне тела. — Я ведь прав? Скажи маленькая моя? — губы Ярослава уже приблизились к моим, он стал стремительно склоняться своим лицом ко мне.

Соприкосновение его влажных, восхитительных губ об мои… ударило меня, словно током или как раскаленный кусок меттала, который держали перед огнём, нагретый приложили резко к коже. Я слышала его уже рваное дыхание и как властные губы певца оттягивают и сминают мягкую плоть моих нежных губ.

Затягивая в новый глубокий чувственный поцелуй любви что я от него скрываю и прячу и… желания которое также начинает расти и разгораться не на шутку… Словно кто-то разлил бензин и чиркнув спичкой, бросил её на горючее… Прекрасно зная какие будет последствия и эффект…

— Яр! Яр… Не… надо… Прошу… — я попыталась уже толкнуть его в грудь, предотвратить это всё, вырваться, остановить, чтобы не продолжать, не давать ничему ход и развития, ведь это точно ничем хорошим не кончится и всё стремительно очень становится больше, быстрее и обостряется, доходит до края…

Растёт… Доходит до точки невозврата… А я этого боюсь, хочу не хочу… Не готова ещё, в связи со всем что было и произошло, прошлое, ошибки, его предательство, ну вот всё…

Но Яр кажется совсем не слушая меня, пропуская слова мимо ушей, лишь крепче, силой прижал меня к себе и целовал нагло, воруя поцелуи ещё больше и больше, быстрее, сильнее… Я на секунду оторвалась снова сама от его губ, а он уже впился в мою шею, начиная её «божественно-приятно» мучать, быстро яростно целовать, водить губами дорожки вверх-вниз, оставлять свои красные следы любви ко мне, новые засосы, новую порцию, отметку, помечать территорию. Лизать мою кожу полностью своим влажным горячим языком и кончиком, пробуя этим её на вкус, кусать зубами и не обделил мои ключицы своими вниманием. Я уже дрожала от этого, как осиновый лист, но не смогла выдавить из своего приоткрытого рта ни одного слова, только ответные громкие частые вздохи и уже осознание полной потери контроля и всего. Он также задыхался и оторвавшись вдруг, пронзил меня взглядом: — Я… Я… не… нуждаюсь… в том… Ах… — он слушая меня начал опять губами осыпать мое лицо маленькими поцелуями, поцеловал меня в лоб, нос, кончик носа, подбородок, глаза из-за чего их, пришлось закрыть, чувствуя его такие приятные интимные, нежные прикосновения.

Он вдруг прохрипел в ответ:

— Нет… — Боже… что ты… сказал Д-дронов… ты… н-не… прааав… П. Прекрати-и… Сероглазый всё не прекращая своих ласок, прелюдией, попыток соблазнить меня, наоборот ещё сильнее лез ко мне и дарил мне эти сладко-невыносимые мучения. Продолжал слушать, оторвался наконец от лица, напоследок потеревшись вдруг своим широким с легкой горбинкой носом об мой, и исцеловал вновь всю мою шею, ключицы и дойдя до груди, нетерпеливо опаляя меня своим дыханием и запахом, стянул с меня уже футболку, чуть не провав её, сдерживая в себе видно, этот порыв порвать ткань с треском, блондин грубо уже отшвырнул в сторону, Яр уже улицезрел мой лифчик и грудь что сотрясаясь от одышки быстро приподнималась и опадала, покрылась мурашками.

Он застыв на короткий миг, стал рассматриваться её, любоваться… Его пальцы коснулись её, трогая, прощупывая нежно, он смело положил на неё две своих ладони, обхватил и сжал… Что я чуть не пискнула и вздрогнула… Склонившись к ней, сжимая двумя руками мою грудь, пальцами задевая и гладя соски, поцеловал её, и этим плавно стал опускаться дальше ниже губами и уже целовал мой живот, разместив ладони на бедрах, держась за них.

Я громко дышала, слова давались мне с трудом, терялись, разбегались как и мысли. Я чувствовала что завожусь и возбуждаюсь уже больше него самого, что он со мной делаете? На что толкает и провоцирует? Всё накаляется как у меня внутри, в области живота и между ног, всё сводит уже приятной судорогой, в томление, ожидание, сердце бьётся неистово в груди, всё в предвкушение… В глазах всё кружится, руки и ноги не слушаются, будто не мои, и ясно одно, чётко и понятно, я так больше не могу, не могу притворяться, делать безразличный вид, всё скрывать…

Я хочу этого мужчину… Я хочу его… Всегда только его хотела… Только ему было позволено меня целовать и раздевать… Только один Ярослав видел меня уязвимой и полностью обнаженной.

Всё мое нутро требует его… Красиво, жарко, грязно… Не важно как…

Я хочу чтобы он коснулся меня, оказался во мне и заставил исступленно кричать его имя, ломать с ним кровать… Почувствовать себя любимой, нужной, желанной, счастливой… Вернуть то чувство и осознание что он мой: я его: мы принадлежим друг другу…

Боже… Что он делает со мной… Я так и знала, что так всё и будет… Но кажется по-другому быть тоже не может…

— Ты Марта, врёшь… Нагло мне врёшь… — сквозь не прекращающиеся поцелуи, сидя на корточках и целуя мой стан, каждый миллиметр моего живота, водя руками уже по моей талии, вверх-вниз, сжимая бёдра крепко, силой и больно, прохрипел это страстно Ярослав и оставлял влажные, мокрые следы на моей коже, что покрылась уже новой порцией мурашек и дрожью, там чуть позже обязательно проявится красные, знакомые пятна, его излюбленные засосы что он любит оставлять на мне, по всему моему телу и шее. Дронов облизывал и прикусывал, кусал, оттягивал мою тонкую кожу животика, а я чуть ли не тряслась, учащенно дышала, не чувствовала под ногами пол, и если бы блондин меня сейчас не сжимал в своих цепких руках, я бы рухнула на него, без сознания. Умирая от удовольствия. В интимной зоне, всё пульсировало, тянуло, затягивало меня этим с голой, подталкивая как и этот мужчина, в его похотливый, красивый, заманчивый туман, из мыслей и фантазии… Сладости, желания, эйфории… ЖЕЛАНИЕ… Вдруг Ярослав прекратив мучать мой живот, поднялся на ноги, обхватил меня уже за лицо, слегка грубо запустил свою ладонь сквозь мои волосы, сжимая их за затылком, притянул резво к себе и поцеловал с новой силой в губы, и сквозь этот наш новый жаркий, мощный поцелуй на который я с громким стоном ответила, смакуя снова этот знакомый, его вкус… Он целует яростно, грубо, властно, улыбнулся мой сероглазый и легонько уже стал кусать за нижнюю губу, заставляя стонать ещё громче ему в губы и рот. — Я… не… вру… Я… яр… Мы… — найдя в себе силы оторваться от его губ, опять пыталась произнести я, свои не досказанные слова. Яр держа меня одной рукой всё ещё, за затылок, а второй уже прижав к себе, и сжимая до красноты на коже и легкой боли, сжимая, щипая, его глаза были на близком уровне с моими. Наши разные носы соприкасались. Мы дышали друг на друга, горячим громким дыханием, мой рот был приоткрыт, и он это заметив высунув свой проворный язык, залез им в рот и все там облизал, проводил, подразнил и высунувшуюся влагу с губ слезал. Его прищуренные красивые серые глаза блестели, зрачки были расширены, в них были не просто чёрти, дьявол, всё исчадие ада, огонь, а целый грех — похоти который виде него, лезет ко мне, хватает за руку и тянет к себе. Заставляя сдаться, сломаться, поддаться искушению, согрешить, поймать райское наслаждение и потом раскаиваться, сокрушаться… Я видела разные его взгляды, помню всё наизусть, но такого ещё не видела, столкнулась с его таким взором, сейчас впервые. Я проглотила ком и продолжила, слабеньким не сдающимся голоском: — Мы не должны… Дронов… Его указательный палец резко на этих словах, прижался к моим губам, этим уже заставляя меня замолчать. Его губы которые он коварно облизнул, губы приоткрылись через которых комками вылетал со свистом воздух. — Тшшш… — Он сжигая меня взглядом, уже отрицательно покачал головой, тресяя своими волосами и не убирая палец, стал им трогать мои губы, проводить линии, изучать изгибы, касаться уголков. — Выходи за меня, и тогда мы будем обязаны. Нам можно всё, просто это ты сама, себе запрещаешь и чертишь границу для меня… Запрещая к себе приближаться и пересекать её… Это всё у тебя в голове, Пуговица… А я сотру ногой эту линию, пересеку её, чтобы ты не делала, меня не остановить… Я пойду ради тебя против всех и правил… Я чувствую свое бешенное сердцебиение, то дикое всё желание, что он во мне вызвал и поселил, поделился своим, сглотнула напряженно и в последней попытке, пыталась настоять на своем, пока не рухнут цепи которыми я завязала свои руки и ноги, одела на шею, а он это снимет, разогнет меттал своими сильными руками, схватит к себе и больше никогда не отпустит… — Нет… Нет… Нет… Я не выйду за тебя… Я больше не верю в любовь… И людям… — Выйдешь ещё как… Мы сейчас Марта поедим, вернёмся в Москву. Я купил давно нам большую просторную квартиру, где мы будем жить всей семье, где нам будет тепло и уютно. Мы поженимся, сыграем свадьбу, и у нас будет настоящая, полная семья — уже резко наклонившись совсем близко ко мне, к моему уху, уткнувшись в изгиб моей шеи, зарывшись в мои короткие чёрные волосы, он шептал мне это на ушко, обдувал его дыханием, вызывая новый табун мурашек, и целуя мочку, кусая её своими зубами, обхватывая, начиная посасывать. Я закрыла глаза, зажмурила, не имея сил, больше говорить, сопротивляться ему, он подчинил теперь меня себе. Зажмурилась ещё крепче глаза, чувствуя как сильно бьётся, мое бедное ранимое сердечко, а легкая сладкая дрожь бежит по телу и позвоночнику, словно сейчас между лопаток кто-то проводит ледяной тонкой льдинкой по тёплой, живой коже, заставляя вздрагивать, от холода и неожиданности… Капельки уже растаявшего льда, воды стекает, бегут вниз по спине.

«Он купил дом для нас? Для меня и сына… Для нашей семьи? Он хочет чтобы мы были женаты, и ещё завести со мной ребенка? Он всё давно решил и оказывается продумал!»

Его бледная с проступающими под тонкой кожей, мужскими венами рука, вдруг спустившись уже с изгиба талии, оказалась в одну секунду на ширинки моих джинсов с высокой посадкой, нетерпеливые музыкальные пальцы пианиста, расстегнули главную пуговку и дернули замочек, я не успела отреагировать, как он снова заставил меня задыхаться, засосал резко мои губы, прижавшись своим лицом к моему и дернул уже грубо вниз, по ногам мои джинсы, снимая их с меня и оставляя меня в трусиках, пальцы нагло полезли, проникли под них, что я не поняла как это произошло, я не успела его остановить…

Но они коснулись… Влажной плоти, проникая смело и уверенно в меня, касаясь своими подушечками моего клитора. Что на это, мой комочек нервов незамедлительно отреагировал. . . Я почувствовала тут же волну удовольствия от такого запертного-ошелямляющего прикосновения к этой точке.

Я оторвалась от его губ и не могла, чтобы не отреагировать, издала громкий, неприличный, сладкий стон, задрав голову, а Яр впился в мою шею как вампир, и начал быстрее ласкать меня между ног, набирать скорость, ход, оборот, он хозяйничал и нежил моё лоно. Он двумя пальцами чтобы были скользкие, мокрые от моей влаги, активно делали движение вверх-вниз там… Чувствуя как всё становится еще обильнее, мокрее, влажнее, горячее во всех смыслах… Начинает слышно хлюпать. Он игрался с моим клитором, то медленно, то быстро, набирая скорость, то сбрасывая… Кружа на грани… Я отключив полностью свою голову, все мысли давно сгорели, превратились в пепел, прах, их раздуло сильным порывом ветра, унесло, с каждым его движением, стимуляцией, я стонала громче, тяжёло дышала, закатывала глаза уже раздвинула сама ноги, давая больше доступа и знак того, что он может делать что захочет и вздумает… Я ему это позволяю, даю добро… Мне нравится… Мне хорошо… Я позволила ему быть главным, наводить везде свои порядки, и начала уже двигаться ему навстречу бедрами, растворяясь полностью во всем и нём Ярославе Дронове.

«Ммм… Господи… Боже… Как же мне хорошо… Пускай он не останавливается… Я хочу… Хочу… Это чувствовать, испытывать снова и всегда… Да… Я готова на всё, лишь бы только один он сейчас, меня так касался и не останавливался…»

— Ещё… Ещё… Не останавливайся… — мои глаза закрыты, я начала потеть, капельки пота побежали по виску, шее, направляясь вниз к ключицам, волосы были влажные и пряди прилипали к лицу. Зрачки и глазные яблоки бегали на закрытых моих веках из стороны в сторону, рот с приопухшими губами приоткрыт, я горячо и шумно через него втягивала в себя и выдыхала горячий воздух, я стонала, кусала губы зубами, а он наблюдая за мной, моей реакцией, выражением лица, слушая стоны и дыхание, Ярослав трахал меня уже пальцами, доводил до исступления. Я уже громко жалобно сквозь, вой, хныканье и стоны, умоляла и просила его всё больше ускориться… несла полный бред пошлости… Яр пожирал меня своими серыми и потемневшими от накала чувств и страсти глазами, продолжал с наглой, дерзкой ухмылкой мне мастурбировать, до ненормальности с удовольствием наблюдая за моей реакции на его движение и касание пальцев, такую оральную ласку и слушая и смакуя каждый мой вздох и стон, получая сам от этого огромное удовольствие. Он резко коснулся своим лбом моего, я распахнула глаза, мы встретились ими и его губы поцеловали мои. И он убрал руку а я оторвавшись от нашего поцелуя, уже пискнула громко и разочарованно, мои глаза блестели и за слезились… Дронов широко, пошло, опасно улыбаясь обнажая свои острые с клыками зубы. Схватил в мгновение ока меня за талию, приподнял опять поцеловав громко в губы с собственнической наклоностью и силой, он затянул меня в глубокий, страстный, вкусный, сладкий поцелуй, не давая мне дышать, трезал мои губы, языком игрался с моим языком, задерживал наши губы в вакууме, на ходу уже понес меня к кровати, быстро с него скинув чемодан, что тот громко упал на пол отлетев к двери. Он укусил меня напоследок за губу и оторвавшись от них, резко отпустил и швырнул меня жестко но не больно, на мягкую постель. Я свалилась, приземлилась на матрас, мои короткие пряди уже взлохмаченных волос упали на раскрасневшееся лицо, закрывая этим также глаза, прилипли ко лбу. Яр стоял близко перед мной и любовался мной, дыша с одышкой, вдруг наклонился и схватил меня за плечи, посадил в неприличную позу, его мужские бледные ладони легли на мои ноги и широко раздвинули их, на мне были одеты до сих пор, но уже не ровно, съехавшиеся в сторону трусики и также ужасно мокрые, на ткани было видно мокрые пятно в области сердцевины которую прикрывала тонкая ткань, пряча, скрывая, она была влажная от моей смазки. Я уже на это с остеклевшими огромными возбужденными глазами которые горели не хуже его, смотрела на него и ждала… До сих пор ждала… Так долго ждала… Все эти года… Снова ждала этого момента… Не меньше его… Яр продолжая стоять над мной, вдруг любуясь в какой же положение он меня поместил, улыбнулся взял меня за подбородок и погладил его одним большим пальцем и также чтобы я хорошо видела, убрал руку и облизал те пальцы которыми он меня ублажал, у меня на это открылись мурашки по телу и громче снова забилось сердце. А он с аппетитом облизав свои фаланги хрипло сказал, снова стреляя в меня серым прищуренным своим дьявольским взором: — А ты вкусная… Я голодный Марта… Сними трусики… И я это сделала, выполнила его приказ. Мои пальцы коснулись ткани и я их стянула со своиз бёдер, резко бросила их в него и ухмыльнулась подключаясь к его игре. Дронов проследив как они ему попали в грудь и упали в ноги, он ухмыляясь тоже и вздохнув, поднял их и стал рассматривать. — Я их заберу себе. — в его руках были мои нежно-голубые кружевные трусики, он их внимательно рассматривал, ощупывал, а я замерев от таких слов и что он делает, смотрела на него. — Моё нижнее белье? — Нежно-голубой этот цвет всегда меня напоминал тебя Пуговица, и да, я хочу иметь в своем гардеробе нижнее белье СВОЕЙ любимой женщины… Мужская рука с венами на костяшках сжала в кулак и скомкала мои трусики. — Тогда я забираю себе твои духи. — У тебя Марта есть лучшее моих духов в руках… — Что? — Моё сердце… И после этих слов он стал сам раздеваться, грубо отшвыривал свою одежду в сторону, смотря прямо при этом в мои глаза, и спустя секунды я увидела его полностью голым и… Охнула… Расширев глаза… Ярослав стоял полностью перед мной обнажённый и не испытывал кажется не грамма неловкости, стыда. Его мужское, высокое, сильное, бледное тело было чертовски, изумительно красивым, идеальным на мой взгляд. Прокаченная грудь, твёрдый пресс живота, мускулистые руки, прямо как модель из спортивного журнала, этот шрам на глазу, и… Его член… Я впервые сейчас без краснения и стыда, рассматривала его. Я давно не видела его голым, и в прошлом когда мы занимались сексом, мне не приходилось рассматривать его половой орган.

Он был идеальный тоже, с венками, огромный и до ужаса возбужденный.

Я вдруг сама не соображая что делаю, творю, сорвалась и медленно подползла к нему на кровати, оказалась на уровне его бёдер и резко рукой обхватив его достоинство, ощущая его нежную, бархатистую кожу как у младенца, тепло, держа мужчину в руке впервые. Заглянула Яру в глаза и… взяла в рот и без каких-либо прелюдией, разогрева, поступательных начальных движений, сразу начала его пошло и громко сосать. Полностью беря в рот, поъедая с жадным достаточно аппетитом. Слушая при этом уже громкий рык Ярослава на всю комнату и продолжительный вздох, как он напрягся и приподнималась его грудная клетка. Секунда он протяжно выдохунл, закрыл глаза, запрокинул голову, нахмурился и сделал губы в тонкую линию, прижался плотнее своими бедрами к моему лицу и положил одну свою руку, ладонь мне на голову, его пятерня утонула и зарылась в моих волосах, пальцы сжали волосы и стали подталкивать к его члену, его бедра задвигались ко мне навстречу и моему рту. Он попросту сказать трахал меня в рот, не сдерживая себя… Отпустил себя всего на волю… Я делала ему минет, слушая как он уже часто ещё больше и больше дышал своей грудью, как дыхание рваными вперемежку с хрипами, стонами порциями вылетали из него. Быстро грудная клетка вверх-вниз… Вверх-вниз… Я работала ртом и следила за его реакцией, не спускала глаз. Дронов хмурился, поджимал губы, кривился, испытывая приятные ощущения, мой кончик языка облизал головку которую я кольцом держу в своем рту. Я провожу, играюсь. Блондин издал стон, задрал голову и подтолкнул ещё ближе к себе, быстрее и больно пальцами впивался в мои волосы, стала лохматить их, сжимать, тянуть от корней и толкать к его естествеву давая этим понять, чтобы я не смела останавливаться и продолжала. Спустя секунды перестав наматывать на кулак мои волосы он положил руки на плечи и сжимал их так, будто хочет сломать. Достичь оргазма и сломать… Я обсасывала, сосала и сосала, впервые делая такую пошлую, омерзительную сексуальную вещь мужчине… Своему мужчине… Не какой сноровки, техники, ни черта не умею доставлять удовольствие но так хочу его заставить почувствовать себя уязвимым как обычно он, это делает. Попробовала на вкус смазку, его члена что много и активно выделяется от возбуждения и хорошего прилива внутри крови к гениталиям. У меня это всё сейчас не вызвало омерзения, я от этого начала тоже получать свой особенный кайф. Теперь я понимаю Яра в этом плане, когда он меня ласкает и что испытывает. Особенный кайф… Как морально так и физически. Мой рот наполнялся сбственными слюнями, их было так много, что они стекали из уголков моих губ, стекали и капали по подбородку. Я обслюнявила весь его член, вылезала чтобы он блестел, сиял. Облизывала и брала в рот, как вкусное, лакомое мороженое, как чупа-чупс. Продолжала кончиком языка по всей длине, по корню, то выпуская из-за рта резко, резвясь, то нападала, впивалась как извращенка, брала полностью снова, глубоко заглатывала и заставляла его дергаться, стонать, задыхаться, словно он был в предсмертной агонии, конвульсиях. Когда выпускала на маленькую свободу его член, плевала на него щедро, не жалея слюны что от него потом тянули тоненькие ниточки от органа до моих развратных губ сейчас блудницы. Я быстро, медленно делала движение губками, сжимая его, то ускорялась, быстрее, чувствуя как он во рту набухает, пульсирует, горит и Яр уже бедрами громко с шлепками пошло толкается мне в рот сам, начиная трахать меня, а я просто поддерживаю ртом контакт, его рукой вожу по его стволу вверх-вниз, смотря при этом нагло в глаза и улыбаясь. Не знаю сколько это всё длилось и продолжалось… Он громко, хрипло стонал и что-то под конец мне уже говорил, шептал, пробормотал… Не помню что… Но что-то пошлое, дикое и возбуждающее… Я всё ему сосала, создавала вакуум, мучила его член пока мне в рот резко не стрельнула первая струя спермы. Которую я тоже испробовала и стала покорно глотать, когда Яр резко как потекло семя вытащил член и сам рукой надрачивал мне уже на высунутый язычок, а я глотала, облизывалась всё до последней капли. Яр задрожал от оргазма и кончил мне в рот. Его выбивало и колбасило. Я проглотила всё что он мне дал, поделился и напоследок ласков и нежно, с любовью исцеловала снова коснувшись его члена, поцеловала на прощание и погладила пальцами… Сама тяжело дышала не меньше его, облизывала губы и вскинула после такого жеста к нему, на него голову…

Он смотрел на меня…

Я честно я не знаю и не смогу дать ответ, зачем я это сделала и что вообще только что сделала. Но также не поняла, как резко Яр подхватил меня прижал к матрасу, навалившись сам крепко, не давая дышать от тяжести, раздвинул не имея терпения мои ноги, закидывая ловко себе на плечи, не смог отказать себе в этом удовольствие порвал мои трусы с жалким треском и отшвырнул и спустя мили-секунду уже языком трахал меня, моё влагалище, облизывал клитор. Заставляя этим задохнуться, начать извиваться, дергаться и кривить лицо от волн удовольствия, вышибать из легких воздух и пальцами царапать всё вокруг, в кулаки комкать и стонать. Я ещё больше изогнулась и застонала, хныкала, пищала, запрокидывала голову, а он с громким причмокиванием, вылизывая, работая губами и языком продолжал меня мучить между ног. Когда я была почти на грани полноценного удовольствия, Яр оторвавшись взглянул на меня и… Погрузился в меня сам полностью и я умерла от сладкого проникновения в меня его члена и удовольствия что полилось и разлилось на всё тела, заставляя утонуть и сладко захлебнуться, громко протяжно застонать. Это лучший секс из всех что у нас был… Как давно я этого не чувствовала… Не испытывала… — Марта… Марточка… Да… Моя маленькая… Моя Пуговица… — Яр тяжёло дыша нависнул над мной начал плавные движения, которые набирали постепенно и быстро скорость и ход, как и вибрация от любовного соприкосновения. Он потел, трудился над мной, моим раздвинутыми ногами которыми я обняла его спину, плотно скрестила, Дронов пытался удовлетворять интимно меня, почувствовать его любовь, ласку, привязанность ко мне, весь спектр хорошего, лучшего и прекрасного… Сойти с ума и получить хороший кусок торта отрезанного от его торта — оргазма. Полностью погрузиться, раствориться, насладиться вкусом, попасть в невесомость… Мы двигались друг другу жарко навстречу, сероглазый сплел наши руки вместе, пальцы крепко и стальным захватом переплелись… Мы смотрели друг на друга, открыто, смело, влюбленно глаза в глаза… Показывая, выражая, выворачивая всё то, что прячем, скрывая друг от друга, а сейчас высыпая всё тайное добро которое так ляляем перед ногами, отдавая всё и сдаваясь… Позволив чувствам и желаниям нас охватить и руководитить…

Мы снова вместе… Мы опять спим вместе, и делаем это… Будто 9 лет и не пролетели…

— Я вернулся Дронова*, я ушел чтобы вернуться к тебе, моя Марта Пуговкина — шепнул надтреснутым и сиплым баритоном он, склонившись к моему уху и укусил остро его, двигаясь, кровать громко и жалко скрипела от нашего занятия. Мы громко дышали полустоны и дыхание общее смешивалось. Он был весь горячий, потный, светлые короткие насквозь влажные волосинки прилипли к лицу Яра и лбу. — Не покидай меня… Я не смогу больше без тебя, Ярослав Дронов… — Я сдохну без тебя, Пуговица… Сгину… — мы продолжали интимно, двигаться, трахаясь, заниматься сексом… И разговаривать смотря друг другу в глаза и всё так во стократ чувствительно чувствовать… — Не умирай! — я приоткрыла рот, зажмурила глаза и выдавила новый стон, от его нового толчка во мне. — Я не умру теперь никогда… Как и ты… У нас впереди долгая и счастливая жизнь… Марта… Я люблю тебя… — И я тебя… Он улыбнулся и коснулся моих губ, целуя. И продолжилось. Ещё один толчок, наши всё те стоны, громкое на двоих дыхание… Капельки пота на голых телах, скрип кровати, смятая постель… И долгожданный оргазм что рухнул на двоих и окотил с головы до ног полностью одновременно. Я лежу на нём и прижимаюсь своей обнаженной грудью, сосками к его бледной груди что быстро поднималась вверх-вниз и опускалась, как у меня… Мы пытались унять дрожь, отойти от эйфории, отдышаться, прийти в себя… Мы лежали в разобранной постели после всего… Голые, помятые, довольные после такого секса…

Ярослав гладил меня по влажным волосам что прилипли к лицу… Мы горячо дышали… Теперь кажется конец нашей войне и всему… Мы снова вместе…