Небольшие-большие неприятности

       — Стайлз! — Громкий крик разносится по поляне, на которой считанные секунды назад шло сражение между разными существами. Все, кто сражался буквально на мгновение замирают, поражённые отчаянием в голосе молодого Альфы, что позволяет Питеру разодрать наконец глотку вожака противников. Волки, потеряв своего Альфу, пускаются прочь с чужой территории, наконец осознав, что чужие владения им не достанутся.       В это время Маккол, чей крик сумел отвлечь всех недавно, сумел таки добраться до своего друга, в которого попал какой-то странный луч, выпущенный Дараком, что сотрудничал со стаей противников, чьи останки разбросаны Дереком практически по всей поляне.        — Хэй, дружище, — Скотт осторожно тянется к чужому плечу, пытаясь привести в сознание свернувшегося в клубок друга. Именно тогда до него наконец доходит, что что-то не так. Что-то произошло. И это что-то — катастрофа. Стайлз меньше, чем должен быть. Сильно меньше. — Дерек, мне кажется, что-то случилось. — Альфа оборачивается к мужчине, что всё ещё стоит посреди поляны, следя за сбегающей стаей. Неприкрытое ничем отчаяние в голосе заставляет Дерека устремить свой как всегда хмурый взор на парня, что сидит сейчас чуть ли не на коленях перед своим лучшим другом.       А ведь они все всего-лишь подростки… и зачем только ввязываются во всю эту муть?       Дерек направляется в сторону парней, но не успевает сделать и трёх шагов, когда у Стайлза сбивается сердцебиение, Он что, до этого спал? А сам он резко садится. Тогда-то всё и встаёт на свои места: и злобный смех Дарака перед смертью; и непонятные слова, что тот шептал себе под нос, которые Дерек имел неосторожность проигнорировать; и луч странного цвета, от которого Стайлз просто не успел увернуться, не ожидая нападения; и отчаяние в голосе Макколла. Севший ребёнок, а никем иным он быть просто не мог, отдалённо напоминал их Стайлза, но им не был. Он был ребёнком. Маленьким, лет так восьми или около того, ребёнком. Он сидел в ворохе своей одежды, которая сейчас свисала с его маленьких плечиков, но был спокойным и тихим. Стайлз, который никогда не затыкается, насколько бы ни была ситуация хреновой, молчал. Это было странно, непривычно и совершенно не нормально. Он повертел головой в разные стороны, всё так же молча оглядывая поляну, а потом остановил свой взгляд совсем не-по-детски серьёзных глаз на Скотте, что всё это время пристально за ним наблюдал, словно пытался понять и проанализировать, хоть это никогда и не было его сильными сторонами. Стайлз склонил голову к правому плечу, напомнив тем самым маленького, чего-то не понимающего волчонка. Его бровки нахмурились, глаза сощурились и он начал постукивать пальчиками по своей ноге, явно того не замечая.        — Либо вы идиоты, раз похитили сына помощника Шерифа и привезли того на место преступления, либо ещё большие дураки, раз даже неудосужисиль узнать, кого же вы похищаете и кому писать о выкупе, — звонкий голосок разнёсся по поляне, пока Стайлз смотрел прямо в глаза Скотта, совершенно точно его не узнавая. Он говорил быстро, но очень сосредоточенно, ему было страшно, запах страха уже успел разлететься по всей поляне, да и не мудрено, всё-таки ситуация не очень то приятная, однако голос его не сбился, словно такие ситуации были… привычны. Стайлз не рассказывал ни о каких похищениях, возможно ли, что он просто притворяется невпечатлённым? Или он сейчас настолько шокирован, что просто не успел ещё испугаться?        — Стайлз, я сейчас всё… — Скотт начал было говорить, как тут же был перебит мальчишкой.        — Я не знаю, кто такой Стайлз. Вы, видимо, ошиблись и похитили не того. Меня зовут Мечислав, — протараторил тот на одном дыхании, немного расслабляясь, но стараясь не показать этого.       Не знает, кто такой Стайлз? Но… как это возможно?!        — Метч… Мечи… Мечислав? Меня зовут Питер и я могу со стопроцентной уверенностью тебя заверить, что мы тебя не похищали, — подал голос Питер, о котором Дерек умудрился совершенно забыть. Стайлз, видимо, тоже, поскольку его пульс немного сбился, когда послышался голос. Он перевёл взгляд на мужчину, что успел подойти на расстояние примерно двух метров к ним. Обработав же его слова, лицо мальца приняло настолько подозрительное выражение, что Дерек даже испустил невольный смешок — настолько выражение это было комичным, а недоверие в глазах паренька стойким. Питер закатил глаза, тоже обратив внимание на это, и тяжело вздохнул. Он присел на корточки, вызвав удивлённый вздох Эрики, что стояла, облокотившись на Бойда где-то в стороне, и молча наблюдала за представлением. — Я прекрасно понимаю, что обстановка совершенно не заслуживает твоего доверия, но выяснять всё тут будет нецелесообразно и неприятно. Мы можем всё тебе объяснить, но это займёт много времени, плюс потребуются доказательства, чтобы ты поверил. В качестве первого, я могу сейчас набрать твоего отца, чтобы ты с ним поговорил и обсудил, а потом мы поедем в наш лофт, в котором вы с ним встретитесь. Договорились, Лапушка? — Во время своего монолога Питер смотрел прямо в глаза Стайлзу и говорил медленно, спокойно, доказывая, что не врёт. Стайлз принялся взвешивать все возможные варианты и обдумывать, как же ему лучше поступить. От Стайлза послышался тяжёлый вздох.        — Я… не скажу, что мне нравится происходящее, вернее, мне всё это вообще не нравится, но самостоятельно из леса я выбраться вряд ли смогу, да и от вас всех у меня сбежать не выйдет. Но я не собираюсь принимать никаких решений без разговора с отцом! — Голосок, по-началу неуверенный, к концу речи становится твёрже, а в глазах промелькнула и осталась знакомая всем готовность идти до конца. Он протягивает ладошку к Питеру, требуя, чтобы ему дали телефон прямо сейчас. Дерек прямо чувствует, как Питер вновь закатывает глаза.        — Хорошо-хорошо, Лапушка, — ребёнок немного морщится на прозвище, принося этим удовольствие мужчине, — дай мне минутку, я не уверен, есть ли здесь сеть.       Питер отходит немного в сторону под пристальным вниманием Стайлза, вытирает руки платком, пытаясь избавиться от крови, достаёт телефон и набирает номер Шерифа. Дерек, как наверняка и все остальные на поляне, прислушивается к гудкам телефона. Трубку берут довольно быстро.        — Питер, я не имею не малейшего понятия, откуда у тебя мой номер и, тем более, откуда у меня твой, но, раз ты звонишь, видимо, причина стоящая. Так что выкладывай всё и без твоих обычных увиливаний. — Шериф звучит очень устало, но твёрдо, даже скорее грозно, но этого недостаточно чтобы стереть противную ухмылку с лица дяди.        — И вам доброго вечера, мистер Стилински, у нас тут произошло небольшое… чп. Во время нашей миссии, на которую ваш сын увязался за нами, Дарак попал в него каким-то своим заклятьем, так что сейчас он выглядит примерно на восемь лет и утверждает, что его зовут Меч… Мечис… Мечислав. Он, очевидно, никого из нас не помнит и посчитал, что мы его похитили. Его условием, чтобы доехать сейчас с нами до лофта для получения информации, был звонок вам. Так что, я бы предпочёл, передать трубку сейчас ему, с вашего позволения.       В трубке какое-то время стоит тишина, потом раздаётся тяжёлый вздох, очередной, но определённо не последний за этот вечер, Шериф начинает тихо ругаться себе под нос, скорее всего отодвинув трубку в сторону, поскольку слова разобрать не удаётся, потом замолкает вновь на пару мгновений и наконец произносит.        — Питер, передай ему трубку, окей? И, в следующий раз, когда будешь пытаться произнести его имя, используй сразу сокращённый вариант Митч, чтобы не ломать себе язык.       Питер несколько расслабляется, злобно зыркает в сторону фыркнувшей Эрики, и потихоньку направляется в сторону Стайлза, что всё это время не сводил с него глаз. Увидев, что Питер пришёл в движение, Стайлз повёл плечами, случайно оголив одно из них, поёжился от холода и завернулся в футболку и кофту. Краем глаза Дерек заметил, как дёрнулась в его сторону Эрика.       Это что, материнский инстинкт в ней проснулся? Рано ведь ещё.       Пока Дерек отвлёкся на забормотавшую что-то о том, насколько Стайлз милый, Эрику, Питер успел дойти до ребёнка и передать тому телефон, в который тот вцепился, как утопающий в спасательный круг.        — Пап? Это ты? Это точно ты? Скажи что-то, что знали только мы. Наше слово? Или… не знаю. Докажи, что это точно-точно ты. — Стайлз всё-таки начал частить и запинаться, в точности, как и его старшая версия. Он даже руками замахал точно также, чуть не заехав Скотту по носу, но не заметив этого. Он было набрал в лёгкие воздух, чтобы продолжить что-то говорить, но его прервал отец.        — Митч, спокойно. Сделай глубокий вдох и медленно выдохни. Что бы вокруг не происходило, сейчас ты в безопасности и ни Питер, ни Скотт, ни Дерек, ни кто-либо иной из их стаи тебе не навредит. Я — это и вправду я. А доказательство… всё детство ты постоянно пел разные песни себе под нос, особенно рядом с мамой. Вы вместе любили устраивать караоке-вечера, на которые приглашали меня зрителем, но при этом никому другому узнать не давали. Это достаточное доказательство или мне стоит начать вспоминать все те случаи, которые ты самому себе обещал забыть? — Если в начале Шериф говорил серьёзно, твёрдо и устало, то под конец в его голосе проступила грусть, практически сразу сменившись радостью и ностальгией.       От Стайлза тоже повеяло грустью, однако он расслабился до конца, несколько ослабив свою защиту и перестав глядеть на всех вокруг волком. Обстановка вокруг его смущала, это было заметно: как он быстро переводит свой взгляд, если натыкается на труп иди кровь; как старается не смотреть на запачканную одежду; как морщится от неприятного запаха, витающего на поляне. Однако факт того, что Стайлз всё-таки признал в своём отце своего отца, не избавил его от подозрительности, так что последовавшие далее вопросы не стали неожиданностью.        — То есть, пап, ты хочешь сказать, что совершенно нормально, что я сейчас пришёл в себя в лесу, на поляне, полной трупов и залитой кровью, в окружении незнакомых мне людей, одетый во взрослую одежду, которая велика мне настолько, что я в ней тону? — В голосе, несмотря на огромное количество яда, так же были и нотки заинтересованности, даже скорее энтузиазма, а заодно чисто детского любопытства и любви ко всему необычному. Все, абсолютно все, казалось, услышали этот удар рукой по лицу. Шерифа, походу, довели.        — Митч, сейчас послушай меня внимательно, а потом передай трубку Питеру, мне надо будет сказать ему пару ласковых, хорошо? — Максимально спокойно постарался сказать Шериф, однако всё равно вызвал широченную улыбку на лице своего ребёнка, который уже предчувствовал, как Питеру достанется. Поняв, что его слушают, на что намекало молчание и отсутствие попыток его перебить, он продолжил. — Сейчас ты поедешь с Питером или Скоттом, поскольку другим твою тушку я доверить не намерен, ведь не уверен в наличии у них прав или достаточной аккуратности в отношении детей, до лофта Дерека. Не знаю, кто из их странной семейки есть вокруг, но скажу, что безоговорочно доверять ты можешь только Скотту, поскольку он… как бы сказать… Скотт — это Скотт. Питер — это Питер, так что не жди от него безвозмездной помощи, а в ситуации с Дереком знай, что тот совсем не приспособлен к социальным взаимодействиям, так что не пугайся его злобного лица. Я отключаюсь, пойду разберусь с работой. Потом приеду к вам. А. И поройся в карманах одежды, в которую ты сейчас одет, там должен быть телефон. Если его там не окажется, то разрешаю забрать себе на время мобилу Питера, чтобы быть со мной на связи. Будь осторожен, сынок.       В трубке начинают идти гудки, которые, видимо, лопают пузырь, в котором все пребывали до этого момента, так что следующим звуком, разрубающим тишину, становится громкий хохот Эрики, которой посчастливилось увидеть выражение лица Питера, появившееся после «разрешения» Шерифа. Эрику подхватывает Скотт, Бойд начинает смеяться вслед за ними, хоть и не настолько громко, а Стайлз… он переводит взгляд с одного на другого, делает в своей маленькой головки какие-то известные ему одному выводы и начинает рыться в карманах левой рукой, в правой держа телефон Питера. Облазив все карманы и ничего не найдя, Стайлз поднимает свой взор на Питера и ослепительно-ярко улыбается, видя чужую кислую мину.